Всего лишь человек

Магнус умеет готовить, ещё с тех самых пор, как смог позволить себе что-то кроме бедности, хрустящей на зубах и растекающейся по нёбу вкусом подгнившей пищи. Всё — чтобы выжить, все деньги — на обучение, все средства — для единственной цели. Но иногда, когда ему удавалось заработать, он готовил что-то вкусное, прямо как сейчас: помыть, почистить, нарезать, смешать, обжарить и выложить на тарелку кусочек искусства. Магнус вздыхает, рассматривая буйство красок. Жёлтое и зелёное, красное и оранжевое, и чёрная поверхность словно фон, на котором всё становится только ярче. Джонатан отправляет первый кусочек себе в рот и довольно жмурится, когда пережёвывает его. — Кулинарное шоу с твоим участием будет иметь успех. Магнус кивает, продолжая задумчиво ковыряться вилкой в тарелке. — Закон маятника, Магнус. Если захочешь порыдать, помни, что у меня нет салфеток. — Дурацкое правило. Как ты справляешься? — Никак. Оно на меня не действует. — У тебя не бывает отходняка? Как же ты тогда расплачиваешься за подавление эмоций? — Со мной всё просто: я становлюсь лишь поспокойнее, сиан не оказывает на меня такого влияния, если, конечно, знать меру. А вот с тобой всё немного сложнее, мой маленький примитивный. Ты шагнул на другую сторону, оставил все переживания, получил взамен кристально чистое мышление, а спустя время тебя вышвырнуло обратно. Меланхолия в начале, к середине дня тебя накроет по-настоящему, поэтому после завтрака можешь отправляться домой. Мне здесь не нужен скулящий кусок человечины. — Твоя поддержка вдохновляет. — Хорошего понемножку, Бейн. — Но ты обещал мне рассказать. — Твоё упрямство не знает границ. Сменим тему. Завтрак был отменный. Где ты так научился готовить? В старом доме, в котором постоянно текла крыша и часто не было электричества, оттого и готовить приходилось на облезлой плитке с газовым баллончиком. Магнус вспоминает облако необычных запахов, которые окружили его, и как ведомый неясным чувством он в первый раз смешивал специи — маленькие пакетики со счастьем. Его первое блюдо, которое он презентовал маме, и её довольная улыбка. — Да какого чёрта! Магнус моргает, прижимает ладони к щекам и с удивлением замечает, что его лицо стало мокрым от слёз. — Прости, — шепчет он, собирая остатки самообладания. — Я сейчас уйду. Но Джонатан молча садится рядом и протягивает упаковку салфеток, вызывая у Магнуса нервный смешок. — Ты соврал. — Я лжец, если ты не знал. — Как и я. — Как и ты. Магнус позволяет отнести себя в спальню и сворачивается клубочком возле горячего тела, боясь дотронуться. Он лежит с открытыми глазами, наблюдая, как поднимающаяся и опускающаяся грудная клетка делит время на равные отрезки, совсем не так, как в то утро, когда он потерял мать. Тогда каждый вздох был маленькой победой, выигранным боем в проигранной войне. — Отец ненавидел её, с самого рождения, словно она и не его дочь вовсе, — Джонатан говорит, не поворачивая головы, делится мыслями с потолком, раскрывает свой секрет пустоте, в которой каким-то неведомым образом оказался ещё один человек. — Мне было пять, когда родилась Клэри. Я так хотел сестру, ждал её. Но всё получилось совсем не так. Я думал, мы будем вместе ходить на соревнования, думал, что буду учить её летать и стану для неё настоящим старшим братом. А она оказалась примитивной. Я знаю, Магнус, знаю, что примитивные не рождаются у развитых, но у неё не было способностей. Может, они были крайне слабыми, такое бывает, или они должны были проявиться гораздо позже. Я слышал только обрывки разговоров, но громче них были поступки отца. Сначала он игнорировал её, и я видел, как ей было больно. Отец приходил с работы, обнимал меня, целовал, а на Клэри не обращал внимания. Я старался как мог, чтобы восполнить это, но что я мог тогда. Пришла пора идти в школу, Клэри исполнилось четыре, и отец запретил нам общаться, дошло до того, что мы переехали в особняк, стоявший где-то на отшибе, и он отселил их с мамой в отдельное крыло. Она была маленькой девочкой, вся вина которой — отсутствие способностей. А потом был мой день рождения. Я попросил увидеть сестру, но отец даже не стал меня слушать. И я сбежал. Пробрался в другое крыло, расплавил замок и зашёл в комнату. Она подросла с тех пор, как мы виделись в последний раз, и очень похудела. Я хотел разбудить её, но не успел. В комнату ворвался отец, я плохо помню, что происходило дальше. Всё размыто, в памяти остались какие-то разрозненные куски. Крик Клэри, когда она проснулась, перекошенное лицо отца. Джонатан дёргает плечом, и Магнус осторожно кладёт ладонь на него. Они молчат несколько минут, пока тишина размывает острые края чужой боли. — Он швырнул меня в стену, я потерял сознание, а когда очнулся, мама стояла на подоконнике, Клэри была у неё в руках, а отец лежал возле меня с пробитой головой. Обоняние никогда не было моей способностью, но этот запах, влажный, забивающий ноздри, его было так много, словно за те несколько минут, что я был в отключке, он успел пропитать всё: мебель, одежду, игрушки, даже воздух. «Я люблю тебя, Джона, — сказала мама, обернувшись. — Ты должен быть хорошим мальчиком». А потом она шагнула. Наверное, я закричал, может, именно мой крик заставил отца очнуться. Он просто смотрел на меня, долго, пристально, словно читал мои мысли. Тогда я услышал стук. Она была жива, Магнус. Клэри была жива, я в этом уверен. Джонатан замолкает и коротко усмехается. — Вот поэтому я и не хотел рассказывать. Посмотри на себя, рыдаешь, как школьница в разгар пубертата, того и гляди накинешься на меня с утешениями и объятиями. Но Магнуса трудно поддеть, он улыбается в ответ на шутку и задаёт логичный вопрос: — Что было дальше? — Дальше у меня был приступ. Я практически спалил дом, половину так точно. Это было сродни освобождению: ярость вперемешку с болью, я выдавливал их как гной из раны. — Но как Валентин умудрился выжить? Магнус знает, о чём спрашивает, — Джонатан поворачивается на бок, тянет его к себе и осторожно проводит пальцами по шрамам, скрытым под одеждой. — Ты застал меня в момент, когда приступ сходил на нет, а я начинал приходить в себя. А в тот вечер отец успел сбежать. Так, во всяком случае, он мне потом объяснил. Чем старше я становлюсь, тем меньше времени требуется мне, чтобы сорваться в безумие, но, с другой стороны, я гораздо лучше чувствую его приближение и поэтому могу контролировать. Ты везунчик, Магнус. Если бы я заметил тебя раньше минут на пять, сейчас бы ты не лежал здесь со мной. Магнус шмыгает носом, утирает слёзы и пробует улыбнуться, но выходит плохо. Жалость к самому себе мешается с сочувствием к Джонатану и переживаниями за девушку, которую Магнус никогда в своей жизни не видел, но которую ищет уже больше года. — Да тебя с головой накрыло. Джонатан презрительно морщится и с самым мрачным видом обнимает Магнуса и прижимает к себе, закрывая глаза, когда чувствует, как влажная кожа касается обнажённой груди. — Фортуна тебя любит, Магнус. Если бы я так плотно не сидел на различных препаратах, вряд ли бы смог приглушить всю твою боль. Но ты задал вопрос, посмотри на меня. Магнус послушно поднимает голову и ёжится, когда встречается взглядом с серыми пустыми глазами. — В ту ночь, после того, как прошёл приступ, я услышал голос, Магнус. Я не видел, кто это был. Мужчина без имени, который пообещал моему отцу, что он поможет уладить все проблемы, — Джонатан замолкает, и в этом безмолвии Магнус боится услышать ответ. — Клэри превратилась в проблему, которую нужно было решить. Я встретил его позднее и узнал. Виктор Элдетри. — Почему ты не допросил его раньше? — С тех пор, как я узнал его, он жил в кредит, Магнус. Я всё надеялся, что Элдетри приведёт меня к Клэри, не хотел спугнуть его. Тот пожар, устроенный Зеро, это я подал ему идею. Мне нужно было посмотреть, что предпримет Элдетри, когда у него появится шанс. Ты должен был уйти вместе с Найтом. Но вместо этого предпочёл сунуться в самое пекло. — Погоди-ка, — Магнус хмурится, сопоставляя факты, которые никак не хотят укладываться на временную ось. — А как ты объяснил Зеро необходимость этой диверсии? Джонатан сдерживает улыбку, замечая, как Магнус возвращается к своему привычному состоянию, и поэтому не торопится с ответом, наслаждаясь азартным блеском в тёмно-карих глазах. — Джона? Ты чего лыбишься? — Ты знаешь, что до тебя меня звали Джоной только два человека. Мамы нет в живых, а Клэри я так давно не слышал. Остался только ты. Отцу я запретил. — А почему мне разрешил? — Не знаю, как-то само собой получилось. Странно, правда? — Наверное. Ты далёк от понятия нормальности, — Магнус коротко усмехается и вздыхает. — Как и я. — А кто в этом городе может похвастаться обратным? — Джонатан подпирает голову рукой, и Магнус отзеркаливает его позу. — Элдетри ни разу не прокололся, Магс, но он постоянно крутился возле директора музея и его кабинета. Зеро тоже это видел, поэтому, когда я предложил устроить этот пожар, согласился. А вот ты оказался для меня сюрпризом. Не думал, что Зеро пригласит тебя туда же. Надо было догадаться, но выхода не было. Я полетел за Элдетри и застал его в кабинете. Он стоял возле стола, голый, обрюзгший, мерзкий, в ладони зажата флешка. Я хотел просто проследить, когда услышал тебя. Вместо того чтобы задержать Алека и заставить его заботиться о себе, ты бежал наверх, чтобы вляпаться в дерьмо, из которого рисковал не выбраться. — Так ты убил его, чтобы я не подставился? — В каком-то роде, да. Не знаю, чего там добивался Зеро, но ты мне был нужен, поэтому пришлось переигрывать на ходу. Дело ведь не только в тебе. Если Алек полностью владел ситуацией, то он и Элдетри бы засёк, увидел бы флешку. Нужно было решать, и я сломал Элдетри шею, а затем решил вернуть Зеро должок, оставив эту записку. Не очень-то получилось. Ты понял, кто убийца, но я всегда знал, что это лишь вопрос времени. Когда начнёшь винить себя за эту смерть, вспомни, что именно благодаря тебе он умер быстро и почти безболезненно. Не будь тебя, я бы нашёл его после и убивал бы долго и мучительно. — Я запомню. Сомнительное утешение, но я запомню его. — Ну вот ты и вернулся. — Джонатан переворачивается на спину и устремляет взгляд в потолок, а Магнус замирает на месте, не зная, что делать. — Выход найдёшь сам. Передавай Найту привет и не удивляйся, если он покажется тебе немного обеспокоенным. Возможно, я был не слишком конкретен, описывая твоё состояние, и уж точно был совсем не вежлив. Магнус поднимается с кровати и потягивается, разминая затёкшие мышцы, а потом хлопает себя по лбу. — Блять. Вчера же должно было выйти расследование. Джона? — Не читал. Не до этого было. Но, зная тебя, могу предположить размах катастрофы. Уговорил. Полетели. Смысл был тебя спасать, если после первого же поворота тебе в голову прилетит кирпич. — Очень смешно. — Иди в душ, я почитаю это интервью и посмотрю новости, а потом подкину тебя до дома. — Ты подозрительно добрый. Не имею ни малейшего понятия, чем это вызвано, но мне нравится. Магнус уходит в огромную ванную комнату, с наслаждением подставляя тело под массирующие прозрачные струи, которые уносят с собой три предыдущих дня, а Джонатан просматривает газеты, скопившиеся в почтовом ящике, пока на огромном экране двое зрелых мужчин спорят о влиянии нового образа суперзлодеев на подрастающее поколение. Спокойствие, которому хочется поддаться. — Что там? — Хорошее интервью. После него у Лоллипопа прибавилось поклонников, а у тебя хейтеров. Отличное начало для разогрева публики. Джонатан протягивает руку, и Магнус без опасений вкладывает свои пальцы в узкую горячую ладонь, глупо улыбаясь, когда Джонатан закатывает глаза, заметив взгляд, направленный на их сцепленные руки. Магнус вскрикивает, когда Джонатан резко отрывается от пола и вздёргивает его за шиворот вверх, а потом прижимает к себе и на полной скорости вылетает в окно. — Ненавижу тебя, — цедит Магнус сквозь зубы, борясь с тошнотой. — Взаимно, — отвечает ему Джонатан, но, тем не менее, сбавляет скорость и позволяет Магнусу вцепиться в спину. Они летят над городом, и спустя минут десять Джонатан замечает знакомый тёмно-синий силуэт неподалёку. Судорожно сжатые пальцы — явный признак того, что глаза Магнуса крепко закрыты, и Джонатан останавливается, отслеживая реакцию Найта. — Оставляю его тебе, Найт. Этой ночью я уже получил всё, что хотел. Отодрать Магнуса от себя — задача не из лёгких, но вид злого Алека стоит всех мучений. Магнус летит вниз и через пару метров попадает прямо в руки к Алеку, а Джонатан взмывает вверх, громко хохоча. — На землю, — шепчет бледный Магнус, и Алек молчаливо подчиняется, приземляясь в подворотне, а потом ждёт, переминаясь с ноги на ногу, пока Магнуса выворачивает наизнанку. — Магнус? Как ты? — Как человек, которого выкинули с неба, а потом прокрутили в мясорубке, — как-то так, наверное. Спасибо, что поймал. Но домой я, пожалуй, пешком. Хватит с меня на сегодня полётов. — Мне объяснить Монтеро недопустимость такого поведения? — Задумайся о политической карьере, Найт. Но для протокола, мой ответ нет. Поведение, конечно, отвратительное, но я не хочу, чтобы ты подставлялся. Можешь купить мне воды? Алек кивает и исчезает, а Магнус поднимает голову и показывает средний палец размытой фигуре, висящей в небе.