Вернуть прошлое

Чонгук смотрит на Юнги, который вновь сидит за пианино, перебирая чёрно-белые клавиши. На этот раз тетрадь с нотами находиться прямо перед его глазами, и он довольно часто поднимает на неё взгляд, но при этом ни разу не остановившись и ни разу не совершив ошибку. Но Чонгуку на самом деле не принципиально, ему просто нравиться слушать и смотреть на то, как он бережно дотрагивается до клавиш…Чёрт, его пальцы созданы для этого, они прекрасно сочетаются, он не может оторваться от них. Длинные, такие до неприличия длинные и прекрасные. А ещё на его ладонях выступают вены, и Чонгук окончательно теряется в себе. Руки Юнги кажутся такими хрупкими, но Чон знает, что на самом деле они скрывают большую физическую силу. Это заставляет что-то внутри него перевернуться, а затем вырваться наружу с тяжёлым и шумным выдохом через рот. После произошедшего Чонгук краснеет, понимая, что Юнги заметил. Сквозь всю эту усталость, что накопилась за сутки, он замечает нервный выдох младшего. Замечает сквозь музыку, которой в этот момент как будто и не существовало, а была лишь та загробная тишина, которую и прервал незапланированный звук. Юнги внезапно выпрямляется на стуле, он слегка вздрагивает, его тело и разум отзываются на Чона, и он резко останавливается, заставляя своими действиями погрузиться комнату в эту самую загробную тишину. И если честно, он хотел бы услышать его снова, но он не может просить или тем-более заставлять Чонгука делать того, что тому было бы неловко или возможно даже неприятно. Поэтому старший лишь возобновляет свою игру, прерываясь лишь на небольшое мгновение, понимая, что так будет лучше. Он мог бы обернуться, посмотреть на младшего и проследить за его реакцией, но он не делает этого, потому что знает, что Чону после этого может быть очень обидно на самого себя. А этого Юнги хотел бы в последнюю очередь, ведь, если посудить, то всё остальное он уже сделал, уже успел самостоятельно обидеть его. И Чонгук благодарен ему за то, что он проигнорировал его, просто делая вид, что ничего не случилось. Но он знал, что Юнги заметил, а ещё он думает, что это глупо. Фетиш на чужие руки – это глупо. Да и вообще это всё как-то глупо. Ему бы не было так паршиво, если бы его дурацкий фетиш распространялся на всех людей с красивыми кистями, выступающими венами на них и длинными пальцами, но это, блять, только на Юнги. Он не замечал этого раньше за собой, ведь встречал достаточно людей с такими же ладонями, чтобы понять, что ему это безумно нравиться. И это чертовски напрягает. Внезапно Юнги вновь резко останавливается по середине игры. Он сидит несколько секунд спиной к Чону, продолжая пилить взглядом клавиши, размышляя о произошедшем. Он понимает, что действие младшего могло вообще быть не из-за него, но почему-то этот вариант отпадает сразу. Он резко опускает локти в клавиши, которые сразу же начинают гудеть, упираясь руками на ладони. Чонгук видит, как напрягается спина старшего, в воздухе стоит какое-то неприятное ощущение, пробирающее насквозь обоих. Юнги решает отложить все свои мысли и рассуждения на завтра. Думать сейчас, при таких обстоятельствах – это явно не его. Поэтому он просто встаёт с насиженного места и идёт в сторону младшего. Чонгук изначально пугается, когда Юнги резко останавливается, не доиграв и половины мелодии. Но когда он видит лицо старшего, то всё внутри заметно расслабляется. Этому способствует улыбка Юнги. Такая искренняя, немного печальная, но в тоже время излучающая какое-то непонятное влечение. Она заставляет Чонгука сглотнуть слюну, не то чтобы он видел в старшем опасность сейчас, в этой улыбке не прослеживались нотки пошлости. Нет, её не было, но Чонгук всё равно сглатывает, не понимая, почему организм так реагирует на оборотня. Юнги оказывается рядом как-то слишком быстро, хотя на самом деле он двигается до невероятности медленно. Внезапно для младшего он присаживается на колени перед креслом, в котором снова расположился Чонгук. Он всё продолжает улыбаться, будто гипнотизируя младшего, который из-за этого не сразу то и замечает его действий, упрямо продолжая следить за чужими губами, а потом он поднимает глаза и встречается с взглядом старшего и…Чёрт, он такой…такой…Чонгук не может подобрать слов и оставляет эту затею, просто продолжая наблюдать. Юнги кладёт свои руки на его сжатые колени и разводит их в стороны, это напрягает Чона, в голове проноситься «ОПАСНО», но он упрямо игнорирует его, ничего не предпринимая, чтобы остановить старшего. Но оно само стихает практически также внезапно, как и началось. В следующий момент Юнги просачивается между его раздвинутых ног, а затем он тянет руки к нему, обвивая их вокруг талии Чонгука и прижимаясь щекой к его груди, сосредотачиваясь на ускорившемся сердцебиение младшего. Тот лишь в удивлении распахивает глаза на действия со стороны Мина, но всё также продолжает не делать ничего того, что могло бы остановить Юнги или заставить его почувствовать, что Чонгуку некомфортно или неприятно. Но Чонгук и вправду сейчас не испытывал дискомфорт. Юнги был тёплым, он согревал младшего своими объятиями, а потом Чон слышит, как Юнги также, как и он несколько минут назад тяжело и шумно вздыхает. Это немного успокаивает Чонгука, создавая что-то вроде баланса между ними. Но ему всё ещё было неловко. Мин не знает, сколько точно они так просидели. Но он не хочет что-либо менять, ему тепло и комфортно рядом с Чоном, а ещё он чувствует, что Чонгук расслаблен. Это заставляет его вновь улыбнуться и немного повернуть голову в сторону, утыкаясь в футболку Чона своим носом и выдыхая. Горячий воздух даже сквозь ткань опаляет кожу Чонгука и тот вздрагивает, но после быстро успокаивается. Юнги приоткрывает один глаз и смотрит на небольшие часы, что стоят на полке рядом с кроватью. 11:27. Для Юнги это не так уж и поздно, раньше он мог играть на пианино ночами, репетируя перед каким-нибудь важным зачётом или концертом. Ровно до того момента, пока разъяренные соседи не начинали тарабанить в его дверь, после покрывая отборным матом. Но он ничего не мог с собой поделать, пианино – это часть его жизни, а ещё Чонгук – он теперь тоже часть его жизни. Он не отрывает взгляда от часов, которые уже показывают 11:29. Юнги без напора, прямо через ткань, прикасается губами к животу младшего, всего на пару секунд, но это заставляет сердца обоих замереть. За эти дни Мин очень устал. Особенно морально. Недавняя рана всё ещё даёт о себе знать, но это происходит изредка и не с таким количеством болевых ощущений, как раньше. Намного хуже было состояние души. Мин не хочет отрываться от Чонгука, но он знает, что человек тоже устал, наверняка даже намного больше чем он сам. Этот день был тяжелым для него, поэтому Юнги не даёт себе больше издеваться над сонным Чонгуком и отстраняется от него на небольшое расстояние, заглядывая в глаза. Его ладони всё ещё лежат на боках младшего, поглаживая большим пальцем. - Спать? - Спать – Чонгук согласно кивает, оставляя проигнорированным действие старшего. Хотя чувство чужих тёплых губ всё ещё преследует его в том месте, где Юнги оставил свой осторожный поцелуй. - Ложись сегодня на кровать – он отстраняется от младшего, поднимаясь на ноги, а тот чувствует, как его сразу же охватывает холод, хотя на самом деле в доме тепло. Намного теплее, чем на улице, где сейчас беспощадно льёт крупный дождь, иногда сверкают молнии и слышатся раскаты грома – если тебе всё ещё – он запинается, пытаясь подобрать более подходящее слово – некомфортно – он вновь останавливается – или страшно – всё-таки решает произнести это слово, потому что да, Чонгуку будет наверняка страшно спать рядом с ним – то я могу улечься на кресле. Чон поднимает на него вопросительный взгляд."Это что забота? Какого чёрта он притаскивает меня к себе в дом, после чего чуть не насилует меня, то лезет со своими объятиями, просит извинений, затем снова целует, а после вообще лезет со своей чёртовой заботой… Определился бы уже, что ли." - Я…не знаю, как хочешь – он отводит взгляд в сторону, отворачивая голову. - Чонгук! – Младший возвращает свой взгляд, удивлённо смотря на него. Юнги почти выкрикнул его имя, будто тот сейчас находился на расстоянии от него, а не совсем рядом. Мин выглядит в эту минуту таким взволнованным, но одновременно и решительным, его глаза смотрит на Чона твёрдо, губы сжаты, он набирает в лёгкие побольше воздуха, как будто собирается сказать что-то важное, переступив через самого себя, но…в итоге между ними создаётся неловкое молчание, с каждой секундой глаза Юнги всё больше теряют свою уверенность – прости, ничего - наконец выпаливает он. Чонгук продолжает смотреть на него. Он хотел бы услышать, что скажет Юнги. Но он не захотел говорить, и, возможно, так будет лучше…Чонгук не уверен. Юнги отходит от кресла, давая возможность встать Чону. Тот поднимается, обходя его, направляясь к кровати. Почему-то сейчас в голове пустота, он не думает о том, что старший может как-то навредить ему, как сегодня днём. Он останавливается возле самой кровати, когда слышит, как жужжит телефон. Он надеется, что это его собственный, что кто-то прямо сейчас звонит ему, хотя у него стоит другая мелодия. Но он всё равно надеется. Юнги поспешно достаёт мобильный из кармана, и Чонгук разочарованно выдыхает. Конечно же Юнги ещё вчера выключил его мобильный, глупо было оставлять его так, когда он мог в любой момент зазвонить и выдать своё месторасположение. А Юнги далеко не глупый, Чонгук понял это прекрасно, хоть он и не может понять смысл действий оборотня. Наверное, при таком раскладе, справедливо было бы назвать глупым самого Чона. Юнги о чём-то недолго беседует, буквально несколько секунд. С его стороны вылетает только лишь «сейчас», а младший это время наблюдает за ним. Честно сказать, он удивлён, что у того вообще есть телефон. Он не думал, что оборотни пользуются человеческой техникой. Но тем не менее, смартфон старшего выглядит куда более дороже и по навороченным, чем его собственный. - Я ненадолго. Скоро вернусь, ты ложись пока что спать – Юнги подходит к двери, но останавливается, когда кладёт ладонь на ручку – и даже не вздумай удрать, я всё равно буду стоять возле входной двери, а возможно и в самом доме, только на первом этаже. Мин уходит, оставляя младшего одного, а тому бы даже в голову не пришло, что можно было бы попробовать выбраться, если бы Юнги сам не сказал об этом. Но он не собирается этого делать, ведь опыт уже есть. Ему хватило и одного раза, а разозлить Юнги снова было бы далеко не хорошо. Он просто залазит на кровать, укрываясь одеялом и укладываясь прямо по середине. *** - Юнги. - Что ты здесь делаешь в такое время? – Мин пытается выглядеть недовольным и одновременно уставшим, но друг лишь усмехается, сразу же разгадывая его ложь. - Не притворяйся. Я слишком хорошо тебя знаю. В такое время ты ещё не ложишься спать. - Тогда выкладывай, что там у тебя – Юнги раздражен, и на Намджун понимает, что на этот раз он не притворяется. Возможно, он оторвал его от чего-то важного, но ведь новость, которую он принёс не менее важна – что-то с отцом? - Нет, о них ещё пока ничего не известно. Я про Чонгука – Мин сразу же выпрямился, напрягаясь, Джун заметил и это – его искали, Юнги. - Что? Кто искал? - Я не знаю… Их было трое, один из них-это тот мальчик, что был вместе с Чонгуком. Тэхён – он выделяет имя Кима после сказанного. - Трое… возможно родители? - Нет. Они все были примерно нашего возраста. Может на год старше или младше. Примерно где-то так. - Чёрт. А одного из них случайно не звали Хосоком? - Ты сейчас серьёзно? Хотя, подожди-ка – он замолкает на несколько секунд, вспоминая, как один мальчишка называл другого по имени, когда тот упал – вроде да. Да – уже более уверенней говорит он. - Блять. - Ты чего? Что-то не так? - Нет. Да. То есть. Чёрт, Джун зайди пожалуйста – он отходит, пропуская друга в дом. Тот выглядит удивлённым, но всё же проходит вглубь, направляясь в зал, включая по пути свет и усаживаясь на диван. Рядом приземляется Юнги – скажи мне…Только честно. Я ведь неправильно поступил, забрав его сюда – он внимательно смотрит за реакцией младшего. Тот хмурится, но потом всё же отвечает. - Ты волновался за него. Он был без сознания. - Да, но я ведь мог дотащить его до собственного дома, где, наверняка, был Тэхён, он ведь тоже бы помог ему или хотя бы отпустить после. Но я не могу и это…это неправильно. Я не должен насильно заставлять его находиться здесь. - Хён – Юнги вздрагивает, Джун редко называл его так, обычно просто зовя по имени – ты волновался, поэтому и не смог. А потом – он замолкает, пытаясь придумать, как лучше преподнести старшему эту фразу – привязался к нему и… - Хватит. Джун, блять, я ведь позвал тебя сюда не для того, чтобы ты искал мне оправдания. Я и сам прекрасно с этим справляюсь. Ты просто ответь мне, я ведь поступаю неправильно… Ответь мне, почему ты продолжаешь молчать!? Просто ответь, как есть! – Он выкрикивает две последние фразы, но потом, видимо поняв, что был слишком громким, перевел взгляд на дверной проём, боясь увидеть в нём Чонгука, но тот не появляется, и поэтому он вновь смотрит на друга. - Хён – он запинается, встречаясь с взглядом с Юнги – да. Ты поступил неправильно – Юнги после этой фразы поник, хотя и так знал, что Джун ответит на неё именно так. Он и сам понимал, что поступает неправильно – но, хён – он вновь привлекает его внимание – я не осуждаю тебя. Никто из наших не осуждает тебя. Просто поверь мне, ведь на твоём месте я бы поступил также. Я бы тоже забрал Тэхёна, оказавшись в такой ситуации. - Я…Знаешь, спасибо, но… Я ведь думал над тем, чтобы отпустить его. Довести до дома и попросить о встрече или просто номер его телефона, возможно даже адрес. Но я, блять, чёртов трус, который просто не может этого сделать. Я…я слишком сильно привязался к нему, слишком сильно боюсь потерять. А знаешь, что самое хуёвое? Это то, что я понимал, прекрасно, чёрт возьми, понимал, что так оно и будет. Что привяжусь к нему настолько сильно, что потом не смогу отпустить, когда это потребуется, что дам себе волю и буду зависим от него – он замолкает на минуту, ровно на минуту, а Намджун не прерывает образовавшуюся между ними тишину, потому что он просто не знает, что сказать – ты знаешь, я… я такая сволочь. Люди считают нас тварями, и сегодня я убедился в этом. Я тварь, самая настоящая тварь, которая из-за своих дурацких желаний может навредить другим. Навредить серьёзно. - Что у вас произошло? Юнги, что ты сделал с ним? - Я…блять Намджун, я чуть не изнасиловал его! Понимаешь, Джун?! – У младшего глаза округляются, Юнги что..? Он ведь…он всегда держал себя под контролем, всегда… Так что же произошло с ним в этот раз? Юнги не хотел, чтобы это случилось, не хотел, но всё же… - Но ты ведь так этого и не сделал. Ты сказал, что чуть не изнасиловал его. - Только благодаря Джину – он опускает голову вниз, Намджун видит, как у того сжимаются кулаки – это не нормально. Это совсем не нормально. Этого не должно было случиться. Я зашёл слишком далеко…слишком. И если не остановиться сейчас, то будет ещё хуже. - Хён – Джун говорит это не зная зачем. Наверное, потому, что хочет хоть немного успокоить старшего, показать ему, что он всё же не переступил черту дозволенного, но, чёрт, кого он пытается обмануть? Юнги или себя? Конечно он переступил её, просто ещё только наполовину, но это только вопрос времени, когда он окажется за ней полностью. Ведь старший уже сейчас не может контролировать себя, а что будет дальше представить так легко и одновременно так трудно, практически невозможно. - Намджун, ты можешь кое-что сделать? Ради меня, пожалуйста – он вновь смотрит в глаза Джуну, а тот лишь одобрительно кивает. Да, он поможет ему, он всегда помогает – забери его. - Что? - Забери его. Прошу тебя, забери его отсюда. Я не могу отпустить его, даже несмотря на то, что понимаю, что так будет лучше. Пожалуйста, Джун. Отведи его домой. Хосок его брат, он увезёт его сразу же, как только он объявится. Я ведь не сдержусь, сделаю что-нибудь не так и он после этого в лучшем случае будет проклинать меня всю оставшуюся жизнь. Я не хочу, чтобы это произошло. Я…я так люблю…Господи, Джун я так его люблю. Это…это ненормально, так сильно любить кого-то до состояния, когда ты просто не в силах держать себя в руках и…И можешь, не осознавая того, сделать больно. Я не хочу делать ему больно, это то, что я бы сделал в последнюю очередь, но это выходит из-под моего контроля и я не понимаю, что происходит, будто проваливаюсь в самого себя на время. Это пугает. Поэтому будет лучше, если мы просто разойдёмся. Это будет лучше для нас обоих. Мне будет намного легче справляться с самим собой, а он будет в порядке. Это самое главное. Я не смогу отпустить его, даже если и доведу до дома, я просто остановлюсь в самый последний момент. Поэтому прошу тебя, сделай это. - Ты уверен? - Да. Но, давай подождём до завтра, мне нужно мысленно попрощаться с ним, да и к тому же, навряд ли они поедут куда-то ночью. Кроме того, ты сказал, что видел их здесь, они наверняка устали. Если он будет с ними, то за эту ночь я могу снова сделать что-нибудь ужасное, после чего буду жалеть. - Я понял тебя – Намджун встаёт, видимо думая, что разговор закончен и собирается уйти. Юнги согласен с ним, разговор закончен, но… - Джун – он хватает его за запястье и тот оборачивается, внимательно слушая – если завтра я буду против, то, не слушай меня. Только если за ночь всё не измениться, и он вдруг не обретёт ко мне чувства – Юнги сам же усмехается со своих слов – просто забери его. Пожалуйста. - Хорошо – Юнги отпускает его, он уходит, закрывая за собой входную дверь. Юнги поднимается на второй этаж, открывает дверь в спальню и видит Чонгука, лежащего на своей кровати. Он уложил голову на край одной подушки, сжимая в объятиях другую. Что-то внутри приятно отзывается на эту картину, и Юнги хотел бы, чтобы так было всегда. Но всегда – это слишком много для них. Оборотень подходит ближе, мысленно радуясь, что они уже успели принять вечерний душ, который смыл с каждого немного напряжения. Он укладывается рядом с Чоном, укрываясь одеялом и смотря ему в затылок. - Спишь? – Тихо спрашивает он, надеясь, что если младший всё же успел уснуть, то он не разбудит его. Ответа не было несколько секунд, поэтому Юнги пододвигается чуть ближе к нему, но после замирает. - Ещё нет – Чонгук отвечает чуть запоздало, но всё же отвечает, а после переворачивается на другой бок, почти сталкиваясь своим носом с носом старшего. Похоже, он удивлён, что они находятся так близко друг к другу, поэтому отодвигается от него на небольшое расстояние – кто приходил? – В его голосе нет частиц ожидания, и Чонгук, наверняка, спрашивает это только с той целью, чтобы просто не лежать в тишине и пилить друг друга взглядом. - Намджун. Ты слышал о чём мы говорили? - Нет – Юнги на это лишь улыбается, но в комнате темно, наверное, Чон не видит этого, хотя его глаза могли привыкнуть к темноте за то время, пока он разговаривал с другом. - Гуки – сердце младшего затрепетало, раньше его так называли только родители и Хосок, ещё иногда Тэхён, но это было редкостью – можно я – он внезапно сокращает то мизерное расстояние, что создал между ними младший, заставляя того напрячься – сделаю кое-что? - Что именно? – Чон пытается уточнить, но, кажется, старший не слушает его. Он тянет руку к затылку Чонгука, зарывая пальцы в мягкие прядки, а потом приподнимает свою голову и осторожно, бережно целует его в щёку. Чонгук вздрагивает, заставляя Юнги понять, что сейчас произошло. - Чёрт, я…прости – он выдыхает ему в лицо. Опять не смог сдержать свои порывы. Юнги откидывает голову на подушку, всё ещё находясь лицом к младшему, тот лишь удивлённо следит за его действиями и тоже приподнимает голову, заглядывая ему в глаза, а тот лишь пользуется мгновением и просовывает свою руку под голову Чонгука, после приживая его к себе и ей же обхватывая плечи младшего, в то время как вторая ладонь так и остаётся на затылке Чона. Он тянет её до макушки младшего, поглаживая его по голове, и Чонгук успокаивается. Они лежат в такой позе, что ему приходится уткнуться носом в его шею. Юнги прижимается губами к лбу Чона, вновь целуя его, но уже никак не комментируя это, потому что на этот раз всё делалось осознано, в любом случае ему уже нечего терять. - Спокойной ночи, Гуки – Юнги всё ещё продолжает поглаживать его по голове. Чонгук ничего не отвечает на это, просто позволяя себе провалиться в сон, успокаиваемый рукой на своей голове. Прямо как в детстве, когда мама укладывала его спать.