Вернуть прошлое

"На что я только подписался?" - проносится в голове старшего Чона, когда он наблюдает за двумя, вроде как уже и взрослыми парнями, что сейчас с визгом носились друг за другом, ловко оббегая все препятствия в виде деревьев и кустов, а также перепрыгивая через торчащие из-под земли корни. - Ну-ка успокойтесь оба! – Он не выдерживает в тот момент, когда Чимин случайно наступает младшему на ногу, из-за чего тот начинает ныть, а Пак, что навязался вместе с ними, просит у него прощения, называя себя неуклюжим медведем – вы хоть понимаете, какие существа обитают здесь?! - Да, оборотни – оба оказываются рядом с Хосоком, щенячьими, невинными глазками глядя на него. - Нет. Вы знаете, но не понимаете. Сейчас мы на их территории, и если уж вы захотели идти со мной, то либо ведите себя тихо, либо разворачивайтесь и топаете домой. - К этой больной? Не-а, хён, мне хватило и того, что она устроила десять минут назад – Тэхён морщится, когда вспоминает о Соён и её недавней истерике, что она устроила Хосоку, даже несмотря на то, что рядом находились ещё два человека. - Она моя невеста. Кроме того, тебе она нуна, так что имей к ней хоть каплю уважения. - Невеста?! – Младшие вскрикивают в один голос, от чего Хосок лишь тихо стонет. - Я же прошу тише… *Двадцать минут назад* - Ты издеваешься надо мной, да? Какой лес? - Тэхён не может второй день найти Чонгука, скорее всего он заплутал там – Хосоку приходилось врать и не краснеть, лишь бы девушка поверила ему. Сказать ей правду было бы глупо, особенно сейчас. Тэхён с Чимином, что находятся с ними в одной комнате, отмечают, что врать у Хосока получается, ну, мягко сказать, неважно. - И что дальше? Вместо того, чтобы провести это время со мной, ты будешь несколько дней искать своего брата, который наверняка сейчас… - Успокойся – после сказанного Чоном, девушка становиться ещё злее, что видно по её глазам. - Хён, пойдём. Чем быстрее мы выйдем, тем быстрее найдём малого и вернёмся обратно – в разговор влезает Тэхён, который пытается хоть как-то помочь другу. - А вы двое, что вообще здесь делаете?! Вы не должны присутствовать при этом разговоре! – Она закипает ещё сильнее, Тэхёну вправду становится страшно. - Идём – Хосок резко разворачивается и начинает подходить к выходу из комнаты, где сейчас находятся младшие. Спорить с Соён бесполезно, поэтому он просто развернулся и ушёл, слыша кинутые девушкой напоследок фразы, которые означали что-то вроде: «Вернись, я не договорила», «Не смей вот так разворачиваться и уходить», «Я тебе не кукла, которую можно бросить в любой момент». Хосок никогда не считал Соён куклой. Он любил ту девушку, что была с ним всего пару недель назад, но куда-то пропала и, кажется, пропала навсегда. *** - Отведи меня домой – Чонгук говорит твёрдо, стоя прямо перед Юнги, который сейчас сидел в кресле с небольшой книжкой руках. Тот отрывает взгляд от строчек, переводя его на младшего. Чон смотрит уж слишком уверенно, наверняка он думает, что Юнги не сможет ему отказать. - Нет. - Что…? – Да, как и предполагал старший, Чонгук явно не ожидал отказа. - Нет. Я не отведу тебя домой – он снимает очки, которые использует только во время чтения. Наблюдать за реакцией Чона было интересно. - Тогда просто скажи в какую сторону мне идти. - Дайка подумать – он делает вид, что очень озабочен, после чего начинает ехидно улыбаться и встаёт с кресла – нет. Чон на это ничего не отвечает, лишь отворачивается от него, собираясь выйти из комнаты. Юнги понимает, что удержать младшего здесь будет сложно. Он вообще сначала не хотел насильно держать Чонгука у себя, ему, в принципе, и сейчас это всё не нравиться. Но глупое сердце затмевает разум, повелевает им и не даёт делать так, как нужно. А нужно отпустить, проводить до дома и попросить о встречи, но вместе этого он держит его у себя, никуда не отпуская. А всё потому, что боится потерять, боится, что его увезут домой и они больше никогда не смогут увидеться. Очень боится. Юнги понимает, что младший сейчас намеревается самостоятельно найти дорогу до дома, поэтому в считанные секунды догоняет его, хватая за руку и тем самым останавливая. - Отпусти. - Ты не выберешься сам. До вашей деревни идти минимум полчаса, но это только если в обличие оборотня. Тебе около двух часов шагать. - Дошагаю как-нибудь. - Ты не слышишь меня? Я говорю, что это опасно, свернёшь не в ту сторону, и попадёшь… - А какое тебе дело?! – Чон вырывает запястье из хватки старшего, поворачиваясь к нему лицом. - Просто останься у меня на пару дней, я тебя очень прошу. - С чего бы? Ты не заставишь меня. - Уверен? - Глаза старшего хитро прищуриваются, он видит, как от этого взгляда у младшего дёргается кадык. - Да-а – голос предательски тронул. - Уверен? – Уже во второй раз спрашивает старший, но на этот раз с другой интонацией. С такой, что заставляет кожу Чона покрыться мурашками, а на щеках выступить еле заметному, но всё же имеющему место быть, румянцу. - Отстань – он отталкивает Мина, который оказался с ним на непозволительно близком расстоянии. Близком настолько, что Чонгук мог чувствовать его дыхание на лице, а собственное в этот момент прерывалось, заставляя задыхаться, он делал лишь какие-то жалкие прерывистые вздохи, которые и не давали окончательно оставить тело без кислорода. Младший не заметил, когда Юнги успел подойти так близко. - Хах – старший лишь усмехается, но в следующую секунду снова становиться серьёзным – Чонгук, ты не доберёшься до дома один. Два дня – Юнги поднимает руку, с помощью пальцев показывая двойку – и я отведу тебя домой. А пока что ты будешь находиться здесь, рядом со мной. - И что может случиться за эти два дня? – Осторожно интересуется младший. - А это уже будет зависеть от тебя – Юнги лишь пожимает плечами, его лицо покидает та серьёзность, что была на нём секунду назад, замещаясь лёгкой улыбкой. Чонгука немного напрягает то, что старший так легко меняет эмоции. - Я не могу так долго здесь находиться. Меня наверняка уже ищет Хосок-хён с Тэ-хёном. - Что ещё за Хосок-хён? – Он слышит нотки…ревности..? в голосе старшего. Чонгук встряхивает головой, прогоняя эти мысли. - Тебе-то какая разница? - Кто такой Хосок? - Мой старший брат! Теперь ты доволен?! - Нет. Если ты продолжишь меня выводить из себя, то двумя днями не отделаешься – на это младшему нечего сказать, он замолкает, лишь продолжая твёрдо смотреть в глаза напротив – так что, если не хочешь засесть здесь ещё на несколько суток, то не стоит этого делать. Понимаешь ведь, что я не шучу. - Понимаю. Но и ты пойми, что мой брат волнуется за меня… - Я уже слышал это. Но, как я сказал, всё зависит от тебя. Будет твой брат волноваться всего пару дней или более – он внезапно замолкает, так и не договорив свою фразу. Входная дверь довольно громко хлопнула. Через полминуты в кухонном проёме показался мужчина, которому Чонгук бы дал лет сорок пять. - Проснулся? – Где-то Чон уже это слышал… - Как ты себя чувствуешь? – и это тоже…. - Он, вообще-то, у тебя спросил – Юнги говорит это тихо, так, что его услышал лишь младший. Тот некоторое время открыто пялился на мужчину, он очнулся только после голоса Мина. - Всё нормально. - Это хорошо, что нормально. Юнги подойди. Мин сразу же оказывается рядом, и они говорят о чём-то своём. Чонгук делает вывод, что этот человек оказывает неплохое влияние на Юнги. Но он не прислушивается к их разговору, говорят не о нём, так что ему это не интересно. Сейчас его по-настоящему заинтересовывает только то, как можно отсюда выбраться. Оставаться с оборотнем наедине не хочется. На него абсолютно не обращают внимания, поэтому он тихонечко проходит мимо. Чон понятия не имеет, где именно находится входная дверь, поэтому идёт уже по знакомому маршруту, оказываясь в комнате Юнги. Чонгук не осматривается на этот раз, сразу же бросаясь к окну и открывая его. Второй этаж… В принципе, если быть осторожным, то всё закончится благополучно, вот только дома, что находятся рядом, немного напрягают. Кто-то может увидеть. Он бегло осматривается по сторонам, никого не замечая, одновременно с этим вставая на подоконник. Чон садится на него, опираясь руками и свесив ноги, уже готовясь прыгать, но по закону подлости его хватают за шкирку и тащат обратно. Он падает на пол, довольно больно приземляясь на пятую точку, что начинает нещадно болеть. Чонгук лишь тихо стонет, но не от боли, а от того, что его обломали именно в то момент, когда свобода казалась совсем близкой. Младший поднимает голову, смотря в полные ярости глаза. Юнги всё ещё не отпускал его, держа за футболку. Старший резко тянет его вверх, поднимая на ноги. Чонгук немного напуган, хотя, если быть честным, то не немного. Юнги выглядит злым, очень злым. А если учесть то, что он поднял шестидесяти пяти килограммовую тушу одной рукой да ещё и левой… - Что это сейчас было? – Старший чуть ли не рычит, выдавливая из себя вопрос. - Хён – Чон виновато опускает взгляд к полу, но Мин хватает его за подбородок, поднимая его голову и заставляя смотреть прямо себе в глаза. - Ты понимаешь, что под окном лежит каменная плитка, ты мог переломать себе ноги, если бы приземлился на них, это первое – старший не меняет тона своего голоса, продолжая выталкивать из себя слова и будто изо всех сил стараясь не наорать - во-вторых, пойми, что я оборотень, стоит мне принять обличие волка и я сразу же найду тебя по запаху, а он у тебя далеко не слабый. Ну а в-третьих ты продлил своё пребывание в моём доме до четырёх дней – он всё ещё продолжает держать подбородок Чонгука, ни разу при этом не моргнув и не ослабив своей хватки – будешь ещё так делать? – Чонгук отрицательно качает головой, насколько это позволяет рука Мина. Он не может выдавить из себя ни слова – умничка – он наконец отпускает его, давая спокойно выдохнуть. Чонгук даже не заметил, что задержал дыхание – теперь ты должен быть всегда в поле моего зрения. Если ты что-то хочешь, то сообщаешь мне. Это понятно? - Да – он всё же смог выдавить из себя хоть что-то, удивляясь тому, как жалко звучал собственный голос. Он пытается собрать в себе оставшиеся крупинки уверенности и говорить дальше уже не таким дрожащим голосом. Юнги отходит от него, закрывая всё ещё распахнутое окно – можно – он запинается, когда вновь ловит на себе взгляд старшего, который был уже не таким разъярённым, как раньше – можно я позвоню брату – Юнги на это лишь удивлённо вскидывает брови. - И что ты собираешься ему сказать? – Он скрещивает руки на груди, продолжая смотреть на младшего. Того это явно смущает, а Юнги заставляет лишь усмехнуться – Хосок-хён, меня держит у себя в доме какой-то оборотень-насильник-убийца, спаси-помоги? – Чон лишь сжимает руки в кулаки, но не смеет грубить старшему, ему хватило того, что было несколько минут назад. - Я хочу успокоить его, сказать, что не стоит меня искать и всё нормально. - И как именно? Не думаю, что он поверит твоим словам – Юнги качает головой в разные стороны, после чего продолжает – если придумаешь что-нибудь существенное, скажешь мне. А сейчас не мешай, мне нужно выплеснуть эмоции. Способ выплеснуть эмоции у Юнги довольно своеобразный, но Чонгуку нравится. Ему до коликов на кончиках пальцев, до бабочек в животе нравиться смотреть на пальцы старшего, что так бережно опускались на чёрно-белые клавиши, создавая красивые звуки, что образовывали не менее прекрасную музыку. Младший только сейчас заметил пианино в комнате Мина. Наверняка старший занимается уже довольно долгое время, ведь музыка получается зачаровывающей. Он никогда раньше не слышал этой мелодии, поэтому думает, что старший сочинил её самостоятельно, хотя никогда раньше не увлекался и не слушал, как и что именно играли пианисты. Ему было известно несколько композиций знаменитых людей из школьной программы, но даже несмотря на это он считал, что мелодия принадлежит именно ему. И никто другой кроме Юнги не мог её придумать. Мин изредка поглядывал за младшим, что сейчас сидел на его кровати, облокотившись спиной об изголовье и прижав к себе одну из подушек. Рядом лежала какая-то книга про детективов, ведущих очередное расследование запутанного дела. Она была открыта на самых первых страницах, которые Чон так и не успел прочесть, полностью отдаваясь звучанию музыки. Юнги, сразу после их маленькой ссоры, чувствовал себя довольно паршиво. Он винил себя в том, что не сдержал эмоций и накричал на человека. Хоть высота от окна до земли и не была такой уж смертельной, он всё равно испугался за младшего. Мин в тот момент, когда увидел Чонгука, сидящего на самом краю подоконника и готовящегося спрыгнуть, примерно понимал, что Чон испытал при первой их встрече, когда Юнги собирался порвать его на куски. По всему телу будто прошлись не хилые разряды тока, а сердце ёкнуло, уходя куда-то в пятки и не возвращалось ровно до того самого момента, пока Юнги не втащил младшего в комнату. Мин готов поклясться, что он никогда в жизни так быстро не бегал, как в тот момент. Ему всё казалось, что в следующую секунду он увидит, как спина младшего будет скрываться за стеной, уходя из его поля зрения. Но злость, что он испытывал на Чонгука в тот момент, прошла довольно быстро. Ему было достаточно лишь положить пальцы на заветные клавиши, как весь негатив испарился. А мелодию Мин и вправду придумывал сам. Прямо вот так, на ходу. У него так получалось в первый раз. Раньше он часами сидел за тетрадкой, выдумывая замысловатое звучание нот. В этот раз они сами вырисовывались у него в голове создавая музыку, которая, по мнению самого Юнги, была лучшей из всех, что он писал до этого, ведь в ней Мин пытался описать ту красоту своих чувств, что он испытывал к одному до ужаса дурному, но до невероятности любимому мальчишке, что находился совсем рядом с ним. Мелодия будто заполняет пустоту внутри Юнги. Она заседает там, где должно быть глупое сердце, которое сейчас находится в руках у семнадцатилетнего мальчишки, готовясь в любой момент упасть и разбиться. Прямо, как фарфоровая статуэтка. *** - Не выпендривайся и ложись рядом, я не укушу тебя – Мин внимательно смотрит за Чоном, который как-то неестественно свернулся на кресле, стоящем в комнате старшего. - Нет – время приближалось к двенадцати ночи, а они всё никак не могли договориться. Чонгук ни за что не хотел ложится рядом с оборотнем, а тот не мог уговорить его сделать это. - Чонгук, перестань, ты не маленький ребёнок. Если ты будешь спать в этой позе, то у тебя затекут все конечности, а завтра будет сильно болеть спина. Так что хватит промывать мне мозги и иди ложись рядом. Я не трону тебя, обещаю. - Нет – очередной отказ. Чонгук и сам понимает, что Юнги говорит чистую правду. Но укладываться рядом не хочется, несмотря на то, что, в отличие от жёсткого кресла, кровать Мина была большой, мягкой и удобной. - Ну, как хочешь. Мин лишь пожимает плечами, после чего заботливо кидает в младшего одну подушку, которая прилетает прямо по голове. Чонгук что-то ворчит, но потом всё же произносит еле слышные слова благодарности. Юнги улыбается, но ничего не отвечает, а Чон ему за это благодарен. Хотелось спать, а слова лишь только мешали заснуть. Мин зевает, удобно укладываясь в постели и в последний раз взглянув на Чона, который, кажется, уже начал засыпать. Старший выключает светильник, что стоял на прикроватной тумбочке, и который он использовал при вечернем чтении, чтобы не включать основной свет. Мин улыбается, перед тем как окончательно уснуть, радуясь собственной сообразительности, что теперь не нужно идти и закрывать дверь, ведь та уже была заперта.