Сцепка

      На берегу реки сквозь заросли Лютик увидел знакомую белую макушку.              — Привет, Геральт! — выпрыгнул он из-за кустов. — Рыбачишь?              — Нет, — недружелюбно оскалился ведьмак. — Я не могу спать и ловлю джинна.              — О! — патетически воскликнул бард, а потом недоуменно уставился на ведьмака. — А как это связано?              — Не знаю, — сжал челюсти Геральт и размашисто бросил сеть.              — Ну ладно, — сказал Лютик. — Тогда я балладу сочиню, — добавил он и принялся декламировать: — Раз он в воду закинул невод, пришёл невод с тиною речною!              Геральт клацнул зубами. Вытянул и бросил снова.              — Другой раз закинул он невод, — не обращая на угрозу убийства внимания, пропел Лютик, — пришёл невод с травою речн…              В вытащенной сети чернел глиняный сосуд.              Лютик заткнулся и кинулся к ведьмаку, загребущими руками отобрал добычу.              — Джин! Там джин! У тебя получилось!              — Тут магическая печать, болван! Осторожнее!              Но куда там! Печать осталась в пальцах у Геральта, а кувшин — в руках у поэта. Выскользнул и разбился о камни.              — Упс…              — Блять! — зашипел Геральт, падая на колени, чтобы собрать осколки. — Взялся здесь на мою голову!              Внезапно налетел ветер, закружились листья.              — Это джин? — обрадовался Лютик. — Сейчас я загадаю!.. Пусть…!              — Иди на хер, Лютик! — ведьмак схватил его за рукав.              — Нет, это ты иди в задницу! — вырвался бард. — Пусть прекрасная…!              Но магический вихрь стих так же внезапно, как и поднялся.              — Куда делся джин? — вертясь по сторонам, вопросил Лютик. — Я ещё не загадал!              Геральт зло уставился на него. Кулаки сжались. Лютик попятился, споткнулся о корягу и едва не упал.              Геральт двинулся на него, потом плюнул и развернулся, намереваясь уйти. Вдруг его прострелило, вытянуло в струну, кинуло спиной на траву, и через мгновение он увидел, как к нему приближается такой же деревянный трубадур.              — Что происходит, Геральт? — пуча глаза, заголосил Лютик. — Тело меня не слушается! Помоги!              Но ведьмак не мог помочь — он сам корчился на земле, пытаясь вернуть контроль над мышцами, и только с ужасом наблюдал, как расстегиваются его штаны, и оттуда высовывается член, стремительно удлиняется, утолщается и твердеет.              — Блять…              — Блять! — ещё громче завопил Лютик, видя то же самое и чуя, куда его клонит. Неведомая сила расставила его ноги так, что порвались портки, поставила над Геральтом и резко опустила вниз.              — А-аа! — закричал Лютик.              — У-уу, — замычал Геральт. Он почувствовал, как его член насухую погружается в тугую, до красных кругов перед глазами гладкую тесноту. Медленно, но неизбежно, и Лютик при этом орёт как бешеный.              — Сука-ааа! Гера-ааальт!              Геральт тужился пошевелиться, стискивал зубы, но и мизинцем дёрнуть не мог. Радовался, что хоть не его на бардов кукан насадило.              Зад вобрал в себя член полностью, ягодицы шлепнулись о ведьмачий пах и… немощь прекратилась. Схлынула волной.              — Геральт, я снова управляю собой! — обрадованно воскликнул Лютик, рыпнулся встать. — А… А… Не получается! Геральт! Не получается!              Задница словно приросла к члену.              — Блять, — рыкнув, застонал ведьмак и с психа откинул голову на траву. Член внутри сместился, и он застонал уже по-другому, от пронзившего удовольствия.              — Геральт, он движется! — совершил гениальное открытие Лютик. — Вытаскивай! Вытаскивай!              Он потянул зад вверх, Геральт двинулся бёдрами назад, упёрлись локтями, коленями, пятками, кому чем было удобно.              — Ы-ыы…              Член вышел ровно до головки и застрял.              — Тащи сильнее!              — Ы-ыы.              — Блять.              Лютик опустился до упора, поднялся, потянул.              — Не выходит! Геральт, помогай!              Опустился, поднялся, потянул. Опустился, поднялся, потянул, опустился, поднялся…              Ведьмак, держа его за тощие ляжки, с силой насаживал на себя, затем подкидывал вверх. Насаживал, подкидывал.              — Блять, не могу, — вздохнул он и отпустил, раскинулся на траве. Лютик плюхнулся ему на грудь, опаляя сиплым дыханием.              — Ты что? — прохрипел он.              — А ты?              Они посмотрели друг на друга.              — Блять, — сказал Геральт и сглотнул, пробуя смочить пересохшее горло.              Нервы ещё пронизывала сладость. Тело вымоталось от наслаждения, расслабилось. На висках выступил пот.              Хотелось ещё. Но это было ненормально.              Они ведь сейчас натуральным образом трахались. То есть как раз ненатуральным.              До Лютика тоже дошло.              — Что это с нами, Геральт?              — Похоже, ты всё-таки загадал желание. «Иди в задницу, Геральт!» Радуйся, джин, блять, исполнил.              — Но не таким же буквальным образом!.. Ты тоже, кстати, орал: «Пошёл на хер! Пошёл на хер!» Доорался, поздравляю.              — Блять…              — Блять…              — Что делать будем?              Геральт задумался. Лютик тоже. Но Лютик совершенно не умел сидеть спокойно.              — Только не ёрзай! — взмолился, выгибаясь, ведьмак.              — А, извини, забыл. Мне самому как-то… эээ… непривычно.              Бард наконец угомонился, и Геральт смог мыслить рационально, головой, а не тем, что в заднице трубадура.              — Джин оказался с чувством юмора, сука. Не думаю, что у нас получится самостоятельно освободиться. Придётся просить помощи.              — У кого? — вытаращил глаза Лютик и завозился.              Геральт, прикусывая губу, зашипел и назидательно шлёпнул его по заду. Поэт вскрикнул и ещё яростнее задергался. Ведьмак едва подавил стон и зарёкся хоть как-то трогать «наездника».              — Поскольку наша… эээ… ситуация имеет магический характер, — сказал он, — то и обращаться за помощью надо к магам.              — Я в таком виде должен показываться магам?! — Лютик опять двинул бёдрами. Геральт взвыл. Вернее, застонал. На весь берег.              — Нам придётся! — рассвирепел он после. — Или ты хочешь просидеть на моём члене всю жизнь?              — Н… нет, — согласился бард. — Но как мы доберёмся до чародея? Ближайший город в половине дня пути.              — Хм…              Геральт напряг извилины, но разве возможно нормально думать, когда твой член в узкой дырке, и блядский певун мгновенья сохранить неподвижность не в состоянии? А ещё его томные всхлипы, как назло!..              Однако Геральт совладал с собой. Правда, перед этим тоже выпустил несколько влажных стонов, а потом наконец зафиксировал барда за бёдра на себе.              — Синяки останутся, — заверещал Лютик.              — Лучше синяки на несколько дней, чем мой член в заднице навсегда. Заткнись и делай, что я скажу. Дальше по берегу моя лошадь. Мы сядем на неё и поедем. Доберёмся быстрее, чем за полдня.              — Мы в сцепке даже до лошади не доберёмся! А уж ехать!              — Заткнись, — убедительно посоветовал ведьмак. И по сверкнувшим глазищам Лютик понял, что пора заткнуться. Хотя бы на чуточку. Геральт сурово осмотрел их совокупившиеся тела, подхватил барда под ягодицы и за поясницу и поднялся на ноги. С трудом. Пот опять прошиб его. От сладости помутнело перед глазами.              — Геральт… Прости, я не могу больше затыкаться, — к тому же просипел обмякший Лютик, — ты делаешь мне слишком хорошо.              Геральт неаккуратно тряхнул его.              — Что? — айкнул Лютик, но сразу пришёл в кондицию, удивлённо задрал брови. — А! Тебе тоже хорошо?              Ведьмак тряхнул его ещё неаккуратнее.              Охнули оба.              Геральт выругался и понёс Лютика гораздо аккуратнее. Через три шага — совсем аккуратно. Через десять — совсем-совсем-совсем аккуратно. И всё равно при каждом шаге член тёрся внутри узко-горячей задницы. Развязанные штаны спадали, а модные портки Лютика разъезжались по швам. Лютик обвил ногами его талию, висел на шее, как второй ведьмачий медальон — школы «Извращённые мужеложцы», и попискивал куда-то под подбородок.              Сука. Блять.              — Хорошо, что я мутант и могу дотащить твои кости, — заметил ведьмак. — Тебе повезло, что мы пожелали друг другу именно в таком раскладе, а не наоборот.              — Да, иначе не представляю, как бы мы передвигались, — кивнул Лютик, — ведь я бы тебя не донёс.              На самом деле он это представил в красках. И его разобрал дикий смех. И поэтому он опять заскакал на члене.              Геральт с радостью отвесил ему оплеуху.              Они добрались до лагеря, который накануне разбил ведьмак. Гнедая, с белой полосой на носу, кобыла щипала колючую траву. Вещи в баулах и мечи в ножнах лежали на высоком пне.              — К счастью, я их не успел разобрать, — сказал Геральт, поднося барда к вещам. — Бери, приторочим.              Лютик послушно повернулся, наклонился… Разряд удовольствия прокатился по нервам. Геральт едва не выронил ношу.              — Осторожнее, Лютик! Не принимай меня за любителя мужских задниц!              — А, — обиделся музыкант, — так ты меня принимаешь за поклонника членов? Спроси любую графиню, купчиху иль цветочницу в любом королевстве, и они тебе скажут, что я охоч до девиц, а не мужиков!              — Тогда не дёргайся.              — Ты сам меня дёргаешь!              Они померились взглядами, и Геральт, матерясь, понёс его и свои котомки к лошади. Держал Лютика, пока тот приторачивал к седлу. Искусал до крови губы, пока тот, покряхтывая, возился. Измучился. Оставалось самое простое — забраться на лошадь вот такой вот каракатицей.              Бард был тяжеловат. Геральт посадил его на край пня, чтобы отдохнуть. Лютику пришлось отклониться назад и опереться на руки, ища удобную позу. Но поза получилась убийственно пошлой. Ноги всё ещё обвивали бёдра ведьмака.              — Геральт, если кто-нибудь сейчас придёт на этот берег, нас примут за любовников.              — Закрой рот, я думаю.              — Геральт, мне неудобно: в задницу впиваются щепки.              — Блять, а то, что в задницу впился мой член, тебе удобно? Заткнись, а то до чародея не доедем: я просто вырежу себя из… тебя.              Лютик насупился, но заёрзал, пытаясь сдвинуть пятую точку с щепок. Возвратно-поступательными движениями. Член заскользил, высовываясь по головку и пихаясь глубже некуда. Там было тесно и обалденно.              — Блять, — застонал Геральт и ватными руками схватил барда за шкибот, — ты меня трахаешь. Прекрати!              — Это ты меня трахаешь, — огрызнулся бард. — Уже целую вечность.              — Не трахаю!              — Трахаешь! И знаешь, что я заметил?              Геральт перестал корчить рожу, как у клыкастого баргеста, и внимательно прищурился.              — Ты не кончаешь, — сообщил наблюдение Лютик. — На сколько тебя обычно хватает?              Ведьмак смутился, отпустил его, отряхнулся.              — Ну… Пока горит свеча…              — Геральт, — пригрозил пальцем Лютик.              — Ладно, половина свечи. Хорошо-хорошо, четверть маленькой свечи.              — То-то же. А сейчас бы уже две толстенных эльфийских свечи сгорели. Я тоже возбуждён, — Лютик вытащил из прорехи порток свой зрелый стручок и потряс им. — Был на грани и не излился.              — Поганый джин потешился на славу, — сообразил ведьмак, отворачиваясь от бесстыжего безобразия, — продлил наши мучения. Ладно, в дорогу.              Залезть на кобылу удалось только с пятнадцатой, наверно, попытки, предварительно модернизировав седло. В процессе проб и ошибок Геральт раз сорок был близок к тому, чтобы кончить, и примерно столько же — чтобы прикончить то гогочущего, то стонущего, то раскорячивающегося, то матерящегося трубадура. Сам вспомнил и озвучил всю брань южных и северных народностей. В животе плавала густая, тягучая сладость, скапливающаяся ещё на головке и в яйцах, которую хотелось выплеснуть спермой, но никак не выходило.              Всхлипывающий, обмякающий и рвано дышащий Лютик раздражал.              — Откинься на холку и шею Плотвы, — распорядился ведьмак, — и держись.              — За что?              — За гриву. Как-нибудь держись уже, Лютик. Я хочу поскорее расцепиться с тобой и пойти своей дорогой.              Лютик лёг. Поёрзал, заставляя Геральта незаметно осоловело выдыхать, и, задрав руки вверх, ухватился за уши лошади.              — Теперь мне некуда деть ноги, — капризно сказал бард, махая ими в воздухе.              — Г-рр, — зарычал Геральт, опять едва не кончая, и со злостью пристроил его ноги себе на плечи.              — Да уж, — критично осмотрел получившуюся позу Лютик, — отличненько. Мы будто трахаемся на лошади.              — Мы не трахаемся, — упрямо повторил Геральт и понудил лошадь. Плотва пошла. Степенно. По неровной береговой почве. Переступая через корни деревьев, попадая на кочки. Все предыдущие несчастья разом показались пустяковыми.              Круп колыхался, и член ритмично ходил туда-сюда. Геральт силился его удержать, сидеть неподвижно, да это было нереально, езда на лошади к этому не располагала. Он стискивал в пальцах поводья, терпел, делал каменное лицо, задерживал дыхание, однако оно при каждом неверном шаге Плотвы предательски вырывалось изо рта хриплым или томным стоном. Ноги натирали плечи. Дырка оставалась жутко узкой и сжимала до одурения плотно.              Лютик покряхтывал и кусал губы. Он уже завёл руки назад и обхватил шею Плотвы, но и в таком положении умудрялся изгибаться. Его зад насаживался на член в такт шагам кобылы. Портки совсем разорвались, в прорехе хорошо виднелись загорелые в странствиях худые ягодицы, во всей красе торчал стояк с розовой головкой, тоже покачивающийся в такт, и сжавшаяся в орешки мошонка. Бард закатывал глаза и причитал.              — Геральт, когда это кончится? Это ужасно, Геральт! Это позор для меня. Конец моей репутации.              — Сам виноват, — взорвался ведьмак. — Просил же не трогать кувшин. Нет, надо распустить свои руки, пустить в ход неугомонный язык! Вечно лезешь мне поперёк дороги! Откуда ты вообще взялся на моём пути! Век бы тебя не видеть и не знать!              Тропинка свернула с берега и превратилась в тракт. Плотва, почувствовав под копытами твёрдую накатанную телегами землю, побежала быстрее, перешла на рысь. Геральту стало не до обвинений. Зад подбрасывало в седле, член толкался в дырку со стремительной силой, вдалбливался по яйца. Удовольствие накрывало. Волны наслаждения со страшной скоростью сменяли друг друга.              Лютика качало. Его сапоги ударялись о плечи, грудь, щёки. Он цеплялся за гриву, круп, штаны ведьмака, вскрикивал и молился. Закрывал глаза и сглатывал. Геральт сдерживал Плотву и его держал под колени.              Комичное спаривание не прекращалось.              Геральту нравилось. И это было плохо. Он был согласен помучиться противоестественным соитием, но гнать к городку, который уже завиднелся меж сосен.              — Геральт! Геральт! Помедленнее! Я не могу… умираю…              — Отчего? — рыкнул ведьмак.              — Твой член на что-то там давит… Мне так приятно, что я сейчас в обморок упаду. Или умру.              — Дурак! Мне наплевать на тебя. Я хочу от тебя скорее избавиться и уехать на другой конец света, чтобы больше тебя не видеть.              Ведьмак припустил лошадь. Бешеное спаривание продолжилось. Он сам еле выносил пытку. Отдаст чародею любые деньги.