Chapter 4
4 февраля 2022 г., 13:40
Дживон чувствовал себя разбитым, это состояние возвращалось к нему нечасто, но порой присутствовало в его жизни, имело вес в решениях, что он будет делать вечером и сколько стаканов виски выпьет. Энн он повстречал случайно, честно, через час, когда выехал из дома, он сразу себя окрестил полным идиотом, который ищет иголку в стоге сена. Таких девушек встречаешь лишь раз на трассе, ищешь её — а она испарилась, как фантом, её будто больше не существовало.
Сейчас, когда он ехал от мотеля, кинув несменяемому администратору пачку купюр «для Энн», как он сказал, Ким чувствовал, что такого больше не повторится. У них не будет уюта, как в семье, они слишком разные, непохожие, из-за чего руки сжались на руле до побеления костяшек. Отец звонил ему уже порядка пяти раз, всё это время Дживон не отвечал, не хотел говорить с ним по поводу проклятой фирмы, свадьбы и этой девки Чевон, которая в первый месяц брака заебёт его окончательно. К сорока годам они будут ненавидеть друг друга, Ким обрастёт любовницами разного толка и красоты, а женщина решит в ледяной манере воспитывать ребёнка или детей, как повезёт.
Сеул маячил впереди, и мужчине в первый раз не захотелось возвращаться домой, хоть его не контролировали, как подростка, ему ничего не запрещали. Даже в упрёк не ставили, что он вёл себя отвратительно с Чевон, ходил налево и был самым безалаберным наследником в мире. Если бы у него родился старший брат, было бы намного легче, потому что можно было бы разделить груз ответственности на двоих.
«Ты не должен позорить нашу семью, учись хорошо, а как выучишься, мы введём тебя в курс дела», — будь проклят тот десятилетний мальчишка, который поверил родителям, нежно их обнял и сказал, что он их очень сильно любит. Жаль только, что любовь была односторонней, и Дживон слишком рано, к старшей школе, очерствел, стал страшным циником, а как узнал о личных жизнях своих предков, которые дома друг друга презирали, а на людях были приличной семьёй, возненавидел их.
Мать встретила его на крыльце — от неё пахло сладкими духами и косметикой, значит, собиралась на какой-то дневной приём, который устраивали её лицемерные подруги в надежде стать протеже на все века. Бобби из-за этого вечно ухмылялся, понимая, что такие люди, окружающие его мать, существуют в реальности, но что было страшно, он замечал, что большинство парней из его окружения — такие же подхалимы и лицемеры. В высших кругах нет места настоящей любви и дружбе, она измеряется в количестве потраченных купюр и литрах выпитого алкоголя.
— Ты куда? — Дживон встал напротив матери, которая закутывалась в пальто, и снова вспомнил Энн, её тонкую куртку и дрожь, когда она только залезла в салон его машины. Слишком резкий контраст между откровенно бедным населением и кругами, в которых даже президента могут называть по имени и на «ты».
— На благотворительный приём, — проговорила женщина и вздохнула. Она не особо любила их — там всегда подавали дурное шампанское, от которого она потом икала, а ещё втюхивали картины, нарисованные бедными художниками-неумёхами, только выпущенными из детского дома. Конечно, порой, скрепя сердце, она покупала что-то более-менее красивое, потому что не терпела отсутствие таланта и просьбы денег за это, но всё менялось при условии, когда средства шли на лечение онкобольных детей.
— Желаю удачи, — Дживон, скинув верхнюю одежду, прошёл мимо, зная, что мать не предложит ему пойти с собой и постарается сделать вид, будто сына у неё нет.
Так она и поступила, дворецкий молча закрыл за ней дверь, а Ким направился вверх по лестнице. Ему срочно вечером нужно будет расслабиться, потому что его друзья работали полный рабочий день в фирмах своих родителей. Бобби тоже был зачислен как сотрудник в семейном деле, но прожигал дни за поиском алкоголя и развлечений, которые были ему доступны больше, чем остальному населению. Он любил клубы, в особенности такие, где девушки славились своей недоступностью, но потом запирались с тобой в кабинке тесного, но чистого туалета.
Мужчина взъерошил волосы, хотел есть, потому что со вчерашнего вечера во рту ничего не было, потому пошёл на кухню, дабы понаблюдать за работой поваров и попросить приготовить что-то на скорую руку. Он спустился по лестнице, прошёл по коридору и вскоре оказался в кухне, на которой орудовало двое мужчин старше него и женщина возраста его матери.
Бобби часто задумывался, какой бы его семья была, если бы вся мишура отсутствовала в их жизни, если бы они зарабатывали на пропитание, работая руками. Наверно, мама не позволяла себе столько украшений и духов, не играла бы в вист и не была знатоком искусства, лишь одним взглядом узнав в картину подделку. Отец не пил бы так много дорогого алкоголя, не был бы таким чёрствым и не имел кучу любовниц, что обслуживали его в любое время суток.
А каким был бы сам Дживон?
Не был бы циником, не напивался до потери сознания, не тратил деньги на стриптизёрш и проституток, которые коснутся один раз, а потом потребуют доплаты. Он был бы чист, как младенец, свободен от пороков современного общества, знал бы только слово «работа». Он был бы таким же, как и повара, орудующие на его кухне.
— Господин Ким, — женщина поклонилась ему — она была тут главной, заведовала кухней и привозными продуктами, самолично отбирала хорошее и выкидывала плохое, — что вы желаете?
— Кимпаб, — вздохнул Дживон, — и кофе. Принесите мне всё в комнату.
— Будет сделано, — и госпожа Ли исчезла из его поля зрения.
Мужчина пошёл к себе и вскоре переоделся в домашнюю одежду; он не спешил перезванивать отцу, который явно звал его в компанию, он хотел немного отдохнуть, заполнить мысли чем-то другим. У него теперь был номер телефона Энн, он не сомневался — она в любом случае ответит ему, не будет игнорировать, потому то место, где должно быть сердце, наполнилось теплом. Конечно, это был полный бред — кто она такая, чтобы занимать все его мысли, но он, признаться, понимал, что она его заинтересовала, как женщина может интересовать мужчину.
— Ваш кимпаб и кофе, господин Ким, — Бобби очнулся от дрёмы, когда госпожа Ли самолично поставила поднос на его тумбочку. — Извините, я вас разбудила?
— Нет, ничего, всё хорошо, — когда Дживон только просыпался, он был вежливым со всеми, но потом его сковывала ненависть к миру, вот и получалось, что большинство горничных знало его буквально как зверя, перед которым дожали колени. — Спасибо.
— Приятного аппетита.
Ким всегда предпочитал завтракать, обедать и ужинать в своей комнате, потому что знал — если спустится в столовую, то снова начнётся перестрелка огненными фразами с отцом, а мать обязательно встанет на сторону мужа, начнёт давить и вызовет у сына желание кинуть тарелку с едой через весь стол, разбивая дорогую посуду и пачкая постоянно вычищенный пол. Он старался не рисковать лишний раз, потому предпочитал тишину ссорам и алкоголь кофе, но в его кружке был именно бодрящий напиток, из-за которого хотелось что-то делать и жить.
От своих проблем всё равно не убежишь, но в школе Бобби был известен как лучший бегун на длинной дистанции.
Телефон завибрировал вновь, на этот раз на экране высветилось имя Джунэ, который неожиданно вспомнил о своём друге. Дживон ухмыльнулся, допивая горький напиток без сливок с одной ложкой сахара, и ответил на звонок, хотя мобильник хотелось бросить в стену, чтобы он раскололся на тысячу мелких осколков, а горничные убирали остатки его гнева, затем заказывая новую модель.
— Бро, я думал, ты сдох, — проговорил Ку и ухмыльнулся, явно почувствовав, что его собеседник не настроен вести светские беседы. — Что делаешь вечером?
— Ничего, — тянуло вновь на трассу, вновь искать Энн и найти её. Возможно, на оставленные деньги она купит нормальную тёплую одежду и позволит себе есть целый день. — Вообще никаких планов. Что-то интересное предложить хочешь?
— Пенная вечеринка в «Kiss&Sis», девочки в бикини, море пены и пива, всё за низкую оплату, — проговорил Джунэ, как заправской сутенёр, показывающий своих лучших девушек. И дай бог «лучшие» хорошо отсасывают или вообще являются девственницами, которые занимаются только оральным или только анальным сексом.
— Только пиво? — Дживон зевнул. — Думаешь, мне интересно это?
— Бро, в VIP-комнатах там будет ждать такое, что тебе и не снилось, — конечно же, Ку Джунэ знал, что его друг согласится, но всё равно продолжал, как эдемский змий, соблазнять лежащего в кровати Адама. — Проститутки на любой вкус без всяких букетов в трусах, стриптизёрши-акробатки и, возможно, трава и порошки. Ты как, в теме?
Образ Энн мерк перед глазами, уступая место предстоящей вечеринке, о которой точно не будут писать в газетах, — ни одному «приличному» заведению не нужна слава притона со шлюхами, которые готовы на всё, чтобы заработать.
— В теме, когда встречаемся?
* * *
Клуб, в который Джунэ пригласил Дживона, был известен на весь Сеул тем, что работал двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Девочки там менялись часто, спали на верхних этажах заведения и вели себя, как самая настоящая блядская семья. У них были свои «мамочки», свои «сестрички» и свои «дочки», и иерархия давно определена чётко, никто не пересекал невидимые границы, и все жили дружно и счастливо, помогая в горести и обнимаясь в радости. «Мамочками» являлись старшие стриптизёрши, которые работали в клубе более полугода и были известны в разных кругах. Они оказывали услуги эскорта за дополнительную плату, а также обучали своих младших коллег, особенно делая упор на то, как правильно вертеться на шесте, чтобы не выглядеть как курица гриль на вертеле. Подопечные «мамочек», «дочки», были недавно пришедшими стриптизёршами, которые только постигали ремесло соблазнения одним касанием к запястью. Между собой «дочки» были «сестричками», и среди таких междусобойчиков часто случались лесбийские пары, уставшие от мужского общества и желающие чего-то большего со своими коллегами, которые никогда не откажут в помощи. Джинхван приехал позже всех, но ему было простительно — у него дома сидела невеста и между ними царствовала самая настоящая любовь. Конечно, Ким никогда не признавал, что это именно любовь, но цветы каждую неделю, бутылки алкоголя её родителям и ухаживания не для вида говорили сами за себя. Они были вместе не для траха, что удивительно, они хотели создать самую настоящую семью. — Что, Минхва никак не хотела отпускать? — Джунэ по-идиотски заржал и сделал вид, будто обхватил женские бёдра и начал делать поступательные движения. В любой другой момент Джинхван стерпел бы откровенное издевательство, но сегодня он ударил друга промеж лопаток. — Совсем охуел? — Идём уже, — вздохнул Дживон. Он сам особой тактичностью не отличался, потому схватил практически начинающих драться парней за плечи и повёл ко входу в клуб. Им не надо было предъявлять документы — многие дельцы увеселительных заведений знали эту троицу в лицо и говорили пропускать их без вопросов. Уже на улице слышалась музыка, бьющая басами прямо в уши, но Джунэ заводила такая атмосфера, он поклонялся ей, как Святой бутылке виски. Джинхвану были больше по душе тихие вечера с классической музыкой и бальными танцами — он вырос в слишком уточнённой семье, которая много вложила в собственного наследника, что стал хорошим, в отличие от своих друзей, человеком. — Как хорошо-то! — Ку сразу утонул в толпе молодых девушек, что танцевали, виляя бёдрами и засасывая в собственные движения, Джинхван пошёл к барной стойке, решив, что пора выпить, и Бобби остался один. Хотя как можно говорить, что он один, когда к нему то с одной, то с другой стороны липли девушки, гладили его руки, плечи, умоляли угостить коктейлем, а потом шептали прямо в уши, что они его всего за десять тысяч вон? Джунэ говорил ему, что в VIP-комнатах царил разврат, и в это было легко поверить — туда допускались лишь богатые наследники, что не обременены чувством под названием «совесть» и имели деньги, способные погасить кредиты всех девушек, работающих в клубе. Дживон и пошёл туда, там ему будет намного интереснее, чем здесь, внизу, на танцполе, где действительно много пива, пены и девочек в промокшей одежде. Надо же, не проститутки, а выглядели даже развратнее, чем Энн. Боже, Энн. На втором этаже было более прокурено, пахло тяжёлыми спиртными напитками, девочки сновали туда-сюда, как пчёлки, одаряя всех ароматом своих духов. Куда ни сунься, везде занято, потому Дживон даже отчаялся искать укромный угол, чтобы посидеть с виски, и решил пойти к друзьям, как его перехватили за запястье, заставив развернуться. — Ищешь развлечений? — девушка выглядела молодой, младше мужчины, но хватка у неё была крепкая, пускай она точно знала, что Бобби никуда не дёрнется и не убежит из её объятий. — Могу тебе предложить кое-что особенное. — И что же, красавица? — в Киме включился оценщик, будто он собирался покупать товар, и это было недалеко от истины — он собирался снять проститутку, которая сама пришла к нему в руки. — Оплата поминутная, семь тысяч за минуту, — улыбнулась девушка, и Бобби не смог отвести глаз от её пухлых губ. Как же повезло, что эта молоденькая милашка говорила, а не молчала и плакала. — Обычные ласки, минет, любой секс, предоставляю презервативы и смазку. Интересует? — Очень, — рука Дживона уже опустилась на её задницу, слегка поглаживая, а потом сжимая. — Показывай дорогу, крошка. Девушка, представившись Ребеккой, повела его в одно из дальних, но чистых помещений. Закрыв дверь, она достаточно быстро избавилась от майки и кожаных штанов, а потом толкнула парня на кровать, сразу же расстёгивая молнию на его джинсах и доставая член. У Дживона давно не было нормального секса, потому практически заложило уши, когда чертовка заглотила его орган до основания. Ему натурально сносило крышу от ласк, он стонал, толкаясь в тёплый рот, но кончить ему не дали — на члене оказался презерватив, девушка смазала его лубрикантом из тюбика и осторожно присела на бёдра парня. Она была дикой, необузданной, скакала на нём, будто в последний раз в своей жизни занималась сексом, позволяла сжимать свои груди и покрывать шею и плечи укусами. Проститутки не целуются, она и не целовала, но как только позиция сменилась и она оказалась снизу, Бобби вместо лица неизвестной ему по-настоящему проститутки, которая изгибалась, как кошка, увидел Энн. Почему она появлялась в мыслях тогда, когда не надо? Ребекка умело симулировала оргазм, а Бобби, сжав зубами загривок девушки, излился в презерватив, вскоре снимая его с члена и завязывая. Он глянул на часы — десять минут, но ладно, за такое не жалко отдать и больше денег, чем было изначально заявлено. Ребекка приняла купюры будто бы с почтением, улыбнулась, провела рукой по бедру мужчины и сказала приходить к ней ещё, ибо его член ей точно понравился. — Не бойся, красотка, когда снова встретимся, я буду драть тебя, а не ты меня, — проститутка весело рассмеялась — эта шутка показалась ей очень уж удачной. Но в то же самое время Бобби чувствовал — ему срочно нужна Энн, и чем скорее, тем лучше.
