Покидая своих детей

Август 1846 года. Предоставлялась ли вам возможность полежать в гробу? Не ради смеха, а по-настоящему, с заколоченной крышкой, под слоем сырой земли и с мыслью «что дальше»? Нет? Что ж, всё впереди. Кроули в силу своей природы и характера несколько раз оказывался закопанным в гробу на шесть футов в землю, преимущественно из-за того, что напивался так, что простодушные крестьяне принимали его за покойника. Один раз его даже отпели, и у Кроули ещё несколько дней болела голова. Так получилось, что последние полтора года он каждое утро просыпался в гробу. Это был необычный гроб. Некоторые даже называли его каютой, о чем свидетельствовала койка-кровать и убогая тумбочка. Кроме того, его гроб находился не под землей, а в воде. Точнее на жилой нижней палубе корабля Террор, который сейчас нёсся на всех парах к острову Кинг-Уильям, рассекая с громким треском лёд Северного океана. И всё же, здесь было холодно, тесно, темно, а также очень одиноко — как в самом настоящем гробу. В самом деле, как так получилось? Если вы хотите услышать длинную историю, то начать можно с того момента, как Кроули выпнули ногой под зад из Рая несколько тысяч лет назад, и никто не проявлял к нему никакого (кроме корыстного) интереса, за исключением одного странного белобрысого ангела. Ангел был самым настоящим: наивным, добрым, во всех отношениях мягким и светлым, но при этом до ослиного упрямым и принципиальным, чем страшно будоражил всевозможные чувства Кроули, в палитре от ненависти к обожанию… В глубине палубы раздался звук свистка, означающий побудку. Что ж, придется обойтись короткой историей. Звучит она примерно так: полтора года назад Азирафаэль вздумал поморозить зад в Арктике, а Кроули увязался за ним, потому что… Почему? Потому что когда 15 месяцев назад грязный лондонский мальчик-посыльный принёс Кроули письмо, где изящным почерком было изложено что-то про «Северо-Западный проход “ и «открытие века», «процветание торговли и человечества», а внизу приписано «вернусь через два года», Кроули по-старчески схватился за сердце. Если бы Азирафаэль прислал это письмо раньше, Кроули бы настиг его ещё в Лондоне и умолял бы заняться «процветанием человечества» где-нибудь в более благоприятном месте, а если ангелу хочется посмотреть мир — подождать век-другой, пока люди изобретут какие-нибудь летающие машины. Но Азирафаэль уже направлялся в Гринхайт, по дороге занимаясь благословениями там и сям. Да и что-то подсказывало, что ангел едва ли изменил бы своё мнение. Второй вариант, который тут же пришел Кроули в его светлую голову — затопить корабли прямо в Гринхайте. Но тогда Азирафаэль быстро бы сообразил, чьих это рук дело и перестал бы разговаривать с Кроули на ближайшее десятилетие. Это было неприемлемо. Ещё был вариант остаться в Лондоне в одиночестве и не привлекать внимание, как и просил в письме ангел. В общем, как видите, вариантов у Кроули не было. Ему фактически пришлось всего за неделю, подобно своему прародителю, сотворить из ничего новую личину, явив себя миру как Анри Кроули, второго лоцмана корабля Террор. Так, он оказался принятым в команду капитана Крозье и стал частью экспедиции сэра Джона Франклина по исследованию Северо-Западного прохода в Арктике. Хорошая новость для Кроули была в том, что его старший по званию, ледовый лоцман Томас Блэнки, оказался самым непредвзятым человеком из всех, что Кроули видел, и принял его с распростертыми объятиями. Плохая же новость была в том, что кроме мистера Блэнки только несколько членов экипажа Террора обладали такими же широкими взглядами и не считали рыжеволосого лощеного второго лоцмана, который по какой-то странной болезни глаз никогда не снимал очков, предвестником несчастий и прочей чепухи. Благо, среди равнодушных к суевериям людей оказался и капитан судна Фрэнсис Крозье, который то ли по наущению своего давнего друга мистера Блэнки, то ли из солидарности к рыжеволосому Кроули, на одном из собраний заявил, что «любой, у кого есть вопросы относительно внешнего вида одного из наших собратьев, волен обратиться ко мне лично и не забыть одеться потеплее». Намёк на дополнительные вахты на верхней палубе поняли все, и недовольный шёпот прекратился. А потом как-то Кроули от нечего делать спас из воды юнгу Бобби Голдинга, чем заслужил у людей репутацию загадочного смельчака. — Встаём, парни! Свисток раздался ближе, сопровождаемый кряхтением людей и топотом ног матросов, выпрыгивающих из своих коек-гамаков. Кроули встал и нацепил на нос темные очки. Ещё во время прошлой зимовки ему пришлось сменить свои небольшие чёрные очки в металлической оправе, которые примерзали к коже лица, на очки в деревянной оправе. Деревянную оправу весьма искусно выстругал плотник Террора мистер Ханни, за что Кроули был сердечно ему благодарен. Еще одна из множества плохих новостей состояла в том, что в спешке фальсифицируя документы, Кроули не удосужился проверить, на каком корабле записан в экипаж Азирафаэль. Уже при погрузке оказалось, что ангел будет служить на флагманском корабле Эребус, а значит видеться они будут только во время зимовки, общих собраний, охоты или проповедей. И всё же Кроули привык к простым нравам моряков Террора, угрюмому, но справедливому Крозье и его оголтелому офицерскому составу. Кроули потянулся, слегка взбодрившись. И последняя хорошая новость состояла в том, что было воскресенье, а значит именно сегодня все два экипажа соберутся в тесную толпу на жилой палубе Эребуса и будут слушать, как сэр Джон громогласно читает пассажи из Библии. С каких пор для демона христианская проповедь стала хорошей новостью? Примерно 15 месяцев назад Азирафаэль… Ну, вы поняли. — Мистер Кроули, — дверь его каюты немного отодвинулась вбок, и в щели появилось лицо Томаса Джопсона, вестового капитана Крозье. Славный малый, не более 25 лет от роду, Джопсон был одним из тех, кто с одинаковым уважением относился как к капитанам, так и к юнгам, в связи с чем заслуженно был любимцем многих. Кроули был не исключение. — Доброе утро, Томас, — откликнулся в темноте каюты Кроули. — Мы будем ждать Вас у второй шлюпки через 15 минут. Завтрак будет на Эребусе после проповеди, — Джопсон ещё раз еле заметно улыбнулся и удалился. — Что делают крестящиеся для мертвых? — громыхал с импровизированной кафедры сэр Джон, — Если мертвые совсем не воскресают, то для чего и крестятся для мертвых? Толпа затрепетала, словно полощащиеся на ветре паруса. Помнится, в самом начале путешествия Азирафаэль очень переживал, что Кроули расплавится прямо под натиском громогласных и праведных слов сэра Джона, когда они впервые все вместе собрались для воскресной проповеди. Кроули изобразил тихий припадок на громогласном «Аминь», чем страшно напугал ангела. Демон же справедливо заметил, что если он не рассыпается в прах в присутствии Азирафаэля (по крайней мере, с виду), едва ли цитирование Библии сэром Джоном будет обладать более сильным эффектом. — Для чего и мы ежечасно подвергаемся бедствиям? — продолжал сэр Джон, внимательно вглядываясь в плотную толпу моряков, которые с каждой минутой потели и задыхались всё больше, как бы подтверждая актуальность вопроса сэра Джона. — Опять послание к Коринфянам, — заметил Кроули. Они с Азирафаэлем расположились поодаль, оперевшись на высокие рундуки — было плохо слышно, зато всё видно, и даже было, чем дышать. — Людям нравится, — парировал Азирафаэль. — Им нравится, что это скоро закончится, и им выдадут дополнительную порцию грога и свежий хлеб. Коки обоих кораблей трудились со своими помощниками всё утро, и аппетитный запах заставил Азирафаэдя сглотнуть. Кормили на Эребусе неплохо, но свежий хлеб — был его греховной страстью. — Кстати, о грехах. Как атмосфера на Терроре? — спросил ангел. — Я каждый день умираю… — сообщил сэр Джон, не отрывая взгляд от Евангелие. Стоящий справа капитан Крозье поджал губы так, что их вообще стало не видно. Командор Фитцджеймс стоял слева с абсолютно прямой спиной и нечитаемым выражением лица — было сложно сказать, думал ли он о чём-то своем или же внимательно слушал своего начальника.  — Свидетельствуюсь в том похвалою вашею, братия, которую я имею во Христе Иисусе, Господе нашем, — прогремел сэр Джон, хмуря свои густые брови, будто предвещая беду любому грешнику. — Аминь! — прогремела толпа. Кроули ухмыльнулся. — Уныние, тщеславие, — ответил Кроули, поразмыслив, — Блуд, — добавил он многозначительно, — ну и так, по мелочи — ложь, гнев и так далее. — Кроули, — прошептал Азирафаэль, и его гладкие и без того румяные щеки заалели еще сильнее, — Неужели это твоих рук дело? Я же просил… — Спокойно, ангел, — отмахнулся Кроули, и поймал на себе внимательный взгляд капитана Крозье, который предпочел разглядывать толпу, чем слушать своего начальника, — Ты сам знаешь, что люди прекрасно справляются с этим без меня. Я бы сказал, иногда мне даже в голову не может прийти то, что они вытворяют… Кроули припомнил весьма определенные звуки из судового хранилища, которые издавал верзила Магнус Мэнсон, уединившись с помощником конопатчика Корнелиусом Хикки, и поморщился. Азирафаэль покраснел ещё больше. — Быть может, тебе стоит вмешаться и приободрить их. Хотя бы руководящий состав, — Азирфраэль кивнул в сторону Крозье, чей груз мыслей грозил кораблю уходом ко дну. — Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы! — донеслось с помоста. — Не ты ли просил меня не высовываться? — вспылил Кроули. Одно дело строить из себя героя и благодетеля, но этот наглый ангел принялся раздавать ему задания! Азирафаэль примирительно улыбнулся, положив ладонь на плечо Кроули. Азирафаэль знал, что атмосфера на Терроре была более строгой и невеселой, в отличие от Эребуса, но едва ли Кроули сам себе устроил такую жизнь. — Не всякая плоть такая же плоть; но иная плоть у человеков, иная плоть у скотов, иная у рыб, иная у птиц, — произнес сэр Джон, заставив людей хмурить в лоб в поиске смысла фразы. — Кстати, о рыбах, — Азирафаэль с ловкостью сменил тему, — Билли Орен был так любезен, что по моей просьбе выловил целый чан планктона! — с восторгом сообщил Азирафаэль, а Кроули рефлекторно стал слушать вполуха, — Только первый отбор показал, что среди этого планктона как минимум 30 видов различных беспозвоночных личинок. Я посмотрел часть из них под увеличительным стеклом — до чего удивительные создания! Конечно, моей скромной каюты не хватает, чтобы рассортировать все образцы… Кроули с содроганием вспомнил о своём дрейфующем гробе, в который он неизбежно должен был вернуться сегодня. Хоть Кроули и трепыхало как двухнедельного покойника на рее от различных заявлений ангела, всё же рядом с ним он не чувствовал себя брошенным и потерявшимся сиротой. Кроули, едва слушая трёп Азирафаэля, с улыбкой рассматривал его мягкие черты лица и благодарил стихию, которая даже спустя полтора года не обветрила нежного лица Азирафаэля. — … поэтому командор Фитцджеймс любезно предоставил мне свою каюту, чтобы рассортировать образцы планктона, — ангел бросил взгляд на длинную фигуру командора в начале палубы, как на своего спасителя, — Я бы воспользовался офицерской общей каютой, но сэр Джон весьма недружелюбен к натуралистам… — Что?! — Кроули раздраженно сверкнул глазами из-под тёмных очков. — Да! Удивительно, правда? — Азирафаэль обрадовался, что Кроули также выступал в защиту исследовательского азарта, — Я тоже не понимаю, почему христиане так боятся Дарвина… — Фитцджеймс пустил тебя к себе в спальню? — прошипел Кроули, а Азирафаэль прикусил себе язык. Только то, что Кроули назвал командора Фитцджеймса без упоминания его ранга, могло быть поводом для порки и скандала, что уж говорить про остальную часть фразы. -…сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе… — Командор Фитцджеймс никогда бы себе не позволил ничего подобного! — резко сообщил Азирафаэль, отворачиваясь от Кроули, всем своим видом давая понять, что это разговор окончен. Кроули, покусывая щёку, уставился на командора. Самодовольная лошадиная морда командора Фитцджеймса будто приглашала Кроули пройтись по ней кулаком. Кроули представил себе, как Азирафаэль (сама невинность!) разглядывает под микроскопом какую-то вялую креветку, сидя в шикарной каюте Фитцджеймса (да уж, не конкурент плавающему гробу Кроули). Он отчетливо видел, как офицер присаживается рядом с Азирафаэлем за стол, расстегивая верхнюю пуговицу своего кителя и вальяжно кладёт руку на ладонь Азирафаэля. Он шепчет ангелу на ухо что-то про особых моллюсков, которых он своими собственными руками ловил в Жёлтом море, и Азирафаэль увлеченно слушает его, широко распахнув глаза и раскрыв рот. Длинные пальцы командора перемещаются на круглую щеку Азирафаэля и слегка сжимают нежную кожу. Заворожённый ангел роняет стёклышко с позабытой креветкой и тянется к командору. От одной мысли, что это может случиться, Кроули готов был вцепиться в шевелюру Фитцджеймса, и сам Сатана не оттащил бы его. Кроули уничтожит этого лощённого ублюдка Фитцджеймса, он заставит его навсегда забыть о самодовольной улыбке, избавив от белоснежных зубов, он заставит его харкать кровью, а если понадобится — лично задушит одним из офицерских шарфов. — Аминь! — загремела толпа. Сэр Джон довольно захлопнул томик Библии и дал людям вольную.