Покидая своих детей

Кроули бежал, спотыкаясь об острые шпильки льда, которые будто специально вырастали у него под ногами. За спиной у него расхохотался ветер и подул ему в спину, подгоняя. Наконец, он увидел блеклые огни корабля, и смог выдохнуть без боли от клокочущего в легких холода. Он хотел было обернуться, но страх овладел им снова и Кроули кинулся вперед к ближайшему кораблю. — Назовись! — крикнул кто-то с корабля, когда Кроули едва двигающимися пальцами схватился за обледеневшую лестницу, прикрепленную к корпусу корабля. — Кроули! — рявкнул Кроули и продолжил лезть, кроя матом того, кто придумал такой идиотский вопрос. — Кто?! — громко и сурово повторил голос с палубы, однако уже с долей некоторого смущения. — Кроули, тупой ты олух! — проорал Кроули, который уже залез почти до верха палубы, где был небольшой зазор между краем корпуса и растянутым на зиму громадным тентом. Из-за тента выглянула чья-то озадаченная красная морда с бородой, увешанной сосульками и ружьем за плечом. Кроули поспешно нацепил очки, чуть не выронив их из трясущихся рук. Кроули отметил, что несмотря на то, что большинство его команды на Терроре имели красные рожи и бороду, именно такой он пока не видел. К слову, и тент у них на корабле раскинут иначе. — Откуда? — сощурился оледеневший стражник. Кроули огляделся по сторонам. — Какие у тебя есть варианты, морячок?! — взвизгнул Кроули, пролезая на палубу мимо вахтера. Его всё еще трясло. — Да я просто… — начал было мямлить тот, но быстро собрался с мыслями, — Так, а с какой же целью визит в такой поздний час? — Поздний? — фыркнул Кроули, отряхивая с одежды снег, который неизбежно растаял бы на жилой палубе, — Деловой визит, по поручению начальства Террора, понятно? Всё, с глаз долой. Вон! — Кроули оскалился на вахтового, звание которого, к слову, было не ясно, что грозило большим скандалом, однако в данный момент демона это не интересовало. — К врачу, — понял бородач, глядя вслед стремительному типу с соседнего корабля. Несмотря на три класса образования, моряк тонко разбирался в душах людей. Судя по мирным беседам на жилой палубе, у команды был свободный час, выделяемый обычно между ужином и отбоем. Несколько голов повернулись и с удивлением уставились на Кроули и тот слегка озадачился. Казалось, он всего пару часов назад ушёл с Террора и было чуть больше полудня. К этому моменту, несмотря на помутнение в голове, у Кроули не осталось сомнений — ветер пригнал его на Эребус вместо Террора. Или это бы не ветер? В любом случае, вариантов, как выйти из этой ситуации у Кроули не оставалось. — Добрый день, — уверенно сообщил Кроули, стащив с головы фуражку и надетую под неё шапку. Мужчины что-то невнятно пробормотали в ответ, а Кроули решил побыстрее ретироваться. Увы, он так давно не бывал на Эребусе, что в полутьме по ошибке едва не зашел в каюту к какому-то офицеру. Наконец, он нашел каюту Азирафаэля (перепутать её с чьей либо еще было невозможно хотя бы из-за легкого дурманящего запаха каких-то масел), но его там не оказалось. Кроули почувствовал, что конечности его, еще немного, и начнут бесконтрольно подергиваться от напряжения. Несмотря на то, что страх отступил, Кроули непроизвольно оглядывался в поисках преследовавшей его сущности. «Беги. И забери своего человека.» Что ж, он убежал. А дальше что? Забрать человека? Какого еще человека?! Да еще и своего. Не было у него своего человека, только один беспорядочный Азирафаэль. Формулировка была очень неопределенной, что даже для Кроули, привыкшего к трехслойным пророчествам от небесных и адских коллег, было слишком. Не зря ли он прибежал именно на Эребус? И считается ли по меркам мучительно холодного нечто Азирафаэль человеком, если его можно потрогать или хотя бы увидеть? Кроули часто дышал и в тот момент, когда он хотел начать сыпать проклятиями в адрес Божьего умысла за неимением иных вариантов, дверь неподалеку слегка отодвинулась и на косяк опустились чьи-то очень ухоженные пальцы. — … впрочем, оставлять это на произвол судьбы тоже не верно, — проговорил обладатель наманикюренных рук. Далее из каюты последовал ответ, но Кроули его не разобрал. — Верно-верно, воля Божья. И всё же давайте завтра продолжим, — едва слышно сказал человек в проходе, затем хмыкнул, вышел в коридор и закрыл дверь. Командор Фитцджеймс был одет в полную форму военно-морского офицера и держал в руках какую-то записную книгу. На губах его застыла спокойная едва уловимая улыбка, которая, впрочем, через несколько секунд сошла с его длинного лица, которое теперь приняло суровый и серьезный вид. Внезапно для Кроули командор выглядел как человек, а не как говорящий парадный портрет. Еще несколько секунд Фитцджеймс постоял в задумчивости, прежде чем заметил застывшего Кроули, который старательно пытался слиться с дубовыми досками внутренней обшивки. На лице Фитцджеймса не возникло ни капли удивления, а губы растянулись в вежливой улыбке, приняв свой привычный рабочий вид. Тетрадь он почему-то спрятал за спиной. — Мистер… Кроули? — произнес он глубоким приятным голосом, который, видимо, очаровывал дам и кавалеров где-то далеко в Англии. Кроули сощурился. Этот маньяк либо помнит лица и имена всех 130 членов экипажа, включая корабельных животных, либо Азирафаэль рассказывал Фитцджеймсу про него всякие небылицы, которые, конечно на самом деле были правдой. Что тут хуже — не совсем ясно. — Командор Фитцджеймс, — кивнул Кроули, — Мне нужно срочно увидеть мистера Азира… Бонсьера. — Что-то случилось с доктором Пэдди и доктором Макдональдом? — спросил Фитджеймс. Кроули начал склоняться к тому, что тот все же был маньяком. — Нет, с ними все в порядке, но у мистера Бонсьера есть особая… экспертиза, поэтому мне нужно именно к нему, — проговорил Кроули, запнувшись на слове «экспертиза». — Я получил разрешение капитана Крозье, — зачем-то добавил Кроули. — Все мы люди, мистер Кроули, — загадочно улыбнулся Фитцджеймс, отвечая на неизвестно какую часть фразы, — Не задерживайтесь, отбой через полчаса, ваша команда будет вас искать. Фитцджеймс широкими шагами прошёл мимо, на секунду задержавшись рядом с Кроули. — Занятные очки, — сказал он, ухмыльнувшись, — Помогают? — Смотря от чего, — ответил Кроули, заметив, что глаза у командора красные, будто он не спал или часами смотрел на яркое солнце. Последнего было бы сложно добиться во время полярной ночи. — Занятные, — повторил Фитцджеймс и откланялся. Кроули с облегчением проследил за уходящим командором и фыркнул. Кроули хотел было постучаться, но передумал и быстро отодвинул дверь — формализм ни к чему, он чуть не погиб. Он увидел Азирафаэля, который стоял спиной к нему, слегка склонившись над столом. Его волосы сияли золотом от огня мерцающей керосинки. В каюте пахло уксусом и гарью керосина, но Кроули был готов поклясться, что сквозь эту дрянь четко чувствовал запах ванили. Кроули будто погрузился в баюкающую негу полной отрешенности. От Азирафаэля веяло тёплом. Быть может, если он его коснется, то он сможет наконец согреться? Может, если он его обнимет, то от него отступит страх? Кроули сделал небольшой шаг к светлой плотной фигуре, выставив руку вперёд. — Джеймс, это вы? Что-то забыли? — сказал Азирафаэль, не отрываясь от микроскопа. Рука Кроули упала безжизненной плетью, и весь он сам будто ухнул вниз под лёд. Действительно. Кроули потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, как он тут оказался. — Может он что и забыл, а своё необъятное эго всегда при нём. Интересно, как вы втроем помещаетесь в таком маленьком помещении, — проговорил Кроули, чувствуя, как лицо свело неприятной ухмылкой. Азирафаэль чуть не уронил микроскоп, а Кроули только сейчас заметил, что на столе, помимо микроскопа, каких-то стеклышек и записных тетрадей, стояли три раскрытые банки с консервами. Чем они тут занимались? Или это какой-то странный фетиш, включающий в себя дегустирование не разогретого трехлетнего рагу с ягненком? Кроули поморщился. — Кроули? Что ты здесь делаешь? — промямлил Азирафаэль, выдавив из себя какую-то кислую улыбку. Кроули едва заметно вздохнул — не такой реакции он ждал после четырехнедельной разлуки, каждый вечер которой был занят мыслями о воссоединении. — Разве так встречают старого друга? Привет, ангел, давно не виделись, — Кроули улыбнулся, вопреки своему статусу и нутру, решив не таить обиды ни за Фитджеймса и его странные утехи с консервами, ни за весьма скромную реакцию на его появление. Азирафаэль, наконец, выдохнул и тоже улыбнулся. Стало чуть теплее. Хотя, наверное, Кроули просто начал отогреваться в теплой каюте. — Извини, я не ожидал твоего визита, — сказал Азирафаэль. На нем была белая рубашка, кремовый жилет и бежевые штаны, а на носу были нацеплены небольшие очки, которые, конечно, совсем ему не были нужны. Лицо его напомнило хмурый персик, отчего Кроули готов был бездумно засмеяться. «Послушай, дорогой, ” — взмолил Кроули, — «Ты ведь никогда меня не ожидаешь, а я прихожу — пора бы и привыкнуть к таким неожиданностям». — Жизнь оптимистов полна неожиданностей, — произнес вслух Кроули, широко улыбнувшись, хотя, казалось, его сейчас стошнит. — Ты перестал появляться на воскресных службах, — сообщил Азирафаэль. — Ты может и на исповедь меня отправить хочешь? — оскалился Кроули. — Как и капитан Крозье, — сказал ангел, пропустив пассаж Кроули мимо ушей. Кроули сощурился, но промолчал. «Послушай, ангел, нам надо убираться отсюда. Это не капризы». Они всё еще могли бы отсюда исчезнуть. Вдвоем. Кроули почему-то был уверен, что ветер подул бы им в спину. Они бы вдруг пропали с кораблей, оказавшись в Лондоне или, на крайний случай, в Шотландии. Скорее всего, его пропажу бы заметил лишь капитан Крозье и уже ближе к вечеру, когда Кроули не появился на пороге с отчетом и двумя стаканами. Крозье отправил бы Джопсона справиться к Томасу Блэнки, не видел ли он своего второго лоцмана сегодня. Они бы отправили с визитом на Эребус лейтенанта Ирвинга или Ходжсона, чтобы спросить напрямую у Фитцджеймса, не появлялся ли Кроули у них на корабле. Тогда бы они и узнали, что их любимый доктор Бонсьер также пропал. Собрали бы два отряда, и двинулись бы прямо в ночь с фонарями, выкрикивая их имена. И кто-то из лейтенантов малодушно бы предложил отложить поиски до утра, но капитан Крозье выпалил бы, что с утра им придётся искать не людей, а останки и вышел бы вместе с одним из отрядов на поиски. Они бесконечно долго кричали бы в пустоту чёрной арктической ночи, пока большая часть из матросов не почувствовала бы характерное онемение пальцев ног. Кто-нибудь точно остался бы без пальца или даже целиком ступни. Капитан Крозье бы заперся в каюте на вечер и пил, пока не упал бы со стула и Джопсон тащил бы на койку капитанскую нелегкую ношу вместе с бренным телом. Кроули взглянул на Азирафаэля. Тот с задумчивым видом, не ведая терзаний Кроули, смешивал какие-то жидкости в колбах, от которых пахло цитрусом. Вид у него был такой, будто Кроули сидит тут всегда, а дела не ждут. — Не думаю, что лимонный сок им поможет, как бы ты его не благословлял, — сказал Кроули после долгой паузы. — У тебя есть идём получше? — резко и на октаву выше сказал Азирафаэль, отбросив пипетку на стол и устало прикрыв глаза рукой. — Да, — сказал Кроули. Он так и стоял на том же месте, где остановился, когда вошёл и увидел Азирафаэля со спины, — Мы можем вернуться домой. — Домой? — Азирафаэль взвесил это слово, наполненное многими воспоминаниями, однако через секунду тряхнул головой и уставился с жалостью на Кроули, — Дорогой, тоска по дому — это нормальное состояние на второй год экспедиции. Ностальгия овладевает всеми в той или иной степени, и это один из признаков раннего развития цинги. Именно поэтому я пытаюсь что-то сделать с лимонным… Кроули не выдержал и подскочил к Азирафаэлю, схватив того за плечи. Ангел отшатнулся и врезался задом в стол со склянками. Те зазвенели, как колокольчики на ярмарке. — Я не могу тут оставаться! — сипло выкрикнул Кроули, чуть тише, чем мог бы, учитывая обстоятельства. Азирафаэль глупо уставился на него с удивлением и непониманием. Да-да, Кроули тут никто силком не держит, его даже кто-то отсюда гонит, так почему же он, Кроули, кричит в кабинете Азирафаэля и распускает руки? Азирафаэль мог всё это сказать, но промолчал. А затем протиснул руки через захват Кроули и снял с него очки. Теперь уже Кроули уставился на ангела с тупым выражением лица, хлопая желтыми глазами. Азирафаэль слегка улыбнулся. Холод, кромешная тьма, ужас, пронизывающий до самых костей и полное бессилие! Азирафаэль убрал очки Кроули в свой нагрудный карман и положил свою небольшую, но широкую ладонь на рыжий загривок, блуждая большим пальцем по коже между щекой и ухом демона. Теплая рука у него на шее. — Всё ведь не так уж и плохо? — сказал Азирафаэль. Его скрипучий гроб с узкой койкой, вой корабля, зажатого льдом, проклятое место. Теплая рука у него на шее. — Всё неплохо, — отвечает Кроули. Звенит отбой. Он останется еще ненадолго.