В поисках невесты

Улькиорра вздохнул и посмотрел на заползающее за горизонт солнце. Шиффер уже неделю приходил сюда, и каждый раз упорно сидел до самого вечера, глядя, как угасает закат. Чем-то заходящее солнце напоминало ему Ее – рыжую девчонку, которая внезапно ворвалась в его жизнь и так же внезапно из нее исчезла. Ее отъезд причинил ему больше боли, чем он мог предположить. Спускаясь вниз на завтрак, он невольно ожидал, что сейчас увидит рыжую макушку и приветливые серые глаза, что сейчас услышит ее голос: «Доброе утро, а мы только Вас и ждем». И, глядя на опустевший без нее обеденный зал, Улькиорра признавал, что привязался к ней намного сильнее, чем думал. Первым его желанием было догнать ее, поехать рядом, не отпускать. Но он не смог – не посмел. Почему-то он развернул коня, неловко махнув на прощание. Он увидел, что она чуть не плачет, и мысленно стер слезы с ее щек. «Не плачь, не надо. Ты же мне обещала». Придя в комнату, Улькиорра отцепил уже засохший букетик ярко-оранжевых цветов, что Она подарила ему на прощанье. Сердце неприятно заныло, затрепыхалось. «Орихиме…». Жаль, что он так и не назвал ее по имени. Перед глазами до сих пор стояла ее застенчивая, но такая светлая улыбка, искрящиеся радостью глаза, водопад огненных волос. Как же ему теперь всего этого не хватает!.. На его столе до сих пор лежит тот томик стихов о любви, который она ему дала. Вот только читать их Шиффер не смеет – без нее они снова кажутся пустыми, бессмысленными словами. Просто набор фраз, без души, без сути. Ему нужна Она – только с ней эти стихи снова станут чем-то живым, важным. «Надеюсь, ты еще прочтешь их мне вслух, Женщина». Теперь у него появилась привычка – до обеда как минимум час проторчать в библиотеке, сидя на теперь уже Их диванчике. Улькиорра и раньше был там частым гостем, но теперь заходил каждый день, читая баллады и рассказы менестрелей. В его голове до сих пор звучал звонкий, как журчание ручейка, голос: «Я люблю любовные стихи. А еще люблю баллады». Улькиорра перечитал все, какие нашел, объясняя это простым интересом, но четко понимая, что ждет. Ждет, когда снова ее встретит, чтобы перечитать их вместе с ней. Теперь на его лице еще реже можно было увидеть эмоции – Шиффер тщательно прятал их от всех. Вот только Нелл ему обмануть все равно не удалось. - Скучаешь? Этот вопрос она задала неожиданно, глядя в невозможно синее небо. Улькиорра метнул на подругу детства быстрый взгляд и нарочито спокойно сказал: - Не понимаю, о чем ты. - Да брось, - отмахнулась она, - я же вижу, что скучаешь. - Тогда зачем спрашиваешь, - вздохнул Улькиорра. Она всегда видела его насквозь, и иногда это жутко раздражало. - Хотелось, чтобы ты сам это сказал, - усмехнулась зеленоволосая, - Больно? Улькиорра отрицательно качнул головой, прекрасно понимая, о чем она. Больно не было, скорее как-то… скучно и противно. Слишком обыденно, слишком серо было в мире без ее улыбки, заразительного смеха и ярких волос. Только противная чавкающая пустота в сердце несказанно мешала. Но больно не было. *** Он был не одинок в своей тоске. Юная герцогиня теперь напоминала восковую куклу со стеклянными, лишенными жизни глазами. И Шиффер прекрасно понимал, из-за кого улыбка на ее лице померкла, уступив место жалкой гримасе боли. - Вам больно… Я понимаю. Сказал, просто чтобы дать понять, что она не одна, что не все так плохо. Улькиорра, как всегда, смотрел на догорающее солнце, когда Рукия подошла к нему, неслышно шурша юбками. Не сказала ни слова, просто встала рядом – бледная, осунувшаяся. Улькиорра действительно понимал ее – после отъезда Иное он чувствовал себя так же паршиво. Хотелось плюнуть на все, запереться в комнате, устроить истерику. Вот только он смог взять себя в руки, смог начать просто ждать Ее, а эта хрупкая девушка – нет. Она не смогла. - Я тоже. Не сказала, а прошелестела. Улькиорра повернулся, вгляделся в ее похудевшее лицо. Огромные синие глаза, почти черные на фоне мрамора кожи – такие печальные. Море тоски, черной безысходности, какого-то странного страха. Захотелось заорать, схватить ее за плечи, встряхнуть… Да что угодно сделать, чтобы она очнулась, чтобы перестала изводить себя, чтобы снова научилась смеяться! «Да ты сам чувствуешь тоже, что и она», - усмехнулся Шиффер, сжимая в руках маленький томик стихов. И от этого легче. Действительно легче. *** Он сидел на том самом фонтане, рассеянно гладя холодный мрамор. И в его памяти всколыхнулись слова, глухо произнесенные ее голосом: "Мы уезжаем завтра". И какой болью они отозвались тогда, в его еще толком не проснувшемся сердце! Шиффер горько усмехнулся, проводя рукой по ледяной воде. «Не надо, вода холодная…», - так он ей сказал, прежде чем забрать ее руки в свои. «Она бы ругалась сейчас», - ехидно подметил внутренний голос. Улькиорра только отмахнулся и встал, отряхивая безупречный черный камзол. Не стоит тревожить сердце ненужной болью, нужно только ждать. «Возвращайся скорее, и не плачь там. Ты же обещала…». *** «Улькиорра, смотри, бабочка!». Шиффер резко вздрагивает и открывает глаза, поспешно обводя взглядом пустой парк. Слишком уж четко прозвучал ее голос, как будто Она стоит перед ним. «Орихиме…». Улькиорра вздохнул, снова прикрывая глаза. снова всплыла картинка из недавнего прошлого – Иное стоит, широко улыбаясь, и показывает ему цветы. Помощник Бьякуи слегка усмехнулся – она так полюбила этот сад! И как она потом часа три таскала его по всему обширному розарию, требуя, чтобы он посмотрел на цветы. Причем на каждую клумбу отдельно! А он наблюдал больше за ней, чем за цветами. За ее улыбкой, за ее глазами, за ее хрупкой фигуркой… «Улькиорра, а какой твой любимый цвет?». Опять слишком четко, слишком реально! Хочется протянуть руку, коснуться рукой шелковых волос, провести по гладкой медовой коже… А потом открыть глаза и осознать, что она далеко. И долго еще будет далеко. Шиффер устало вздохнул, приглаживая непослушные черные пряди. Как она тогда спросила его – он даже растерялся. А ведь и правда, теперь его любимый цвет – точно оранжевый. «… Изумрудный. Как твои глаза». Улькиорра вскочил со скамейки, стискивая зубы и крепко сжимая кулаки. Черт, вот ведь! Ее голос… Она преследует его, не давая уйти в себя, вытаскивая, упрямо напоминает о себе. Улькиорра посмотрел на заходящее солнце, играющее всеми оттенками рыжего и золотого. - Я жду тебя, Женщина, - одними губами выговорил он, - ты только возвращайся.