Взрослый подход к жизни Крэйга Такера начинается в двадцать пять

      Такер покинул кофейню за полтора часа до начала рабочей смены, когда работники офисов начали своё утреннее наступление. Попрощавшись с ребятами, Крэйг услышал, как Карен говорит ему обязательно приходить снова. Крэйг решает, что обязательно зайдёт, когда Твик будет на месте.       Дом Донованов находился на другой улице. Обычно путь занимал минут десять, но сейчас, когда он шёл с абсолютно пустой головой, цепляясь за каждый камешек в поисках мысли, пол часа, оставшиеся ему на сон пролетели незаметно. Крэйг знал, что Венди просыпается рано. Так же он знал, что Ребекка учится утром. Если дома никого не окажется, то Такер будет сидеть у них на крыльце, пока не умрёт с голоду. Твёрдое, но ничем не подкрепленное решение держалось в голове ровно до момента, когда после первого же стука деревянная дверь распахнулась на полный оборот.       Перед ним стояла всё та же Венди, которую он видел не так давно. Она одета в серый костюм. Причёска находится в безупречном состоянии, но лицо… Лицо, а в частности — щеки, сильно покраснели. Она была зла, и тонкая полоска на месте накрашенных губ это подтверждала. — Я так больше не могу, я не выдерживаю, — раздражение в голосе напоминало скрип двери. — Этот ребёнок… она делает всё, чтобы мне было плохо. Она… как же сложно. — Привет, можно у тебя душ принять? Крэйг не стал церемониться, на что в ответ получил выражение абсолютного непонимания. Взгляд распахнутых глаз неожиданно помутнел, после чего вся стоящая перед ним чуть ли не в отчаянии Венди провалилась в прострацию. Со второго этажа виднелась пара маленьких ног в носках с клубничным узором. Крэйг догадывался, что произошло. Вдруг, неожиданно Тестабургер пришла в себя и не произнося ни слова собралась шагать дальше. Так же неожиданно она, сделав пару шагов, остановилась перед Крэйгом, сунула в руку ключ и пробубнив что-то вроде «в душ можно, разберись с дочкой», развернулась и ушла.       Всё своё детство он потратил на заботу о Трише. Больше всего его бесила неспособность выбирать одежду, причёску или любимую игрушку по утрам. Сейчас сердце старшего брата подсказывало, что дело в причёске. Об этом ясно говорила впопыхах расплетённая косичка. — У твоей мамы очень красивые волосы, как у тебя, — обращаясь уже к Ребекке, Крэйг вспомнил, что у него осталось не так много времени. — Давай я сделаю тебе красивые хвостики. –Хвостики? Мм… — губы девочки скривились. — Мама делала мне хвостики только что. Мне не понравилось, и она начала ругаться.  — А мне кажется, что тебе пойдёт, — правда была в том, что Крэйг умел заплетать только хвостики, благодаря чему Триша ходит так и по сей день, из-за силы привычки, конечно же. — А еще я делаю абсолютно другие хвостики. Последний аргумент, видимо, стал добивающим и, согласившись, Ребекка побежала в свою комнату с целью забрать расчёску и резинки. Когда уже свежий и чистый Крэйг надел одну из футболок Клайда, которая оказалась даже ему большой, на первом этаже его ждало заботливо помытое Ребеккой яблоко. Можно было сказать, что несмотря на бессонную ночь утро выдалось приятным. Свет снова бил в глаза сквозь окна, непокрытые шторами. Ребекка рассказывала Крэйгу о своей школе, рассказы кардинально различались с тем, что переживал в те же годы он. Ощущение лёгкой наполненности желудка от съеденного фрукта. Исходящий от самого себя аромат цитруса. В душе были только два геля: Клайда — противный, со «вкусом» смертельной опасности, для агрессивного ведения бизнеса, и апельсиновый. Выбор был очевиден. Результат (два хвостика, абсолютно таких же, какие некоторое время назад ей делала мать) девчонке не понравился, но Крэйга всё устраивало, да и вообще «ему лучше знать». ***       Когда они вышли, на улице было светлее, чем когда Крэйг пришёл к дому. Ребекка всё ещё говорила о том, какие у неё в классе все дружные, как стоят друг за друга горой. Крэйг не особо вникал, пока не услышал что-то про мистера Твика. — Что? Повтори ещё раз пожалуйста. — Ты что, меня не слушал? Я говорила о том, что наш класс очень дружный, стоит друг за друга горой… но не во время бесед с мистером Твиком. — Мистер Твик? Я думал Ричард уехал много лет назад… — Ричард? Кто такой Ричард? — Мистер Твик… Судя по удивлённому виду светлых карих глаз, она понятия не имела, кто такой Ричард. — Наш школьный психолог. Мистер Твик — медленно тихо ходит, игнорирует нас, никогда не улыбается. Он ростом с маму примерно, у него светлые волосы. А ещё у него кофейня. И имя… я забыла… Притворившись, что правда забыла, а затем игриво улыбнувшись, Ребекка звонко засмеялось. Этот смех эхом отразился от дорожных знаков, стен домов и дверей машин, вернувшись к владелице тихим вдохом. Выглядело это всё замечательно. — Шучу, — абсолютно серьезное лицо ребенка, только что засмеявшегося всем своим существом, казалось потешным. — Твик Твик. От этого имени всё внутри Крэйга сжимается. Он помнит, что говорила ему Венди. Так же помнит то, что было с ним на детской площадке. Было нереально думать о том, что теперь его кто-то называет мистер Твик. — Расскажи мне побольше. — Сын нашей учительницы, миссис Смит, когда-то убил себя и она очень волнуется о нашем ментальном здоровье. Раз в две недели (иногда, по особым случаям — чаще) мы двигаем парты, стулья в круг и говорим. Ну, это буквально всё, что мы делаем. — А почему вы перестаете быть дружными? Ребекка задумалась. — Я… не знаю. М… Просто кто-то начинает говорить о чем-то неприятном. — Твик? — Нет, он редко говорит что-то с… как там он говорил? А. С эмоциональной окраской. Вообще, мне не очень нравится это всё. Он делает атмосферу нашего класса злой. Мы все напряжены, он как будто приносит с собой отчаяние. Мне он не нравится. — А мне нравится… Крэйг, сказавший это в шутку, не особо понял, почему ответный взгляд Ребекки выглядел так многословно. Она остановилась у ворот школы, и повернулась к Такеру, как бы ожидая чего-то. — Я и сам не знаю, почему, — стойкое желание оправдать свои чувства заставляло Крэйга говорить дальше, пока девочка не перебила его. — Вам просто нравится всё несчастное. Мне жаль. После этих слов она быстро развернулась на месте и убежала. Только издалека стало заметно, что наспех сделанные хвостики находились на разных уровнях. Может, не было никакой недосказанности в момент её молчания, но Крэйгу всё же не стоило говорить последнюю фразу. Он лишний раз соврал. Такер мог бы написать целый список вещей, которые ему нравились в Твике. Но не сейчас. Сейчас ему было необходимо попасть на работу в течении пары минут. ***       Менеджер встретился ему прямо у автоматических дверей. Менеджер — его бывший одноклассник. Он никогда не ругается, не прибывает в плохом настроении. Если бы Крэйга попросили сказать что-нибудь о нём, то ответом было бы «ну… он есть». Хотя некоторые вещи удивляли. Первая из них — Крэйг думал, что с четвёртого класса Пип был малость мёртв. Вероятно, многие истории из их детства были результатами массовой галлюцинации, или чересчур бурного воображения самого Крэйга. Вторая — то, что Филипп (называть того по прозвищу уже неловко) выглядит прекрасно. Имеется в виду не во вкусе Такера (хотя он тоже блондин), скорее — в общем. Кто угодно скажет, что Пиррип красив. Им обоим двадцать пять, но по сравнению с англичанином Крэйг выглядит старым. Когда Филипп заметил Такера, ни один мускул на его лице не дрогнул: ни упрёка, ни приветливой улыбки. Простое «привет» и кивок в сторону двери просто сказали о том, что опоздание засчитано, но увольнением пока не грозят.       Когда Крэйг прошёл в помещение для работников, где можно переодеться или отдохнуть, ему встретились несколько кассиров. Он кивнул им и, открыв чужой шкафчик, надел чужую рубашку поверх футболки. Услышав недовольные перешёптывания позади, стало неприятно. Так как рабочая рубашка осталась дома, ничего другого просто не оставалось. Пиррип тоже был в помещении, зашёл секундой позже Крэйга. На взгляд недовольных работников, сидящих на диване и до этого пристально смотревших в спину Такеру, надеясь пробудить в том совесть, Филипп просто пожал плечами и вышел, так ничего и не сказав. — Этот тупой француз вообще ничего не делает, — девушка, всегда стоящая за кассой номер три, обладательница высокого голоса и скверного характера старалась сказать это как можно громче, явно с надеждой на то, что Филипп всё ещё за дверью. — Наверняка менеджер он только из-за девчачьего лица. Чертов лягушатник, — пацан-мерчандайзер, который в первый день работы попросил у Крэйга закурить, казался неплохим. До этого момента. Может, дело было в том, что Крэйг знал Пипа, но это отношение бестолковых сотрудников к менеджеру довольно раздражало. — Он англичанин, — процедил сквозь зубы Крэйг, стоявший в рубашке какого-то Оливера (о чем говорила нашивка на груди). — С каких пор ты его защищаешь? — Я не защищаю. Он просто англичанин. Уже вскипая, Крэйг, стараясь не терять самообладания, поторопился покинуть комнату для персонала. Как только захлопнулась дверь, он снова услышал неприятный тон голоса кассирши, уже как можно тише возмущающейся поведением «нового охранника». Весь оставшийся рабочий день Крэйг ловил взгляды, явно осуждающие, но исподтишка, боязливо сверкающие.       Первую треть своего рабочего времени один из трёх охранников проводил у входа. По утрам красть из супермаркетов было некому, так как все школьники, как и следует, учились в школе, так что всё, что делал Крэйг — буквально засыпал с открытыми глазами, опираясь на балки у входа. Вторую треть он проводил, патрулируя фруктовый и винный отделы. В винном отделе часто происходил дебош, а фруктовый просто оказался поблизости. На долю последних часов рабочего дня выпала прогулка между рядами с задумчивым видом.       Когда же рабочий день кончился, Крэйг снова встретился с Пиррипом в помещении для персонала. — Привет… — Крэйг не знал, стоит ли ему заговаривать с коллегой. — Ну привет, — взглянув на рубашку, Филипп еле заметно приподнял уголки губ, — Оливер. — А, это. Я думал ты не заметил, — снимая рубашку, Крэйг пару секунд не мог вспомнить, из какого шкафчика взял её. — Второй справа, — подсказал менеджер даже не посмотрел на Крэйга. Складывая свои немногочисленные вещи уже в свой шкафчик, Такер исподтишка смотрел на бывшего одноклассника. Тот сидел на диване, скрестив худые ноги. Его каре стало длиннее, а глаза, кажется, впали ещё глубже. По-мертвецки бледная кожа и чуть ли не синие пятна под глазами, на шее и за ушами ближе к затылку пугали. Однако, нельзя не сказать, что это придавало англичанину некий аристократичный вид. Портила впечатление только красная рубашка с короткими рукавами, свисавшая с худощавого тела, надетая поверх черной водолазки. Форма сотрудника выглядела безвкусно на всех, но в его случае было даже жаль. — Так, ты всё-таки переехал в четвертом классе? Кхм… извини, я думал, что ты умер тогда, ха-ха, — Крэйг не особо понимал, что говорить. То, что вылетало из его рта звучало странно и нелепо. — Видимо всё-таки умер, иначе почему я в аду? — только когда Пиррип повернулся, удалось заметить, что его глаза, которые раньше, кажется, были голубыми, сильно потемнели. Как будто линзы — черный зрачок поглотил всю радужку. — Ха-ха… да уж, работа здесь — сущий ад, — разговор получился не очень складным, но Филиппу такой ответ понравился, и он дружелюбно улыбнулся, даже немного хихикнул. — Слушай, тут такое дело… Можешь не засчитывать сегодняшнее опоздание? Даже если и не по-дружески, не хочу подмазываться, мы мало общались, называть нас друзьями будет не честно с моей стороны. Я просто ценю эту работу, какими бы отстойными не были коллеги, форма или… в общем, да. Это звучит как оправдание, но я опоздал из-за того, что отводил ребенка в школу. Ты наверняка знаешь дочку Донованов? Даже если и не знаешь… не хочу, чтобы мне попало из-за того, что я старался быть хорошим человеком. Подумав пару секунд, Филипп встал с дивана и одним кивком указал на выход. Они вышли из магазина через ход для сотудников, после чего он внезапно остановился. — Знаешь, всегда так. Крэйг недоумённо приподнял бровь. — Когда я старался быть хорошим человеком, мне попало. Я не знаю, как так произошло, и не могу сказать всех подробностей, просто… — наклонив голову немного вправо, менеджер заправил волосы за ухо, — сейчас я не в состоянии делать хорошие вещи. Просто держи в голове, что я не могу, будто мне что-то запрещает. Но я хочу помочь. Постарайся просто впредь не опаздывать. — Не уверен, что смогу понять, но… не знаю. Сейчас мне кажется, что было нелепо просить о таком, но спасибо. Простояв некоторое время в ожидании реплики друг друга, Крэйг всё же продолжил. — Слушай, мы могли бы встретиться где-нибудь на выходных. Имею в виду, бывшие одноклассники. Я, Венди и Клайд, а потом еще и Твик хотели выпить как-нибудь. От такого предложения Филипп слегка просиял. На впалых щеках проступил румянец, «оживив» вид. Повернув голову к Крэйгу (а он был выше Пиррипа на полторы головы), красивое лицо осветило солнце. В глазах, отражающих лучи, появился еле заметный синий просвет. — Спасибо! Оу… извини, я не могу. К тому моменту, как Филипп договорил фразу, недалеко от них притормозил чёрный байк. Лица мотоциклиста видно не было, чёрный шлем мешал. Менеджер поспешил попрощаться, но пока отходил, всё продолжал говорить напоследок. — Я рад, что мы встретились. Я, наверное, забуду это к нашей следующей встрече, но сегодняшнее опоздание не засчитано. И, пожалуйста, не старайся быть хорошим человеком. Не переступая через себя, имею в виду, — Филипп сел позади неизвестного байкера, — ведь в конце концов всё приводит вот сюда, в ад, хах. До завтра! Красивое лицо спряталось за шлемом, Пиррип уехал, оставив после себя приятный осадок. Некоторое время Крэйг простоял в таком же положении, просто глядя вслед. Не смотря на общую мрачность сказанного, общение с Филиппом как будто открыло второе дыхание. Хоть кто-то в этом городе понимает, что Крэйг старается быть лучше. ***       После рабочей смены ему нужно было забрать Ребекку со школы. Не то, чтобы Крэйгу очень хотелось, просто необходим был повод дойти до Донованов и утвердиться, что он может жить на их диване. У ворот школы он ловит тот момент, когда девчонка его замечает. Её глаза немного округляются, а маленькие губы приоткрываются, будто в желании что-то сказать. Они стоят далеко друг от друга, Крэйг не хочет заходить во двор школы. Ребекка обнимает своих подружек на прощание и спешит к Крэйгу. — Привет! — Приве… Не дослушав приветствие, Ребекка хватает большую руку и её брови опускаются к переносице, губы растягиваются в тонкую уродливую полоску, манера матери. — У нас сегодня было то самое собрание, с мистером Твиком. — Слушая, Крэйг забирает маленький ранец себе на спину, чтобы снизить нагрузку и ускорить шаг девочки, — мистер Твик не хороший. Я пыталась поговорить с ним о вас, и он просто посмотрел на меня невидящим взглядом и ушёл. Чем больше Крэйг слушал о том, как Твик не отреагировал, тем больше огорчался. Оставшуюся дорогу никто так и не заговорил.       Когда они зашли домой, и Венди, и Клайд были на кухне. Крэйг сел на диван, как бы застолбив место. Ребекка поднялась на второй этаж, одеваясь в домашнюю одежду. Клайд с Венди не разговаривали. Просто сидели по разным углам. Венди всё в том же сером костюме, в котором ушла (видимо на встречу с клиентом) утром. Клайд — в рубашке поло. Так прошло около полу часа. Они просто сидели и очень показательно не разговаривали. В какой-то момент Крэйгу стало интересно, дождётся ли он ужина. Зайдя в аккуратно обставленную, как и во всех других домах Южного парка, кухню, он не нашёл в себе силы спросить про еду. Клайд взглянул на друга, оторвавшись от газеты, которую явно не читал, ведь уже половину часа держит её на первой странице. Не вставая со стула, он поздоровался за руку. — Я взял твою футболку сегодня утром, когда зашёл принять душ. — Судя по всему, ты выбрал стремный гель для душа Венди. От тебя за километр благоухает цитрусом. — А, да. Твой слишком маскулинный. На самом деле Клайд ревновал каждого, кто пах его девчонками. Он чуть не побил Кевина за то, что учуял от него духи Рэд. Так же было с Кайлом, который пользовался тем же шампунем для пышных кудрявых волос, что и Бебе, в девятом классе. У него было острое обоняние. Крэйг не совсем понимал, почему эта ревность не работала сейчас. Или, потому что Клайд уверен, что Такер и девчонки это что-то несовместимое, или потому что он не любит жену.  — Футболка, кстати, тоже Венди. Венди на секунду подняла глаза, перестав размешивать уже остывший кофе, а затем издала странный звук и цокнула языком. Снова пара секунд нелепого стояния в дверях, и Клайд, быстро вздохнув, прикрикнул на Венди. — Чёрт тебя дери, Тестабургер! Сколько ты ещё будешь делать это?! Я даже не понял, чем заслужил твоё презрение! Сорвавшись со своего места, Венди начала кричать в ответ. Крэйг уже не слушал.       Поднявшись наверх, подойдя к комнате Ребекки, Крэйг вежливо постучал. Он знал, что бывает после таких предъявлений. Битые тарелки, синяки на шее матери и отец с запекшейся кровью где-то в области лица. Непонятно, что им двигало, но Крэйг неожиданно вспомнил, как уходил гулять в такие моменты, забирая Тришу. Уверенность в том, что это правильное решение укрепилась, когда он открыл дверь. Ребекка сидела на кровати за секунду до того, как заплакать. — Ребекка, хочешь погуляем? — Что? — Ну, прогуляемся по сумеречному городу или что-то вроде. Куплю тебе мороженое. Уговаривать уставшего ребенка долго не пришлось. Надев джинсы и ветровку поверх домашней кофточки, девочка последовала за Такером. Он же, в свою очередь, написал и Клайду, и Венди СМС о том, что они ненадолго ушли, с просьбой отзвонить, как только закончат ругаться. — Родители часто так ссорятся. Обычно я закрываю глаза и жду, когда всё кончится. — А я уходил из дома с сестрой. — У тебя есть сестра? Сколько ей лет? Расскажи о ней! — Ей сейчас… двадцать один? Что-то вроде того. Её зовут Триша, но когда-то она просила звать себя Руби. В тот год она сильно поссорилась с отцом, у них одинаковый характер, и, будучи супер — умной, решила, что отречется от своего имени — лучший способ протеста. Я в то время даже не знал, что значит отречься. — Значит, у Венди и Клайда тоже одинаковый характер? — Нет… думаю тут немного другое. В общем, Триша сейчас уехала далеко — далеко и учится на адвоката… Продолжая говорить о сестре, Крэйг наворачивал круги вокруг соседних домов. Звонка от горе-родителей всё не было. Когда они в последний раз проходили мимо, крики всё ещё были слышны. Даже на улице. Думая, где можно будет скоротать время, или даже переночевать, Такер рассмотрел вариант в виде собственного дома, но ходить туда не хотелось. Он чувствовал вину за то, что запустил в мать зеркалом. Больше он мест не знал. — Как насчёт вернуться домой? Услышав это, глаза Ребекки вдруг резко заблестели. Промокли, если быть точным. В уголках собирались слёзы. Маленькие ручки вцепились в футболку. Было ясно, что домой девочка категорически не хочет. Уже темнело и единственное место, которое пришло на ум — кофейня Твиков. ***       Каждый раз, когда кто-то заходил в помещение, срабатывал наддверной звонок. Связка колокольчиков делала место уютнее. За стойкой, как и вчера, стоял Фиркли, чуть ли не к его лицу лезли две школьницы, но макияж прибавлял им возраста. Готичный парень заметил пришедших и без энтузиазма кивнул. Подозвав Айка подменить его, он подошёл к новоприбывшим. Полностью игнорируя присутствие ребёнка, гот снизу вверх смотрел на Крэйга. — Карен сегодня нет, она договорилась с какой-то студенткой о встрече и передаче учебников. Твик без проблем дал отгул. — Правда? Очень рад. —Крэйг говорил искренне, он будет счастлив, если ей удастся быть хоть немного ближе к цели. — На самом деле нам нужно вроде как где-то скоротать время. — Без проблем. У нас как раз последние посетители. Крэйг поднял глаза, направив взгляд на прилавок. Две девушки, явно потерявшие всякий интерес, при виде Айка (не их типаж, видимо) уже собираются уходить, заказав два кофе с собой. В зале оставалось еще довольно много людей. Если по мнению Фиркли их было мало, то, видимо, дела у Tweek Bros. шли действительно хорошо. — Кстати, если тебе интересно… Твик здесь. Занимается бумажками. Ребекка округлила глаза, посмотрев на Крэйга. — Так это мы за этим сюда пришли? — в голосе проступила некая обида, но девочка, будучи не самой глупой, понимала, что всё будет лучше, чем возврат домой. — Нет, правда. Нам просто… повезло. Обернувшись на места у окна в самом конце помещения, Крэйг видит стол, заваленный кучей бумаг. Он сомневался, можно ли отвлекать владельца посреди работы, но Фиркли, собираясь обратно за прилавок, кинул что-то вроде «можешь подойти, он почти пять часов только и делает, что вздыхает».       Твик сидел спиной к залу. На нём был тот же кардиган, что и в последнюю их встречу, у школы на детской площадке. Барабаня тонкими длинными пальцами по столу, он всматривался сквозь листы прямо перед собой, но явно не в сами бумаги. Казалось бы, не заметив, как Такер сел напротив, он снова шумно вздохнул. — Привет. Подняв мутный взгляд, Твик всё же кивнул. — Я тут думал… нам нужно договорить. Договорить… ну, тот разговор, который мы начали в прошлый раз. Окончательно прекратив бороться с бумагами, блондин собрал листы и сложил в стопку справа от себя. — Хорошо. Не уверен, что помню, о чем мы говорили. Извини. Ты пришёл с дочкой Донованов? — А. Да. Я живу у них или что-то вроде. Жду звонка, потом вернёмся. Подозвав Фиркли, Твик вежливо попросил подать ему газировку из автомата. Гот, вопреки своему амплуа, живо поторопился выполнить просьбу. — Газировка? Я думал, что ты кроме кофе ничего не пьёшь. Ну, раньше так было. Тебе же он нравился, да? — Что? Нет, Крэйг. Боже. Я ненавидел кофе, — каждое слово казалось крушением поезда. — Давай не об этом. Было слишком трудно слезть. — С кофе? — Мет. Крэйг, округлив глаза, переспросил. От неожиданности голос повысился. Фиркли и Айк повернулись, но Твик улыбнулся и покачал головой, как бы говоря, что ничего особенного не происходит, нечего волноваться. — Когда ты… когда ты успел? Хотя… извини. Семь лет прошло. — О нет, не в тот период. Ты всё это время был со мной. Ты предпринимал попытки ограничить меня, так что я думал, что ты знаешь. Весь Южный парк знал, что в кофе моих родителей был… — немного сбавив возмущенный тон, Твик собрался с мыслями и закончил предложение. — В общем, это был мет. В сказанном не было упрёка, только неловкость. Твик открыто смотрел на Крэйга, а он, в свою очередь, не знал, куда переместить взгляд. В голове крутились мысли, повторяющие слова Карен, Ребекки и Венди: о том, что тот ничего не чувствует. Это было похоже на правду. Такеру было стыдно выуживать из Твика рассказы о том, что же с ним было в эти семь лет, но ему до смерти хотелось узнать, какой Твик сейчас. — Мне нужно было давно извиниться за то, что уехал в выпускной вечер… — Крэйг был готов начать задвигать длинную тираду о том, как ему жаль. — Постой- постой…что? Я не злюсь на то, что ты уехал с Кенни. Это буквально всё, что тебе оставалось. — Значит… всё? — Значит … всё. Пока они говорили, где-то на фоне маячили Фиркли и Айк, развлекающие девчонку. То и дело до парней доносились детские смешки. Крэйга радовало, что ей весело. Клиенты, допивающие свои напитки, шумели не меньше. Но постепенно, чем дольше он смотрел на Твика, тем сильнее, ему казалось, отдалялись звуки. Настроение разговора кардинально поменялось. — Знаешь, я действительно скучаю. Семь лет прошло, да. Мы, вероятно, изменились, — Крэйг говорил всё тише и тише, чтобы его слышал только Твик. — Ладно, ты. Не я, точно не я. Мне кажется, что все так сильно повзрослели. И все говорят меняться мне. Мать, Венди, Клайд. И я понимаю, что нужно бы. Но если есть хоть малая вероятность, что прежний я нравится тебе так же, как мне нравишься ты в любом из своих странных состояний… я хотел бы остаться таким навсегда. В какой-то момент Крэйг заметил, как Твик крепко обхватил его запястье. — Я не понимаю, о чем ты. — Но ведь ты сам сказал. Ты сказал, что и расстроен, и разочарован, и рад, что я вообще не меняюсь. Ты говорил, что на самом деле наделся, что я никогда сюда не вернусь. Я помню дословно все твои слова. Я хочу сказать тебе, что… Рука Твика двигалась выше, по предплечью, по плечу. В конце концов, когда Крэйг уже не знал, что сказать, Твик почти поднялся с места, заглядывая куда-то в глаза. Когда сознание пришло, он заметил, что глаза Твика снова стеклянные, совсем не мутные. Зрачки и веки дрожат, дыхание сбивается. — Я тоже скучал. Мне… мне не хватает воздуха. — Тогда нам нужно выйти.       Ночь обещала быть длинной. На часах почти одиннадцать, небо покрыто звёздами. Очень маленькая луна пряталась за вывеской соседнего здания. — Так… что дальше, сбежим куда-нибудь? — Крэйг в тайне надеялся на романтическое путешествие по ночному городу, но ответ Твика возвращал его в реальность, где в провинциальных городах молодые люди слишком рано взрослеют. — Такер, ты с ума сошёл? Мне ещё кучу бумажной работы делать. Крэйг чувствовал себя слегка неловко и видел, как Твик остановил себя, одними губами произнеся что-то вроде «повзрослей». Каждый раз, когда он это слышал, кровь вскипала, но сейчас не хотелось испортить момент. С тяжёлой отдышкой Твика колотило изнутри, трясло. На улице было тепло, на нём был кардиган. Значит, снова нервное.       Брюнет уселся на широкий выступ у двери. В спину ему бил свет ламп. Внутри кофейни кипела жизнь, внутри Такера кипела кровь и стучали виски. Несмотря на то, что причиной такого состояния был Твик, Крэйг указал ему на место рядом. Тот, шумно вздохнув, сначала сел, а потом и вовсе положил голову на колени Крэйгу. Грудь Твика вздымалась всё выше и выше, Крэйг смотрел на него сверху вниз, зарываясь пальцами в светлые волосы. Как раньше, на лестничной площадке школы. Так они и сидели у двери, раз в несколько минут прощаясь с выходящими из кофейни людьми. «Хорошего вечера», «Приходите ещё», «Ждём вас снова». Дрожащий голос Твика отвечал на удивлённые взгляды. — Знаешь, я ничего не чувствую обычно, но сейчас всё как будто обрушилось в два раза сильнее, — Твик старался приобрести контроль над сбитым дыханием. Безуспешно. — Второй за меня. Второй раз, раз в два раза. Когда я думаю о тебе внутри всё колотит, все дела. Как у школьника влюблённого, — Твик посмеялся, — не смейся, я серьезно. Но когда ты рядом я впадаю в какое-то деревянное состояние. Сейчас мне сложно слышать что-то, и я не чувствую твои касания. Не почувствовал, как ты схватил меня сегодня за предплечье. — Мистика какая-то. — Ага. Закрыв тему, Крэйг делает выводы, что у них обоих какие-то проблемы с восприятием друг друга, и с этим нужно что-то делать. Однако, не закончив мысль, Твик снова начинает говорить. — Оказывается это так утомляет. Волноваться. Не помню, когда в последний раз нервничал. А ещё я не очень хорошо помню себя до выпускного. — А я помню. У меня есть много твоих фото на камере. Ты раньше был моей главной моделью. — Ха-ха, точно. Можешь принести в следующий раз? Я хочу посмотреть на себя. — В следующий раз? — Заходи, когда захочешь. Я дал отгул Карен до следующей недели, пусть учится. В кофейне не помешают лишние руки на ночную смену. Мне ещё не одну ночь разбираться с документацией. После этих слов Твик приподнялся, обнял Крэйга, не крепко, просто сомкнул руки за широкой спиной. — Я думал ты будешь злиться, мы снова поссоримся, а потом будем долго идти к примирению, — Крэйга не отпускала мысль о том, что всё прошло слишком гладко. Будто его ждёт подстава, будто где-то остались недомолвки. Будто Твик сейчас испарится. Но он был рад даже иллюзии спокойствия. — Оу, извини. Я работаю на двух работах, а у тебя проблемы с жильём, судя по всему. У нас нет времени на подростковую драму. С этими словами Твик поднялся окончательно и пошёл доделывать работу. ***       Когда Крэйг зашёл за Ребеккой, она выглядела веселой, но уставшей. Ей давно было пора спать. Согласившись идти домой только после обещания вернуться как можно скорее, они покинули кофейню. Дома у Донованов никого не было. Только погром, куча битой посуды и перевёрнутые стулья. Крэйг посмотрел в телефон. Его сообщения остались проигнорированы, никто не звонил. Стащив покрывало с кровати Венди и Клайда, Такер включил телик и развалился на диване. На полу, усевшись на подушку, примостилась Ребекка. По телику снова шёл марафон сериала про судмедэксперта-убийцу.