Всего лишь человек

Маленькая комната, в которой только кровать и старые коробки. Низенький раскладной стул, сидя на котором он провёл последние две недели, ухаживая за не встающей с постели мамой. Влить пару капель воды в пересохшие губы и надеяться, даже молиться тому, в кого никогда не верил. Каждый вдох — маленькая победа в войне, которая закончится поражением. Сморщенная ладонь, которая гладила его по голове, залечивала его раны, учила читать и писать, теперь тёмным пятном выделяется на белых простынях. Совсем крошечная, если взять её в свои руки, ничего не весит, ничего не чувствует. А скорая снова не торопится, да и зачем, когда в прошлый раз врач уже покачал головой и ушёл, оставив после себя тяжёлый сладковатый запах лекарств и призрак скорой смерти. — Она никого не узнавала, ничего не понимала, просто лежала на постели и умирала. Угасала, словно горела изнутри. Тогда, когда она была в сознании, мама попросила меня. Я дал обещание. Две недели я сидел с ней рядом и читал ей вслух свои учебники, а она слушала. Я сдал экзамены на отлично, мой диплом до сих пор стоит в колумбарии. Это её диплом, он не принадлежит мне. Как только я закончил колледж, я разослал резюме во все газеты, из некоторых мне даже ответили. Магнус облокачивается на гладкую стену и качает головой, вспоминая три письма, которые поставили крест на его мечтах. «Вы нам не подходите». Четыре слова, что стали его девизом по жизни. А Алек сдерживает свой порыв обнять и быть рядом, понимая: Магнусу не нужна поддержка, ему не нужны жалость и сочувствие — ему нужно выговориться. — Я продал дом, арендовал подвальное помещение, договорился с типографией и решил выпускать свою газету. Сначала пару листков, но я был уверен, что это только начало. Оказалось, что никому нет дела до проблем примитивных, даже им самим. Мой Росинант сдох, не прожив и полутора лет. Но была польза и от него: он свёл меня с людьми, которые стали моими друзьями, закалил и обозлил. Мама учила меня, что все великие поступки совершаются во имя любви. Она заблуждалась. Именно ненависть и злость помогли мне выжить. Ненависть гнала меня по грязным улицам, злость нашёптывала мне фразы. Без них я бы смирился с тем, что имею. Благодаря им я познакомился с Джонатаном. Тогда я расследовал дело о коррупции с жилым фондом и давно следил за одним чиновником, но подобраться близко никогда не удавалось. Всё дело было в Валентине. Складывалось стойкое ощущение, что чёртов развитый слышал меня за несколько километров, и, похоже, ему доставляло удовольствие дразнить меня. Что ж, впоследствии это вышло ему боком. Я установил сразу несколько диктофонов и камер, чтобы записать всё, что получится. А получилось достаточно. Но установить — это только полдела, нужно было ещё забрать. Я пришёл много позже, но всё равно нарвался на Джонатана. Магнус закрывает глаза, пока Алек зарывается пальцами в песок, чтобы его не снесло потоком воспоминаний, метки от которых расчертили смуглую спину толстыми рубцами. — Что-то разозлило его, что-то нехорошее. Я не успел спрятаться. Не знаю, почему он не прикопал меня там же, почему не избавился от проблемного примитивного. Но он спас, выходил, залечил все раны. Джонатан был таким молодым, уже не подросток, но ещё не взрослый. Может, случись это сегодня, всё закончилось бы там же. Я почти ничего не помню, дни просто стёрлись из моей памяти. А когда я смог вернуться к жизни, оказалось, что против нас возбудили дело. Валентин постарался на славу. Но пара моих диктофонов уцелела. А хвалебные статьи новому торговому центру явно свидетельствовали против него. Он лишил меня работы, я пришёл к нему, чтобы вернуть своё. Как оказалось, мы оба умеем торговаться на славу. Он взял меня в штат и пообещал первую полосу, если я добуду что-то интересное. Но эта сделка сильно прошлась по моей репутации. Рафаэль и Катарина спокойно отнеслись к моему новому месту работы, Рагнор недели две пытался переубедить меня, но потом сдался, а вот Люк принял меня только когда было опубликовано первое расследование. — Когда Валентин нанял тебя? — За четыре месяца до нападения на Маризу. Алек шумно выдыхает, но Магнус уже не здесь. Он прячется в доках, стараясь укрыться от пронизывающего солёного ветра, который вознамерился сдуть Шэдоу Сити с лица земли. Магнус ждёт, когда тёмная фигура Силверфиш появится возле ангара, в котором работники прячут что-то интересное. Силверфиш выныривает из океана, не обращая на ветер никакого внимания, и неторопливо подходит к большим дверям, а Магнус замирает, боясь выдать себя неосторожным движением. — За четыре месяца я практически закончил расследование об участии Силверфиш в незаконном вылове морских животных, которые обитают в заповедной зоне. Элитные продукты для самых богатых. Но пока я занимался этим, случаи насилия участились, поэтому нам пришлось организовать патрулирование. — Это была хорошая идея. Вы молодцы. — Это была идея Рори. Когда я в очередной раз пришёл в полицию, он посоветовал нам организовать дежурства. Мы так и поступили. — Ты не пытался узнать, кто из супергероев виновен во всех этих смертях? — А сам как думаешь? Магнус усмехается, и розоватый песок просыпается меж его пальцев, а Алек слышит, как падает каждая песчинка. — Поставь себя на их место, Александр. Сколько бы следов ты оставил, если бы захотел выкрасть обыкновенного примитивного? — Ни одного. — Именно. Когда супергерой совершает преступление, преследуя личную выгоду, то остаётся финансовый след. Но если все потерпевшие мертвы, то шанс поймать его становится призрачным. Если только он не совершит ошибку, поверив в собственную безнаказанность. Так и получилось. Использование полицейской сирены — малая цена за спасённую жизнь. Те мерзавцы настолько привыкли к попустительству со стороны полицейских, что даже предположить не могли, что автомобиль с мигалками может на всей скорости протаранить их. Магнус замолкает и неосознанно тянется к небольшому крестообразному шраму между большим и указательным пальцем, но Алек быстрее. Его губы прижимаются к прохладной коже, заставляя Магнуса вздрогнуть. — Не болит, — шёпотом произносит Магнус, — давно уже не болит. Но Алек знает, что это ложь. Каждая царапина, каждая отметина, каждый удар оставляют след, который нельзя увидеть, но если смотреть не глазами, то можно почувствовать. — Спасибо, — говорит Алек. — Спасибо за всё: за ненависть, за упрямство, за злость, за то, что стал таким, какой ты есть. — Мист, СиДжи и Олеандр. Когда Мариза ушла из моей квартиры, я не знал, что мне делать. Но потом газеты раструбили новость о том, что тело Миста со следами пыток было найдено в его доме. Полицейские склонялись к версии об ограблении, потому что на месте преступления царил полнейший хаос. По городу ходили слухи, что суперзлодеи таким образом объявляют войну супергероям, но я сразу понял, что это Мариза. И я был полностью согласен с тем, что она сделала. Будь у любого примитивного такая возможность, он бы поступил точно так же. Когда закон не работает, приговор выносят сами люди. Алек видит, как мышцы предплечья напрягаются, как каменеет шея, когда Магнус стискивает зубы. — Сегодня я буду только слушать, Магнус. Я не буду спорить, не буду возражать, да и как я могу, если под моими ногами давно не осталось опоры. Если можешь продолжать говорить, то говори. — К тому времени расследование по Силверфиш уже было готово, но я решил, что должен опубликовать его, когда наступит правильное время. Я ждал, когда Мариза разберётся с третьим, я не хотел стать помехой. Но что-то не давало мне просто сидеть на месте, тревожное, зудящее чувство тревоги, словно я что-то упускаю. Что-то во всём этом не сходилось. Я старался заглушить этот тихий голос, но когда случилось второе убийство, сомнения стали просто невыносимыми. Алек непонимающе смотрит на Магнуса, и тот закусывает губу. Белые зубы оставляют бордовый след, а в карих глазах плещется неуверенность. Большие ладони делятся своим теплом с замёрзшим сердцем, и Магнус успокаивается. — Оба дома выглядели так, как будто их обыскали. Это не вписывалось в общую картину. Если человек мстит, то зачем потом он устраивает обыск. Чтобы сымитировать кражу? Возможно. Но Мариза прекрасно знала, что полицейские быстро догадаются, что на самом деле ничего не пропало. И я подумал, а что если она действительно что-то искала? И даже если это была не она, то, следовательно, в этой истории есть ещё кто-то, и у этого кого-то есть свои мотивы. У меня было два имени. Догадаться, кто будет третьей жертвой, было легко. Кто тогда не знал троицу закадычных друзей. Сложнее было с настоящими личностями и местом жительства. — Тебе помог Джонатан? — Да. Я не могу рассказать тебе условия сделки, важнее, что я получил настоящее имя Олеандра, смог вычислить, где он живёт, и пришёл. В окнах горел свет, но внутри никого не было, во всяком случае я никого не заметил. Поэтому и решил подобраться поближе. Я был в десяти метрах от дома, когда они свалились прямо с неба. Олеандр явно проигрывал этот бой, несмотря на то, что все руки Маризы были покрыты язвами. Яд Олеандра сумел разъесть даже её кожу. Тогда я первый раз в своей жизни увидел, как лицо супергероя превратилось в кровавое месиво. Наверное, у него была сломана ещё и нога. «Ты ничего не получишь», — выплюнул он, и я поверил ему. Мариза тоже. Она сломала ему шею. А потом пошла к двери, но остановилась, обернулась и посмотрела прямо на меня. Так мне показалось. Прошла пара секунд, и она взлетела, а спустя четверть минуты я увидел темный силуэт, который полетел вслед за ней. Я не знаю, кто это был. Но в тот день мне было не до того. Я проник в дом. Там повсюду были следы борьбы: опрокинутая мебель, разбитые зеркала, разбросанные бумаги. И только в небольшой библиотеке царил порядок. Там стоял внушительных размеров стол. Сделанный из красного дерева, тяжёлый, красивый, с шестью глубокими ящиками и одним мелким. Те три флешки, что я отдал тебе, были в потайном ящике. Я успел забрать только их. Мне позвонил Рафаэль, он предупредил, что несколько полицейских машин сорвались с места и едут в моём направлении. Мне пришлось спешно уходить дальше в горы. Тогда я еле унёс ноги. Домой мне удалось попасть только на следующий день. Все дороги перекрыли, патрули были повсюду. Я растянул лодыжку, сильно ушиб руку, сломал пару рёбер. Поэтому как только я выздоровел и подкопил деньжат, то записался на скалолазание. Одно из самых выгодных моих вложений. — Тебя никто не заподозрил? — Вал и Рафаэль обеспечили мне алиби. — Валентин? — Да. Я сказал ему, что буду работать над статьёй, прислал ему черновик, хотя у меня уже был готов окончательный вариант. Рафа всем бы подтвердил, что я сидел дома. Ровно после смерти Олеандра вышло моё расследование по Силверфиш. О Магнусе Бейне узнали все. Об Олеандре быстро забыли, к тому же его смерть списали на суперзлодеев. У супергероев всегда есть враги. — А что с этими флешками? — Они были запаролены, причём после каждой неудачной попытки увеличивалось время ожидания: второй раз можно было попробовать сразу же, третий после десяти минут. Седьмой — после месяца ожидания. Дальше я не пробовал. Спрятал их, чтобы никто не нашёл. Ко мне начали присматриваться, держать их у себя было опасно. Сегодня, — Магнус запинается и смотрит на часы. — Вчера я понял, какой у них код, поэтому забрал их из тайника и просмотрел содержимое. — Что на остальных? — На синей записи унижения и изнасилований примитивных женщин. Брови Магнуса почти сходятся в одной точки, а пальцы начинают подрагивать. — А на фиолетовой? — Оргии с развитыми, насколько я мог понять. Но там вроде тоже всё по взаимному согласию. Алеку режет слух это «тоже», но не признать правоту Магнуса невозможно. — Как ты узнал пароль? — Дай мне обещание, что не причинишь вреда Джонатану и никак не используешь то, что я тебе расскажу, против него. Обещай мне, Александр. — Что Джонатан значит для тебя? — Алек. — Я стараюсь не ревновать, стараюсь сохранять разум, но он всегда рядом, гораздо ближе, чем я. — Наверное, в каком-то смысле мы друзья. Между нами нет романтических отношений и никогда не было. Джона другой. — Не гей? — Нет. Он сконцентрирован на своей цели, не видит ничего, кроме неё. Любые чувства для него под запретом. Как-то так. У нас с ним есть общее дело, но оно никоим образом не пересекается с этим. Честно. Джона знает обо мне ровно столько, сколько нужно. Я о нём тоже. Магнус не лжёт, а может, просто верит в то, что говорит, но Алеку пока достаточно и этого. — Ладно. Так что с паролем? Магнус набирает воздуха в грудь и тараторит, укладывая длинную историю в несколько коротких фраз: — Помнишь тот пожар в музее? Его устроил Зеро. Я до встречи с тобой виделся с Элдетри. А Джона пытался предупредить меня, чтобы я был осторожен. Вот откуда у меня был тот ожог. Когда прозвенела тревога, я подумал, что это Валентин. Побежал к кабинету директора, встретил там Джонатана. Мы вдвоём проникли туда и обнаружили труп Элдетри. На нём была флешка. Там был код. Вот, собственно, и всё. Алек сопоставляет события, пока Магнус рассматривает потолок пещеры, не желая встречаться с Алеком взглядом. — Это ведь Джонатан убил Элдетри, больше просто некому. Магнус? — Возможно. — Магнус? — У тебя нет доказательств. Я не стану свидетельствовать против него. Алек чувствует, как холодные пальцы касаются его запястья, и сдаётся. — Однажды ему придётся ответить за свои преступления, Магнус. — Как подсказывает мой опыт, справедливое наказание и преступник встречаются очень редко, но даже если закон одержит верх, у Джонатана есть причина, ради которой он готов рискнуть. — Что мы будем делать дальше? Магнус задумывается на мгновение, а потом придвигается ближе и заглядывает Алеку в глаза: — Мы должны вместе посмотреть эти видео, Алек. Особенно ты. Мне нужны твоё зрение, твой слух и твоя оценка.