Панкам вы заплатите литровой баклажкой...

Принцесса шла по улице рядом с любовью всей своей жизни. Любовь всей жизни вела себя, на взгляд принцессы как-то странно: от милых знаков внимания шарахалась, от изысканных стихов морщилась и зевала, а при любых попытках хоть как-то сблизиться физически просто удирала к своим мерзким… нет, ну какие они братья, обычные тошнотворные мужики! И что в них нашла столь прекрасная дева? Птица и Гвоздь спокойно топали следом, даже не догадываясь, какие чувства кипят в груди прекраснейшей Мирамистель. -Чего эта… черножопая нас какими-то чепыжами водит? – проворчал Гвоздь, - не нравится она мне, хоть и ебабельная на фигуру. -Мне тоже не нравится. – поддакнул Птица, - и ещё всегда такую рожу корчит… -Так если бы тебя кто облевал, ты бы тоже… - начал было Гвоздь, но Птица возразил: -Вот не надо! Вы с Треской сколько раз… -Так то мы, - развёл рукам Гвоздь, - и траву вечно ты притаскивал, значит сам и виноват. А эту…бля, никак не запомню погоняло, ты ж просто так! Хотя, Треска правильно сказала, тебе похуй, на кого. -Вот-вот, - пригорюнился Птица, - нормальная баба бы давно поняла всё и не крысилась, я что, приглядываться что-ли должен был с таким отходняком жёстким? Треска, а Треска, спроси там, долго ещё? Принцесса Мирамистель напряглась, неужели эти недоумки догадались, что она специально водит их по городу, чтобы подольше побыть рядом с восхитительной и обворожительной Анастасией? Да нет, скорее всего, они, как и все подобные мужланы нечувствительны к прекрасному… Показать им самый дешёвый трактир, и пусть там сидят, в компании себе подобных! -А вот тут, - принцесса махнула рукой, - продают мерзкий гномий самогон. Его нельзя пить без закуски, даже сами гномы… -Самогон! – обрадовались панки, – пошли, прибухнём! Принцесса поняла, что она хотела, как лучше, а вышло как всегда, и тут же попыталась исправить ситуацию, потому, что благородной эльфийской деве совершенно невозможно зайти в подобное заведение, а стоять, как лошадь у коновязи, ожидая остальных, она тоже не была согласна. -А вон за тем углом как раз и обитает Варщик мыслей, - она попыталась повернуть Треску в нужном направлении, но легче было свернуть бронепоезд с запасного пути, Треска стряхнула её руку и побежала следом за друзьями. Принцесса, с трудом удерживая злые слёзы, накинула на голову капюшон своего серо-зелёного плаща и, кусая губы, вошла в богомерзкий кабак. -Бухло бесплатно? – уточнил Гвоздь, и, получив ответный кивок, панки кинулись к бочке. Принцесса в ужасе наблюдала, как её богиня хлебает жуткое пойло наравне с приятелями. Впрочем, не она одна – на панков с изумлением смотрели все, находящиеся в трактире, такого тут ещё не видали. Вдруг кто-то ущипнул принцессу за задницу. Она возмущённо вскрикнула и отвесила наглецу пощёчину. -Ах, ты… - начал было мужик, хотевший всего лишь снять шлюху, но тут перед ним возникли Птица и Гвоздь. Треска сунулась было с ними, но её задвинули за спины. -Чё надо? – поинтересовался Гвоздь, умудряясь смотреть сверху вниз на мужика на полголовы выше себя. -Въебать? – предложил Птица. -А дайте я! – завопила Треска, - я тоже хочу! -Чё, ваша что ли? – мужик ткнул пальцем в принцессу. Та хотела было разразиться пламенной речью, но предусмотрительная Треска ткнула её в бок, и прекрасная Мирамистель издала писк придавленной мыши. -Так бы и сказали, - мужик разочарованно пожал плечами и пошёл за кружечкой самогона и свиными ушами на закуску. -Ну, вот, - расстроился Гвоздь, - даже ебальник начистить некому! Тухло у вас… -Пошли к барыге, - решил Птица, - мож косячок забьём и поживее будет? -Да, пошли скорее, - Треска подхватила парней под руки, - похмелились, можно и забить! Принцесса обреченно повернулась к двери, и троица панков отправилась за ней следом. *** Светлейшая Владычица королева Альбуцидэль нервно ходила взад и вперёд по тронному залу. Следом за королевой ходила небольшая свита из пяти фрейлин, трёх советников, пажа и малого оркестра менестрелей с двумя певцами. Когда королева разворачивалась, в свите возникала некоторая путаница и волнение, потом перестроение заканчивалось и всё начиналось сначала. Причина королевского беспокойства была всем понятна и вызывала всемерное сочувствие, в отличие от раздолбая - короля королева Альбуцидэль пользовалась если не горячей любовью, то несомненным уважением подданных. Правда, за глаза её называли «Железной Сучкой», но очень почтительно. И вот теперь, три демона портили всю картину мира! А самое неприятное не то, что муженёк умудрился с ними коротко сойтись и упиться в хлам, а то, что родная дочь, насчет которой мать строила далеко идущие планы, взяла да и влюбилась в демоницу! В расстройстве королева резко сменила направление движения, запнулась о собственный шлейф и чуть не упала, благо верные фрейлины успели мгновенно среагировать и подхватить повелительницу. -Рррр…- добрейшая и прекраснейшая королева стиснула зубы. Фрейлины мгновенно отскочили на безопасное расстояние. Королева подошла к трону, подумала, развернулась и широкими шагами вышла из зала. Спустилась в сад, тут ей на глаза попалась клумба с её любимыми цветами. Цветы выглядели, прямо сказать, не очень. Даже более того, какими-то дохлыми они выглядели, ну, а как бы им ещё выглядеть, после того, как их познакомили с богатым панковским внутренним миром? Это было последней каплей. Добрейшая и справедливейшая из королев стиснула кулаки и пробормотала себе под нос: - Видит небо, я этого не хотела, но придётся прибегнуть к крайним мерам… *** Старый Варщик Мыслей повёл ушами – кажется, наклёвывалось что-то интересное. Он встал, проверил давление в котле, подкрутил пару гаек. Котёл был старше самого Варщика, причём намного, и достался ему в наследство от отца, а тому от его отца и так далее…история обретения котла родом Варщика терялась во тьме времён. Варщик мыслей, похожий на располневшего и подросшего мастера Йоду с бородавками поскрёб ногтем треснутое стекло манометра, вытащил сетку с мыслекамнем, открыл клапан сброса давления. Потом повернул краник внизу котла, и в бутылочку хрустального стекла весело побежала нежно-розовая струйка эликсира. Варщик мыслей достал мыслекамень из сетки, обтёр чистой салфеткой и поместил на специальную полочку, рядом ещё с двумя такими же. Котёл и камни были величайшей редкостью, древними артефактами, позволяющими из мыслей любого разумного существа получать необыкновенные эликсиры, которые Варщик с успехом продавал. Жаль, в последнее время все эликсиры были слишком уж однотипными… Эльфийские мысли давали розовый афродизиак разной силы, гномьи – зелье неустанной работы, орочьи – эликсир берсерка. Варщик экспериментировал, смешивал их в самых разных пропорциях. Он усмехнулся, пожалуй, самый интересный результат он получил, смешав эльфийский и гномий эликсиры – тогда не один бордель на ушах стоял, да, были весёлые времена. А сейчас всё какое-то бесцветное, бледненькое, мысли точно разбавленные. Старик прислушался, усмехнулся, нет, если предчувствия его не обманули, вскоре к нему пожалуют гости, способные основательно перетряхнуть этот сонный мирок. *** -Вот это ни хера себе! – восхитился Гвоздь, рассматривая раритет, - вот это агрегат! У бати похожий был, но этот круче! Птица почесал в затылке, потом кивнул: -Этот однозначно круче. Но у бати твоего самогон зачётный получался! Помнишь, как мы поминки устраивали… -Хрен такое забудешь, - Гвоздь постучал по боку котла и тот отозвался гулким звуком, - потом на автопилоте до гаража ползли. - А зачем ползли – забыли, - Треска тоже подошла к котлу, - главное, что в гараже решили догнаться, нас твой батя утром оттуда выпинывал. Птица оглянулся, увидел Варщика мыслей и выпалил: -Да пребудет с тобой сила, мастер Йода! Варщик Мыслей сразу понял, что пришли те, кого он так долго ждал… После долгой, упорной и не слишком честной торговли, в которой обе стороны прибегали к самым разным уловкам, договорённость была достигнута. По правде сказать, Варщик бы и не торговался, но освящённый веками ритуал должен быть соблюдён, поэтому они договорились – за мысли трёх панков по большой бутылке эликсира, за принцессу – маленькую. Прекраснейшая Мирамистель хотела было оскорбиться, но передумала, решив, что во время выкачки мыслей будет сочинять сонет для своей любимой, и пусть только Варщик попробует сказать, что её мысли жидковаты! Она решительно села в кресло и Варщик положил ей на голову мыслекамень. Хитрая принцесса жалобно спросила: -Любовь моя, не могла бы ты подержать мен за руку, очень я робею… -Чего? – не поняла Треска, - сама ж говорила, что это как два пальца об асфальт! -Ой, мать, чё ты как не родная, - заржал Гвоздь, - хошь я её за ручку подержу? Или вон, Птица, типа извинение! -Не надо! – фыркнула принцесса. – обойдусь без ваших вонючих грязных лап! -Было бы предложено, - обиделся Птица, рассматривая свои руки, - не такие уж и грязные! Гвоздь подозрительно изучал мыслекамень, обнюхал его и даже хотел отколупнуть кусочек, но Варщик придержал его руку. -Э. ты чё? – Гвоздь вырвал руку, - я ж проверить… Чё это за сопли застывшие? А башка от них не попачкается? Треска захихикала, меньше всего Гвоздя беспокоила чистота башки, главное чтоб ирокез стоял, значит, что-то задумал. А мыслекамень и правда был похож на огромную козюлю из носа великана, неаппетитного зелёного цвета. Впрочем, наполняясь мыслями принцессы он постепенно цвет менял на приятно-розовый. Когда на камне не осталось ни одного зелёного пятнышка, Варщик подцепил его щипцами, положил в сетку и опустил сетку в котел. Закрыл герметичную крышку, завернул винт и поджёг горелку под котлом. -Вот так. – он сделал приглашающий жест, доставая с полки чистый мыслекамень, - следующий… -Любовь моя, - принцесса ухватила Треску за локоть, - позволь мне прочитать тебе посвящённые тебе стихи… Треска скривилась, но место в кресле занял Гвоздь, и ей больше ничего не оставалось… Гвоздь поёрзал, устраиваясь поудобнее, подмигнул Треске и спросил: -Петь можно? Варщик кивнул, пение он любил… Гвоздь заголосил: -Я рухнул как куча дров, и поднимусь не скоро! Видать объелся грибов, по ходу мухоморов!* Камень на его голове начал наливаться чернильно – фиолетовым цветом. Когда Гвоздь дошёл до припева, друзья подхватили, и под крышей Варщика зазвучало на редкость спетое и спитое трио: -Три вагона дихлофосу, батарейка! Три вагона дихлофосу, батарейкаааа!!!* Когда очередь дошла до Птицы, Варщик мыслей осторожно спустил пар в котле, открыл крышку и вытащил сетку с первозданно – зелёным камнем. Камень он обтёр и положил на голову Птице, а сам открыл кран и подставил бутылочку под ярко-розовую струйку. Эликсир был неплохой концентрации, но, к сожалению, совершенно стандартный, эльфийский. Варщик покосился на два полных камня, лежащие на полочке: тёмно – фиолетовый с серебристой искрой и изумрудный с золотыми разводами. Это было настоящее сокровище, он не будет с ними торопиться… Птица прикрыл глаза и вдруг забормотал себе под нос: -Нечто, поглощающее все больше и больше плоти, смачно чавкающее останками былого, порождает само себя из себя же, это и есть то самое чудо, которого желал создатель, совершенная жизнь, пожирающая сама себя изнутри, смешно, что совершенные создания не могут существовать, потому что они этого не выносят, и начинают жрать себя изнутри, раздирать свою плоть и жадно её поглощать, ибо вкуснее неё нет ничего, потому что она идеальна, и нет ничего идеальнее этой плоти, плоти, постоянно меняющей вкус и текстуру, то, на что неспособен никто, кроме самого совершенного существа, именно поэтому оно заперто в этом порочном кругу самопожирания, что бы больше никто не мог прикасаться к совершенству, оно само сожрёт себя, сколько бы раз оно не восстановилось, рано или поздно, величайшее блюдо всех времён закончится, о да, оно знает это, знает так же чётко, как вкус собственной плоти, такой сочной, невообразимо божественной плоти. Никому, ничего, нет, не надо, не трогать, не смотреть, только я, только я, только я, только я. Я могу, я буду, я сожру, я поглощу, что бы никто не видел, я само стану собой же, потому что выше меня, лучше меня уже ничего не будет, именно поэтому я сожру себя, я должно завершить процесс, что бы не стать этапом, я хочу стать вершиной, для этого нужен материал, совершенный материал, а нет материала совершеннее, чем я, поэтому я стану собой, но лучше, нет, нельзя лучше, можно только собой, лучше ничего не будет, я есть лучше, я постоянно становлюсь лучше, я пожру себя и когда нибудь, когда нибудь, когда не останется меня, то не будет и никого лучше меня, потому что меня уже не будет… -Птичку понесло, – констатировал Гвоздь, - на хрена ему посторонняя дурь, если его от собственной так торкает? Камень на голове Птицы вдруг начал менять цвета, с красного на синий, потом засветился изнутри. -Как мигалка полицейская, - восхитилась Треска, - Птичка, хорош! Варщик мыслей аж языком прицокнул от восторга, такого он в жизни не видел. Третий камень занял своё место рядом с первыми двумя, Варщик, нетерпеливо потирая руки, вручил всем их гонорары, и выпроводил визитёров. Ему хотелось скорее остаться один на один со своим новообретённым сокровищем. *Песня "Батарейка" гр.Четвёртый дуст