Вырвана с корнем. Часть 2. В тени.

— Пожалуйста, мэм. Вот ваш датапад. Всё работает, проверьте, — Ронда с улыбкой протянула только что починенный ею приборчик пожилой иторианке, окружённой толпой детёнышей. Иноплеменница повертела устройство в руках и застенчиво прошелестела: — Простите, но… сколько мы вам должны? Девушка посмотрела на бедную иторианку, потом на её детей и покачала головой: — Нисколько. Деньги вашим детям нужны, лучше купите им еды. Она поспешила удалиться, потому что беженка была готова упасть на ноги и причитать слова благодарности. Сострадание должно быть сопряжено с молчанием, иначе заклюют — вывела себе правило Ронда. Почти бегом она вернулась наверх, где за игровым столом поджидала Маз. — Где ты ходила? — проворчала старушка, хотя на самом деле ничуть не сердилась. — Я начинаю уже второй кальян… — Извини, Маз, я задремала, — бросила Ронда, садясь с размаху за стол и хватаясь за карты. Каната улыбнулась: — Можешь не притворяться — я всё видела, — и она засветила над столом голограмму, на которой Ронда увидела себя, вручавшую комлинк старой иторианке. — Ты снова чинила оборудование беженцам бесплатно. Ронда опустила глаза и пробурчала: — Сегодня ровно два года со дня смерти Рогмы. И два года и один месяц, как я здесь. Я решила сделать так во имя его памяти. — Ты поступила бы так в любой день любого года, Ронда Стергис. Ты словно гостья из прошлого в этой кровавой эпохе. Во времена Республики тебе жилось бы намного легче. — Возможно, однажды я поплачусь головой за своё сострадание, — горестно вздохнула девушка. — А может, вся Галактика обречена? Тиски Империи сжимаются всё туже. Я слышала — сейчас чуть ли не за одно брошенное нелестное слово о Палпатине расстреливают на месте без суда и следствия. Террор достиг апогея. — С другой стороны — противодействие тоже растёт, — возразила Маз. — Повстанцы прогнали имперцев с Лотала. И… что-то сильное вижу я на горизонте. Отложим пока карты и поговорим. Как только Маз начинала говорить загадками, следовало запоминать её слова буквально — поняла Ронда. — Я не против, Маз, — Ронда сама с улыбкой отложила карты на стол. — Расскажи мне о генерале Гривусе, я не нашла в голосети ничего путного о нём. — Об этом чуть позже. Ты упомянула, что с момента гибели Рогмы прошло уже два года. — Да, Маз. А до сих пор вот здесь больно, — девушка стукнула себя кулаком в грудь. — Мне кажется, мой удел — вечно скорбеть о его смерти, как Гривус до конца дней оплакивал любимую, до такой степени, что его сердце ожесточилось. Маз засмеялась. — Нет-нет. Ты не Гривус, моя дорогая. Однажды ты полюбишь снова, это очевидно. У тебя золотое сердце, и не любить оно не может. — Как я пойму это, Маз? У меня в груди словно лёд, иногда мне кажется, я и сердцебиения не слышу. — Почувствуешь. Всё для этого у тебя есть. Ты уже сейчас ловко обыгрываешь здешних маститых шулеров, но милосердно чинишь технику беднякам бесплатно. Это не свидетельствует ни о чём ином, кроме тепла и света в твоей душе. Всё это не пропадёт, Галактике нужны такие люди. Ронда потёрла лоб мозолистой рукой. — Ты знаешь, Маз, я листаю страницы голосети, читаю то, что заявляют имперцы… Порой мне кажется, что свет становится всё тусклее. Как будто в небе умирает звезда. Боюсь, она погаснет навсегда. — Нет. Я живу дольше твоего, и мне известно, что спустя время после смерти звезды из её останков однажды рождается новая звезда. Таков закон Силы — жизнь всегда найдёт путь, несмотря на все усилия тьмы. Это ни в коем случае не означает, что надо просто сидеть и ждать. В твоих силах — помочь звезде загореться скорее. На то Сила и подарила нам разум и побуждение создавать что-то. Или чинить то, что было сломано, с той целью, чтоб оно вновь работало. Ронда поняла, что сейчас лучше всего промолчать и выслушать Маз. Откинувшись в кресле назад, она попивала кисловатый сок из местных ягод и размышляла над словами старушки. Та села в своём кресле в позе лотоса. Ронда уже знала, что сейчас тем более требуется хранить тишину — Маз решила помедитировать, как Рогма, как когда-то делали джедаи. Не надо было быть чувствительным к Силе, чтобы ощутить сейчас покой и тепло, которые старая пиратка буквально излучала. — Ронда… — не открывая глаз, обратилась она к своей подопечной. — Печенька хочет сегодня приготовить особое блюдо. Ему нужно редкое ракатанское вино. Спустись в подвал, кажется, там у меня завалялась бутылка. Девушка встала с кресла, но заколебалась на месте. В подвал? Она ни разу за все два года не осмелилась спуститься туда, да и Маз не разрешала. А сейчас? Конечно, с Печенькой, то есть Строно Таггсом она если не завела дружбу, то хотя бы могла вести беседу без оглядки на его страховидную наружность — в основном, речь шла о кулинарии, старый повар даже научил её нескольким несложным, но отменно вкусным рецептам. Но идти в подвал, который простирается, пожалуй, дальше, чем периметр фундамента замка, чтобы отыскать одну-единственную бутылку? Как минимум, это странно. Но Ронда подсознанием почуяла, что лучше воспринять слова буквально, и отправилась вниз. Крутые ступеньки привели её в тускло освещённый широкий основной подвал, из которого в разные стороны вели многочисленные двери. И какую из них открыть первой? Пока Ронда колебалась в нерешительности, пока доставала свой чип-ключ, вокруг неё словно сгустился туман. Она протёрла глаза, но это не помогло — проблема была не в глазах, а в обстановке вокруг неё. Стены подвала словно мутировали, обернувшись в больничный коридор из далёкого детства. Ужас Ронды, преследовавший её в той или иной мере с самого раннего детства, то отступавший, то атаковавший снова, материализовался. Опять эти мертвенно-зеленоватые стены, вентиляционные трубы на потолке, освещение холодным тусклым светом газоразрядных ламп. И путаный лабиринт, по которому Ронда вновь крадучись побрела — только теперь наяву. «Помогите! Кто-нибудь, помогите же!» — слышался в где-то впереди отчаянный стон, почти плач. Ронда еле переставляла ноги от ужаса и чуть не ударилась в панику. Голос звучал из-за поворота в коридоре. Она свернула и, к ещё большему ужасу, перед ней предстали не раз являвшиеся ей в кошмарах двери, ведущие в морг. Голос доносился оттуда. Ронда запнулась перед входом — с одной стороны, она чувствовала потребность прийти на выручку, с другой — в душу вгрызся иррациональный страх. Что сильнее? Она посмотрела налево и отпрыгнула к стене напротив — рядом обнаружилась также знакомая больничная каталка, покрытая облезлой белой краской, с трупом под окровавленной простынёй. Ронда набрала в лёгкие воздуха и испустила самый истошный визг, на какой были способны её голосовые связки. Крича от ужаса, она, тем не менее, не переставала думать. Стоп, в чём суть страха? Стоит ли бояться так отчаянно, или её ждёт больший ужас, если она не поможет тому, кто нуждается в её помощи? Что сильнее? Страх? Или желание помочь? Эгоизм или самопожертвование? — А, твою дианогу! — с этим криком Ронда ворвалась в двери помещения, сжав кулаки. За дверями находилось довольно просторное помещение с невысокими потолками, чьи стены были до середины выложены голубой кафельной плиткой, выше — окрашены белой краской. В нём стояли три длинных стола из нержавеющей стали, с приподнятыми бортами и стальными же раковинами с одного края у каждого. На краю каждого стола лежал набор медицинских инструментов, запачканных красной — явно человеческой — кровью. В углу помещения находилась гермодверь со знаком «Биологическая опасность» и предупреждением на нескольких языках. Ледяной страх охватил было сердце Ронды, подстёгивая убежать из этого кошмарного места подальше, но усилие воли отогнало его прочь. Как можно громче она прокричала: — Ты где?! Если хочешь меня испугать — не выйдет! Хочешь сразиться — выходи! В противном случае — ты сам меня боишься! Едва она прокричала это, жуткие стены морга растаяли, как дым. Исчез и проклятый коридор — Ронда почувствовала, что теперь уже навсегда. Перед ней раскинулась теперь замёрзшее озеро, на котором лежало что-то крупное, белого цвета. «Помоги мне! Час моей гибели близок!» — стонало то существо. Ронда подбежала к нему — к её удивлению, зов исходил от большой хищной птицы, покрытой белым оперением. Её крылья и ноги запутались в силках, а когти и клюв были окровавлены. Недолго думая, девушка приступила к снятию пут. — Потерпи, сильная птица, я спасу тебя! — распутав силки, девушка оттащила птицу в сторону и погладила её по голове. — Всё уже хорошо. Ты свободна! Птица, услышав голос Ронды, открыла свои большие голубые глаза — для птиц несвойственного цвета — и поднялась на ноги. Размяв крылья, она величаво и грациозно, как роскошный звездолёт, оторвалась от земли и стала парить над Рондой. Она махала крыльями, и от её взмахов тучи над головой разлетелись прочь, засияло солнце. Ронда поняла, что должна идти. Она шла по белой дороге, а птица реяла над ней. Иногда со сторон в неё летели камни, но птица ловко отбивала их лапами и крылами, защищая девушку. В сердце Ронды рекой полилась радость, она засмеялась. Никогда прежде ей не было так хорошо, как сейчас! Потом птица, грациозно развернувшись в небе, совершила посадку прямо перед девушкой. Ронда замерла на месте, а диковинное животное подошло к ней и обвило своими крыльями. Ей не было страшно — наоборот, был покой, тепло, защита и свет… От удовольствия она зажмурилась, а когда открыла глаза… то обнаружила себя сидящей на полу замкового подвала, куда она отправилась по поручению Маз Канаты, в пятне света, истекавшего снаружи из маленького окошка. А сбоку, в углу, стояли ящики, полные винных бутылок. По этикетке, Ронда путём недолгих поисков отыскала нужную. Она отнесла её Таггсу, весьма удивлённому её появлением на кухне в нетипичное время. Ронда пробормотала что-то, сама не знала, что именно — её сознание было сполна занято анализом того, что она увидела и испытала несколько минут назад. Видение — а видение ли это было вообще? — пропало, а чувство осталось. Чувство победы над своим внутренним врагом. Маз, помнится, рассказывала, что каждый избравший путь Света должен первым делом победить ситха в себе, а уже потом начинать вершить правосудие. Ронда почувствовала, что сейчас она победила своего ситха. Ну, а если он вздумает снова дать о себе знать, то теперь она знает, как с ним бороться. Не прятаться, но смело взглянуть в лицо своим страхам, если они посмеют вернуться. Но не только чувство свободы от страха явилось сейчас Ронде. Было ещё кое-что, оно мелькнуло, как вспышка, но запомнилось отчётливо. Надо было немедленно сообщить об этом Маз! В полузабытье она поднялась обратно, на верхний этаж. Она направлялась к казино, когда услышала позади голос Маз: — Я здесь, Ронда, и готова выслушать. — Я отнесла вино Печеньке… — доложила девушка старушке, не до конца осознавая своих слов. — Нет, — серьёзно ответила Маз. — Не то. То, что было в подвале. — Так значит, это было твоих рук дело? — изумилась Ронда, протирая глаза. — Вовсе нет, — пиратка указала Ронде жестом наверх, приглашая пройти за собой на крышу. — В тот момент, когда ты была внизу, я ощутила в Силе нечто специфическое. Сила была очень напряжена. А замок мой, как ты знаешь, стоит на месте боя джедаев с ситхами. Напряжение в Силе не могло не сказаться на состоянии того места. — Там было видение. Странное видение, — пробормотала Ронда, поднимаясь следом за старушкой по лестнице на крышу, где они обычно обсуждали самые важные вопросы. Там, под полотняным навесом, они сели на мягкие циновки. — Итак, девочка моя, что же ты увидела? — тёплым тоном поинтересовалась Маз Каната. Ронда пересказала ей видение. Пиратка слушала, закрыв глаза, и мечтательно улыбалась. — Красивая птица, наверное? С такими широкими белыми крыльями? — Да, красивая, величественная. Я такой никогда не видела, хотя и изучала ксенобиологию. Что это, Маз? — Я не знаю. Это твоё видение. Что ты сама чувствуешь? Это хорошее или плохое? — Хорошее, Маз! Мне было необыкновенно радостно и легко, как никогда в жизни, когда я освободила эту птицу! Всё было просто пронизано солнечным светом! И… ещё я чувствовала, что я… в общем, когда та птица летала со мной рядом, было такое чувство, что я на своём месте, что ли. Чувство, которое я потеряла, когда закончилось видение. Маз, теперь я понимаю, что я должна искать — где-то в этой Вселенной есть место, предназначенное для меня. Там я обрету покой. Там я буду своя. Старушка просияла: — Вот именно! Молодец. Это твоя истинная цель в жизни. Следуй за своей путеводной нитью, Ронда. Ронда немного переменилась в лице, взгляд перестал быть расслабленным и задумчивым, стал жёстким, колючим и волевым. — Верно, Маз. Только сначала я убью Таркина. Позволь мне взять твой спидербайк, я хочу отправиться в лес. Мне нелегко на душе отчего-то. Старушка несколько удивилась — впервые она слышала из уст своей подопечной такую просьбу, обычно та просто терпеливо ждала разрешения самой Маз. — Сегодня — можно, — утвердительно кивнула пиратка. — Ступай, приведи свои мысли в порядок, сегодня твоя душа многое испытала. Когда девушка стремительно покинула территорию замка, и её байк скрылся за горизонтом, Маз села в позу для медитации и прислушалась к Силе. Там было неспокойно. Голосеть молчала, но Маз чуяла — что-то важное произошло там, за тысячи парсек от Такоданы. События галактического масштаба. Множество душ погибло. Произошел бой — космическая битва, по размаху не меньшая, чем во время Войн Клонов. Старая пиратка задумалась — история Галактики вышла на новый виток.