Глава девятая.
9 июля 2020 г., 14:52
Самое беззаботное время жизни Крэйга Такера в Южном парке пришлось на последние тёплые осенние дни, когда ночью хватало куртки, чтобы не умереть от холода.
В этот период всё шло так, как должно было. Утром он выходил из дома Донованов, доводил Ребекку до школы, перед работой забегал в кофейню любоваться Твиком и затем торопился на работу. Вечером порядок немного менялся: за Ребеккой, а затем в кофейню, где она могла спокойно сделать уроки, после чего снова домой.
Конечно, все эти походы туда-сюда выматывали девочку, но Такер искренне не хотел, чтобы она слышала то, как её родители ругаются каждый вечер. Возвращаясь, Клайд и Венди больше не сдерживались в оскорблениях, однако потом, когда Крэйг и Ребекка переступают порог, уровень их токсичности по отношению друг к другу понижается. Ужинать молча намного приятнее, чем в сопровождении ядовитых высказываний.
Каждый день Крэйг пытался пригласить Филиппа встретиться всей группой одноклассников, но он отказывался. Звонки вне работы говорили о том, что абонент вне зоны действия сети, пару раз сообщалось, что такого номера не существует. Всё это казалось мутным и стрёмным, учитывая факт присутствия трёх шестёрок в середине номера. Несмотря на это, Филиппа радовало, что Такер не прекращает попытки связаться.
Уже по-другому он приглашал Твика. Куда-нибудь поужинать, просто прогуляться, но тот, как назло, отсылался на кучу работы. Если задуматься, нельзя было точно утверждать, что Крэйг ему всё ещё нравится. Каждый день состояние Твика как будто бы ухудшалось. Синяки под глазами темнели, взгляд — всё более мутный. Нельзя было сказать, что Такер не являлся частью проблемы, ибо почему тогда каждое их взаимодействие так мучительно отзывалось некой недосказанностью.
***
Идиллия кончилась, когда Крэйг в очередной раз пришёл в кофейню. Весь день высыпал снег, на тротуарах расплылись лужи грязи. Самое время для тёплого кофе в уютном заведении.
Карен вернулась из «отпуска». Зашла на рабочее место прямо с коробкой книг, кучей чужих конспектов и небольшой спортивной сумкой с одеждой, не успев заехать домой перед сменой. Твик предложил ей выспаться в подсобке, но та отказалась.
— Так, куда ты ездила? — Крэйг спрашивал с явным интересом.
— В Денвер. Куда мне ещё поступать? — Карен, хоть и ехала всю ночь, выглядела свежее, чем в их первую встречу.
В эту же секунду стало душно. Тревога рвалась откуда-то изнутри Крэйга. К горлу подступил ком. Такер уже некоторое время не вспоминал о Кенни, но сейчас у него перед глазами встала ужасающая картина. Поломанное, четко вписанное в угол худое тело, кровь где-то на виске и у верхней губы, из носа. Живые люди так не выглядят. Извёрнутая не в ту сторону нога, рука, и закатившиеся глаза, так, что зрачков за припущенными веками не видно. И шея. Обыкновенно шея так не сгибается. Не под таким углом.
Он не помнит деталей произошедшего, не хочет вспоминать. Только светлые волосы, прилипшие ко лбу и какое-то сомнительное выражение лица. Предательство? Вероятно, предательство. Страшно даже думать о том, что последними чувствами сломанного Кенни оказались… чувства преданного.
Вот Крэйг, стоит в конце лестничного пролёта, смотрит сверху вниз на тело лучшего друга. В начале пролёта — Кенни, уже не смотрит, но глаза открыты.
Вот Крэйг, уже в наше время, заглядывает в такие же большие синие глаза в поисках ужаса. Когда представляется сцена, где Карен приезжает к ним домой и обнаруживает полуразложившиеся тело единственного любящего её человека, подступает тошнота. Ещё хуже становится, когда Крэйг думает о том, что Кенни нашли, но всем было настолько плевать, что виновных не искали. Бесчестная смерть Маккормика сводит Такера с ума.
— Крэйг, с тобой всё хорошо? — Твик никогда не подходит первым, но сейчас, выйдя откуда-то из-за спины девушки, приблизился максимально к лицу, полному ужаса. — Ты страшно бледный. Вызвать тебе скорую?
— Нет, не стоит. Просто… давление, наверное. Мне нужно сесть.
Потухшим голосом Крэйг должен был спросить другое, но сил хватило только на одну фразу.
— Ты знаешь номер Пиррипа? — Крэйг не знает, куда деть руки. В поисках места, они активно перемещаются с бледного вспотевшего лба до дрожащих коленей.
— Что? Филипп? Ты… Крэйг, ты точно в порядке? — обеспокоенный Твик, приземлившийся напротив, взволновался ещё больше. Он чётко помнит, что англичанин умер ещё в четвёртом классе.
— Он — менеджер магазина, где я работаю… я хотел отпроситься с работы на сегодня.
— М… я позвоню, сиди здесь. Твой мобильный в куртке? — кивок. — Хорошо.
Пока фигура Твика расторопно удалялась в конец зала, остальные работники (в лице Айка, Фиркли и Карен) маячили где-то неподалёку с постоянными предложениями как-то помочь, принести воды или всё-таки вызвать скорую.
Сам Крэйг не понимал, что с ним происходит. Была ли это реакция его организма на совесть, или он внезапно подхватил простуду.
Его штормило, тело бросало то в жар, то в холод. Мысли путались, а взгляд не фокусировался ни на чём дольше двух минут.
Карен не выглядела расстроенной. Её улыбка всё ещё грела всех присутствующих, заботливо даря чувство спокойствия. Но чем больше Крэйг искал в её лице печаль, отвращение или ужас, тем хуже ему становилось. Маккормик должна была сойти с ума ещё в Денвере, узнав о смерти брата. Но вот же, девчонка ходит туда-сюда с какими-то коробками, стаканами, то и дело забегая в подсобку. Крэйг не допускал и мысли о том, что Кенни может быть жив. Иначе пришлось бы вспоминать его лицо. Лицо мертвеца.
На самом деле нельзя сказать, что Крэйг смотрел на своего соседа в день срочного отъезда. Такер даже мимолётный взгляд на тело бывшего друга не бросил. Он отчётливо помнит, как в течении пяти минут рассматривал вешалку у входа, как бы выбирая, что ему надеть. Он помнит, как смотрел на квартиру, в которую не вернётся, около десяти минут. Он так же помнит, как стоя около дома тщательно изучал объявления.
Он пробегал мимо тела Кенни минимум три раза и ни в один из этих моментов не догадался вызвать скорую, нащупать пульс или хотя бы в лицо заглянуть. Вероятно, картина, представшая пару минут назад перед глазами (в лице изломанного тела Кенни) — плод воображения Такера. Если так, то в больницу нужно было обращаться не Маккормику, а самому Крэйгу. Но нельзя же просто вломиться к психиатру с чистосердечным признанием.
Пока Крэйг раздумывал о своей дальнейшей судьбе (вероятно, в дурке), Твик осторожно сел напротив с кипой бумаг. Бумаги — документация по кофейне, налоговые вычеты, бюджет. Он разбирался с этим уже месяц. Он всё записывал какие-то числа в ячейки таблиц, иногда тихо ругаясь себе под нос, зачёркивая и снова ругаясь. Иногда поднимал взгляд на сидящего в заточении из собственных умозаключений Такера. Он искал хоть какой-то признак жизни в полных ужаса глазах.
Набрав воздуха в легкие, Твик собрал волю в кулак и осмелился тихо позвать Крэйга. Тот поднял голову. Маленькие точки зрачков в зеленых глазах дрожали, но взгляд оставался неподвижен.
— Я… кхм… я позвонил Пиррипу. Он сказал, чтобы ты заехал и заполнил форму на больничный. Но это когда тебе станет лучше, — всё ещё мысленно блуждая по помятому лицу напротив, Твик искал в себе силы продолжить диалог. — Тебе лучше?
— Наверное? Нет. Не знаю, — Крэйг старался сфокусировать взгляд на лице собеседника, но безуспешно. — Меня тошнит. Я, наверное, пойду домой.
Твик вскочил с места, как бы останавливая Такера, пока тот не встал.
— Ой, нет, не вставай. Я позвоню Донованам. Одного я тебя точно не пущу. Карен, достань пальто Крэйга, пожалуйста. Я оставил его в подсобке, когда звонил Пиррипу.
Достав пальто (которое, на деле, было курткой), Карен помогла Крэйгу встать с места, постоянно спрашивая при этом, как он себя чувствует. Такер изо всех сил старался не смотреть ей в глаза.
Крэйга всё ещё качало из стороны в сторону. К опоясывающему голову неприятному ощущению и тошноте присоединилась давящая боль в животе. Мутило сильнее. Ком подступал к горлу каждый раз, когда Карен бормотала, что всё с Крэйгом будет хорошо. Она то и дело повторяла, как легко заболеть в это время года.
Уже на выходе Крэйг опёрся спиной о панорамное окно, переминаясь с ноги на ногу, только бы не упасть сейчас. Твик сказал, что Венди вот-вот подъедет на такси. Сам он стоял у кассы и давал какие-то указания Фиркли. Тот чуть ли не сиял. Иногда посматривал на Крэйга.
Твик получил СМС, мол, такси подъехало, и был готов выйти из помещения. Карен, завязывая шарф Крэйга поплотнее, прижала маленькую ладонь ко лбу.
— Твик, он горит. Температура.
И без того беспокойный Твик взволновался ещё сильнее. Пока Крэйг пытался сказать, что всё с ним нормально, они вышли из кофейни. Приближаясь к такси, парни обернулись на голос Карен. Звонкое «кстати! Кенни просил передать привет!» добило Такера окончательно. Твик начал ругать девчонку, как бы приказывая быстрее возвращаться внутрь, пока не заболела. К мертвецки бледному лицу Крэйга подступила кровь, щеки и лоб мгновенно залило краской. В виски ударило с такой силой, что ноги подкосились. Не будь Твика рядом, тот бы упал на бордюр и разбил голову. Но, к счастью, длинные тонкие руки всё-таки подхватили почти безжизненное тело.
Закинув Крэйга на заднее сидение, Твик залез следом. Венди, с выражением некоего возмущения на лице, сидела на переднем сидении, рядом с водителем.
— У него жар, он в полуобморочном состоянии. Я еду с вами.
***
Крэйг был счастлив очнуться на плече Твика, но боль в голове, настолько сильная, что отдаёт куда-то в затылок, а потом по позвоночнику вниз — слишком большая цена. Чуть поведя затекшим плечом, Твик вздрогнул, побоявшись сделать Крэйгу хуже. Его длинные изломанные пальцы перебирали чуть менее нескладные пальцы Такера. Почти держась за руки, они миновали последний поворот.
Образы за окном смешиваются в одну серо-коричневую кашу. Дома, сменяющие друг друга слишком быстро, превращаются в один длинный, поглотивший в себя все переулки (коих в Южном парке и так мало) забор. Фонари растут откуда-то из рамы, по диагонали почему-то.
Из-за близости к лицу Твика его нервное рваное дыхание звучит громче, чем шум, исходящий извне, от самой машины. Крэйг хочет поднять взгляд, чтобы посмотреть на беспокойное лицо, в которое влюблён, но Твик то и дело отворачивается к окну. Порой вытаскивает из кармана пальто телефон и старательно даёт Фирклу указания (прекрасно справляясь с клавиатурой одной рукой).
Заднее сидение кажется достаточно удобным, чтобы на нём жить. Крэйг бы хотел остаться здесь, вот так, навсегда, но, в конце концов, до него доносится шорох пары купюр. Водитель включает радио (видимо до этого или Венди, или Твик просили убавить звук), Твик тащит еле-живое тело куда-то вовне.
Лицо Крэйга, красное и мокрое от пота, встречается с обжигающим холодом улицы. Будто ошпаренный, Крэйг, вернувшись к состоянию маленького ребёнка, старается спрятать лицо, но руки не слушаются. В конце концов, в итоге бессильной борьбы, Такер зарывается лицом куда-то в шею Твика. Ожидаемо, и пальто, и шарф, и владелец одежды — всё пахнет кофе.
Где-то на фоне едва слышно, как Венди щебечет таксисту, благодаря за скидку. Где-то вдалеке абсолютно неважной кажется фраза «вашему другу не стоит пить с утра».
***
Крэйг чувствует себя очень плохо. В такой беспомощности Твик снимает с него промокшие от снега и пота вещи, а Венди достаёт одеяло. Крэйгу не удаётся лечь удобно, он ворочается и, как в бреду, хватается за одеяло. Когда Твик встаёт с края дивана, готовясь уходить, Такер хватает его за запястье и как бы просит остаться рядом. Венди вызывает врача.
Дрожащие пальцы Крэйга пытаются ухватиться за пиджачный рукав. Смазав движение, касаются запястья и предпринимают последнюю попытку, сплетаясь с такими же бледными пальцами. Крэйг не видит, как Твик слегка морщит лицо. Только слегка морщит лицо, не отдёргивая руку. Наоборот, проводя пальцами в ответ. Складка между тёмными бровями расправляется. Края обветренных губ растягиваются в мягкой улыбке. Трещина в середине краснеет, наливаясь кровью.
Когда Венди входит в комнату, в полу припадке Крэйг всё мямлит и мямлит что-то. Несмотря на это, голос его не изменился, всё ещё грубый, хрипит даже меньше, чем в здравии.
Сама того не желая Венди разбирает бормотания. И её это злит. Слитые в единое непонятное слово извинения рвутся изо рта Такера вместе с горячим воздухом. Он тяжело дышит, Твик наклоняется и гладит его по голове. Ласково просит поберечь силы.
— Врач скоро будет. Сегодня у них много вызовов, — без восторга Венди прошла на кухню.
Твик молча проследовал за ней. Венди, знакомая с симптомами лихорадки, достаёт стакан и наливает воду. Стоит Твику сесть, в кармане звенит телефон. Оповещения сменяются один другим, мессенджер разрывает от вопросов неопытных работников, на чьи плечи внезапно легла ответственность. Твик думал, что Фиркли просто нравится переписываться, ведь работа ничуть не изменилась, хоть его и попросили присмотреть за кофейней.
Развернувшись на месте со стаканом в руке, Венди внимательно посмотрела на Твика. Прожигающий взгляд привлёк внимание сидящего, и тот, предварительно отключив звук, отложил телефон на стол. Без всякого вступления Венди начинает говорить.
— Почему ты так отчаянно игнорируешь то, что произошло между тобой и Крэйгом?
Не понимая, о чём идёт речь, Твик смотрит в сторону полуприкрытой двери.
— Я не о ваших отношениях в школе. Ну, практически. Ты лучше всех нас помнишь, что случилось на выпускном.
— Оу, — не отводя глаз, Твик убрал телефон в карман. По тяжёлому вздоху было ясно, что этот выпускной пал тяжким бременем на плечи уже взрослого человека.– Ты не думаешь, что у меня есть проблемы?
Венди села напротив. На то место, где обычно за обедом сидел Крэйг. Твик так и не нашёл в себе силы поднять взгляд, продолжая рассматривать пятно на паркете, перемещая взгляд на выглядывающую кармана брюк панель телефона, как бы в надежде на повод отвлечься несмотря на то, что сам же минуту назад отключил уведомления.
— Да? — растерявшись из-за внезапного ответа, пододвинувшись ближе к столу, Венди тут же утвердительно повторила, — Да… У нас у всех проблемы, на самом деле. Не пойми неправильно, у тебя они побольше… то есть. Извини, я растеряна.
Чёрные волосы, собранные в небольшой хвост, ярко контрастировали со светлым интерьером кухни. Из-за серых стен, пасмурной погоды и нелепо выцветшей некогда голубой кофты возможности оторвать взгляд от выбивающегося обрамления лица Венди было невозможно. От Ребекки Твик знал, что она много кричит, но сейчас все её силы брошены на как можно более точную формулировку своей теряющий смысл с каждой секундой ожидания мысли. Опустив лицо в ухоженные руки, громкий вздох отразился от мягких ладоней, обдув горячим дыханием щёки. Так её голова, вместе с руками, опустились на стол.
— Имею в виду… ты больше не нервный, — не поднимаясь, Венди говорила в столешницу. — Крэйг лишил тебя жизни в тот вечер. Ты не реагируешь, не смеешься, не злишься. Не дрожишь даже. У тебя явно проблемы с головой. Ты не думал, что это может быть депрессия?..
— Постой, — выпрямив спину, а затем снова сгорбившись, Твик подпер рукой щеку. — Я не об этом.
Венди подняла голову, приоткрыв рот, в бессилии формулируя новое предложение.
— Не торопись меня перебивать, — блондин всё же продолжил. — Ты говоришь мне о том, что было в прошлом. Будь то отношения, будь то выпускной. Почему вам так хочется ворошить всё это?
— А тебе — нет? Разве тебе не будет легче, если виновный, — оживившись, Венди резко указала на дверь в соседнюю комнату, — раскается? Если признает вину? Если этот идиот хотя бы вспомнит о том, что виноват!
— Это всё уже не имеет никакого значения, Венди. Ты не думаешь, что у всех нас есть проблемы? У меня есть работа психологом в школе, работа в кофейне, последствия метамфетаминовой зависимости. У Клайда — настоящая депрессия, он в шаге от самоубийства вот уже лет десять. У тебя вообще ребёнок есть! Нет, конечно, я не говорю, что дети — это беда, но… ты поняла, — замявшись на секунду, Твик выпрямился и продолжил. — У Крэйга, который умирает сейчас на диване, этих проблем может быть в десять раз больше, чем у всех у нас вместе взятых. И я почти уверен, что так оно и есть. Я это к тому, что у таких как мы — взрослых и абсолютно потерянных — нет времени, нет сил на обиды семилетней давности.
Встрепенувшись, Венди набрала воздуха в грудь, как бы приготовившись начать длинную речь, но неожиданно выражение её лица переменилось. Чёрные брови приподнялись, нижнее веко дрогнуло, уголки губ потянулись вниз и складки, обрамляющие рот, придали лицу ещё семь лет. Семь лет полных отчаяния и скорби по жизни, которую упустил не кто-то, а она. Семь лет, вину за которые она скинула на кого-то другого.
— Твик. Твик. — голос дрожит, звучит жалобно, как просьба. — Ты же понимаешь, что это не просто обида?
Карие глаза Венди приобрели ещё более темный оттенок. Твик заставил сдвинуться какие-то понятия у неё в голове, но отступать от своего мнения она не могла.
За столом сидели два уставших взрослых человека. Венди сидела спиной к стеклянной двери (ведущей во двор). В тени её морщины, проявившиеся слишком рано, стали темнее. Твика же освещал свет с улицы. У него не было морщин. Зато редкая седина в волосах хорошо отражала свет, оттого выступала заметнее.
Минутой позже пришёл врач. Замерив температуру так и не получившему воды Крэйгу, женщина в очках констатировала факт. Лихорадка. Дав рекомендацию в виде жаропонижающих и воды, она упомянула о сдаче анализов с целью выяснить причину.
Десять минут спустя от ухода доктора, Твик поторопился вернуться в кофейню, перед этим посидев на полу у дивана, с Крэйгом, который просил прощения чуть ли не у всего мира.
Через пару часов Венди нужно было забирать Ребекку. Крэйг остался один.
