Сцепка

      Город назывался Риндой. У деревянных ворот стояло много желающего попасть внутрь народа, и каждый — стар и млад — пооткрывали рты, когда на всём скаку мимо пронеслись яростно трахающиеся всадники. Один лежал на холке с задранными ногами и в его голый зад вдалбливался немаленький инструмент второго, беловолосого. По лицам обоих можно было понять, что процесс им нравится.              Но он не нравился добропорядочным торговцам, стражникам и мамашам крикливых детей.              — Бесстыдники! — закричали им вслед. — Мужеложцы! Падаль! Выродки! Убирайтесь отсюда!              У Геральта своих проблем в виде бурного спаривания хватало, чтобы на ненавистников и завистников заморачиваться.              Хотя ему сейчас было хорошо. Очень-очень хорошо. О-оочень-о-ооче-еень хорошо. Потому что блядская дырка, спасибо магии, не растянулась, осталась узенькой, а совать в неё было чёртовой пыткой. А Плотва, сука, скакала галопом. Ведьмак подозревал, что она делала это специально: вероятно, ей тоже не нравились мужеложцы. Ну или наоборот — она думала, что хозяину это нравится и помогала ему.              Геральт решил, что от продолжительного траха сходит с ума, раз думает о мыслях лошади.              А ещё ему казалось, что Лютик как-то подозрительно активно подмахивает ему и до неприличия пошло стонет. Уж не вошёл ли потаскун во вкус?              — Геральт, помедленнее, — попросил, облизывая губы, бард. Вот, точно — не хочет к чародею, хочет время потянуть. Ведьмак припустил кобылу. А то сам войдёт во вкус.              Улицы заполонил народ. Ремесленники, купцы, их жёны и подмастерья вываливались из дверей, выглядывали из окон посмотреть на экзотический срам.              — Ух ты! Во дают!              — Да это же поэт Лютик, что давеча мою дочь обесчестил! Теперь вот его пользуют! Так его, белоголовый, так!              — Моя репутация, Геральт! — запричитал Лютик. — Она погублена! Тобой!              — Мной? — разозлился ведьмак и всадил ему так, что чуть не сломал член, да к тому же скрутило самым ярким удовольствием. — Блять, Лютик, заткнись! Мы почти приехали. Отцеплю тебя и убирайся восстанавливать репутацию.              В них полетели очистки, помидоры, цветочные горшки. Геральту на волосы посыпалась чечевичная каша. Лютик поймал продолговатый предмет из дерева, сильно смахивающий на мужской орг…              — Тьфу ты, блять! — взвизгнул он, отбрасывая вульгарную штуку. — Мне только второй не хватало. Геральт, твоя, мне чуется, побольше.              — Уже приехали, — наградил его свирепой мордой Геральт и повернул Плотву к приземистому дому с вывеской чародейского цеха. — Эй, нам нужен магик! — крикнул он, не решаясь слезть на землю. Ноги Лютика наконец улеглись на плечах спокойно. Ну, относительно спокойно — это же были ноги неугомонного Лютика.              — Мне стыдно, Геральт, — изворачивался бард, пытаясь посмотреть на дверь, дом, улицу и всё подряд. — Не хочу, чтобы меня видели голым и с твоим членом в заднице. В момент, когда я очень хочу кончить.              — Да, твоя рожа в этот момент преглупейшая, — ввернул шпильку ведьмак. — Перестань уже возиться. Я тоже много чего не хочу. И хочу тоже.              — Тоже хочешь кончить? Нет, только не в меня! А ладно, пофиг уже, кончи в меня…              Из дверей домика выскочил растрёпанный эльф, узрел картину и… Его челюсть упала на дорогу. Геральт прямо слышал её грохот о камни.              — О! — таращился эльф. — О-оо! О-ооо!              Геральт заскрипел зубами. Лютик, дурашливо улыбаясь, помахал рукой.              — Эй… приве-еет.              Эльф наконец поднял челюсть и смог перевести звуки в стандартную речь.              — Оу, ребята! — проговорил он, обходя кругом. — Вы… вы затейники. Любите разнообразие? Придумать делать такое на лошади, парень с парнем, да ещё посреди консервативного города — это… Смело! Смело! Нетривиально! Молодцы! Я бы на такое не решился. Но вот кричать, чтобы он в тебя кончил, не надо — всё-таки следует сохранить момент какой-то интимности, да. Не всё же напоказ.              — А это уже моё дело, что кричать, — встал в позу Лютик. Фигурально. Нефигурально он заёрзал бёдрами, вертясь за движущимся вокруг Плотвы эльфом, и опять несколько раз насадился на Геральта. Размягчившийся ведьмак чуть из седла вместе с ним не выпал.              — Блять, — охнул он и отвесил барду предупредительный подзатыльник, чем снова заставил его дёрнуться.              — Да вы трахайтесь, трахайтесь, — меланхолично обронил эльф, — я вас не отвлекаю. У вас хорошо получается. Наглядный урок прогрессивных отношений всем нашим горожанам.              — Мы не трахаемся, — взревел Геральт, хватая эльфа за воротник. Отчего согнул Лютика пополам, и выбил из его лёгких красноречивый сладкий стон.              — Да? — эльф опасливо покосился на часто ныряющий в бардовскую дырку член. — Это сейчас по-другому называется? Извините, отстал от сексуальной революции.              Геральт выпустил его.              — Это джин.              — Джин? Странное название. Что ж, буду знать.              — Нет! Это джин заколдовал нас! — теряя терпение, заорал ведьмак. Почувствовавший отсутствие контроля Лютик возился, устраиваясь удобнее, скользил на члене и непристойно постанывал, и Геральту хотелось пихать и пихать в него, а не разговоры разговаривать. Но он не задолюб! Агрхх! — Слушай, ты чародей? Сними чары! Расцепи нас немедленно! Я оплачу!              — Я не чародей, — не прекращая пялиться на самый интересный ракурс, сказал эльф. — Я обычный знахарь по имени Хиреадан. По всякой мелочи почародействовать могу, но у вас тут… о-го-го! — он развёл руки в стороны, обозначая размер катастрофы. — У вас тут… джин. Тут могучий чародей нужен. Извини, приятель.              Геральт представил, что ему придётся поносить на члене вертлявую насадку ещё полдня до другого города, и едва не рехнулся. Проще было убить барда прямо сейчас, а потом соскоблить с себя. Лютик же наконец устроился удобно, насадившись по корень для лучшей гарантии от падения. Его сапоги торчали по обе стороны от ушей Геральта.              — На ваше счастье, — продолжил Хиреадан, — в городе есть сильная чародейка…              — Баба? — завопил Лютик. — Я к бабе не пойду!              — Ты же хотел к бабам, — мстительно напомнил ведьмак. Хотел встряхнуть его, да вспомнил, чем встряхивания чреваты — охами и волнами тягучей сладости внизу живота. — Тебе и идти не надо, я тебя донесу. На том, на чём ты так плотно сидишь.              Бард засопел.              — Чародейка вполне в вашем вкусе, — хитро хихикнул Хиреадан.              Геральт уточнил адрес и направил Плотву. Подгонял её, мужественно терпя наслаждение, и изо всех сил стискивал поводья. Поддерживал бока Лютика коленями, а то тот только и мог, что кряхтеть и развратно стонать, изгибаться, норовя упасть и оторвать своим весом его гордость и достоинство. Ведьмак едва сдерживался, чтобы не наклониться к нему, не впиться губами в шею, не обнять до хруста рёбер и не оттрахать по нормальному.              Убьёт этого блядского джина.              Определённо убьёт. Без шуток.              Люди и нелюди на улицах потешались. Кидали в них огрызками. Геральт уже ни на что не обращал внимания. Только на член, задницу и совокупление галопом. Дырка стала уже родной. Как и ноги, натирающие уши.              Хоромы чародейки находились в престижном квартале. Но и там люди были падки до развлечений. А что будет ещё более занимательным, чем сношающиеся на полном скаку мужики?              — Геральт, — простонал, глотая вздохи, бард, — только бы здесь не было моих коллег. Они ведь из вредности об этом балладу напишут. Приврут с три короба.              — Учитывая, сколько ты им досадил, я бы и с пять коробов приврал…              — Блять… ты можешь не пугать?              Геральт закатил глаза. Конец мучениям был где-то близко. Сохранить бы при этом свой конец.              — Слазь, Лютик, — скомандовал ведьмак, остановив Плотву у роскошного дома.              — Это легко сказать… Я к тебе привинчен, если ты не заметил.              Бард всё-таки задвигал ногами, поджал их, спустил на бок, повернул зад…              — Стой, блять! — хватаясь за грудь, заорал Геральт: из него сладостью вышибло дух. — Не так кардинально, Лютик. Медленнее! Ты же сжимаешь меня! Мне же… мне же… хорошо. Я начинаю хотеть ещё, — добавил он строже, — а это мерзко.              — Как бы ты медлил, если бы это мой член был в твоей заднице, — передразнил бард.              — Хм, — признал его правоту ведьмак. — Ладно, давай вместе пробовать. Привстаём, ты держишься за меня, я перекидываю ногу…              Лютик ухватил за его шею. Геральт привстал. Член воткнулся глубоко. Задница плотно сдавила…              Руки разжались… Ноги подогнулись…              — А-ахх, — выдохнул Геральт.              — А-хх… А-ааа! — кувыркнулся вниз Лютик. — Бля-ааать!              — Бля-аааать! — заорал, падая следом, Геральт. Сцепка на одной лишь головке держалась на совесть крепко, костлявая туша летела на землю с такой быстротой и тянула член с такой силой, что ведьмак приготовился увидеть свой любимый орган в раз в пять длиннее прежнего. Щупальцу кейрана между ног. Гигантского кракена.              Втайне он даже на это надеялся.              Но мостовая шлёпнула их по лбам слишком внезапно.              Шмяк.       Шмяк.       — Сука-ааа! — закричал Лютик, шлёпаясь первым.              — Ёб!.. — рухнул на него Геральт. — Ох, ёб…              Плотва заржала как конь.              — Плотва, ты кобыла, — укорил Геральт, очухиваясь. И только заметил, что видит затылок, а не смазливую рожу трубадура. Он даже забыл проверить, насколько увеличилась его щупальца. — Эй, Лютик! Лютик! Очнись.              Лютик лежал на животе, выставив вверх задницу, в которую был воткнут едва не оторванный член. Перевернулся во время падения? Да он не трубадур, а хренов акробат! Надо ему на площадях выступать с номером «Верчусь на члене как хочу».              Только бы не дохлый акробат.              — Лютик, мать твою! Не смей помирать! Не делай из меня некрофила!              Ведьмак подался вперёд, пытаясь дотянуться до щёк музыканта. Это не очень-то получилось. Подался ещё… Ещё чуть-чуть… Член скользнул внутрь… ещё… ещё чуть-чуть…              — Бесстыдники! — заорали на них из окна и вылили ведро помоев. — Трахаются посреди улицы!              Чуть не кончивший Геральт взревел.              То ли от спугнутого оргазма. То ли от того, что его опять приняли за любителя мужиков.              Но от той истошной бабы была определённая польза — окаченный помоями Лютик очнулся. Поднял голову, замычал, пробуя подняться. Задвигал, сука, тазом!              — Хватит. Прыгать. На. Моём. Члене! — вцепляясь в его бёдра, зарычал Геральт, зафиксировал в коленно-локтевой, но сразу проявил участливость: — Головой стукнулся? Больно? Аж сознание потерял.              — Я не от боли потерял. А от удовольствия. Твой прибор на что-то там надавил, когда ты боровом на меня упал, вогнал по самые гланды… Я же ещё в дороге предупреждал, чтобы ты прекращал давить, а то в обморок упаду…              — Ну и как я, по-твоему, прекращу давить? — разозлился Геральт. — Вытащу из тебя? — Он с психом подвигал туда-сюда, показывая, что это невозможно. — Ох-хх.              — Ох-х, — пискнул бард и отключился.              — Ну твою ж мать… Лютик!..              На них опять полились спасительные помои. Лютик теперь, игнорируя все ахи и вздохи ведьмака, поднялся на четвереньки, потом кое-как, в раскорячку, на ноги. Он был ниже Геральта, поэтому Геральту пришлось подогнуть колени. Теперь Лютику стало неудобно, и он наклонился вперёд. Поза получилась, мягко говоря, странной, а грубо говоря — ебанутой.              — Зашибись! — всплеснул руками Лютик. — И мы вот так пойдём?              — Кхм, — резюмировал Геральт.              — И-го-го, — сказала Плотва.              Геральт пригрозил ей пальцем и шлёпнул Лютика по правой половинке:              — Иди.              — Легко сказать…              Лютик, согнутый, пошёл. Геральт на полусогнутых за ним. Колени пришлось раздвинуть, чтобы по лодыжкам барда не попадали, и топать вприсядку. Морская каракатица, не иначе. Пьяная. И обожравшаяся галлюциногенов. Один левой, другой правой. Геральт вперёд, Лютик назад. Член скользит и… хорошо-ооо.       Топ-топ-топ-прыг-ох-топ-топ-топ-ах-ах-ахх.              Скоро они поняли, что нихера не идут, а трахаются.              — У меня ноги ватными становятся, — пожаловался бард.              — Так подними. Я тебя понесу.              — На чём?              — На роге единорога, блять! Шагай!              Лютик заткнулся. Тут как раз перед ними выросла лестница, и как они её преодолели, лучше не вспоминать. Геральт покрылся потом и сбился со счёта, сколько раз застонал, а сколько зашипел. Поэт чуть трижды не хлопнулся в обморок от своей неведомой сладостной точки. Ведьмак отвешивал ему целебные оплеухи.              А сразу за дверью обнаружилась лестница вниз…       — Баба, Геральт, баба! — после героического преодоления запричитал взъерошенный Лютик. — Она увидит мою задницу!              — Твою задницу перевидало полмира.              — Но не когда меня трахает ведьмак! Геральт, может, не пойдём к чародейке? Может, всё само рассосётся? Пойдём обратно… по лестнице…              — Только ляпни, что тебе нравится!              — Но ведь тебе… тоже? Не? Я слышал, что и тебе тоже… Ты так стонал!              Геральт грубо впихнул его в первую попавшую комнатёнку. Ну и впихнулся за хобот сам.              Когда он увидел голого пузатого мужика, понял — они попали по адресу: в этом городе не так уж плохо с разнообразием, и им своей каракатицей никого не удивить.              Но мужик удивился. У него всё удивилось и встало по стойке смирно.              — Вас Йеннифер прислала? — мужик похотливо осклабился и, потрясая кожаной дубинкой, двинулся к ним. — Какая она молодец! Развлечёмся, мальчики?              Каракатица попятилась, выскочила в коридор и захлопнула дверь. Лютик вытер со лба испарину.              — Фух. А ещё говорят, мы извращенцы. Вот бы он в тебя всунул, а?              — Почему это в меня?              — Потому что во мне уже занято, блять! — сгримасничал Лютик. — Надеюсь, хоть чародейка на сексе не зациклена.              Как же он ошибался!              Поднявшись ещё по одной лестнице и огласив сумрачные своды пошлыми стонами, они докорячились до большой залы. Оттуда стелился сизый дым и доносились до боли знакомые звуки.              — А-хх…              — О-ххх… Хорошо-ооо…              Бард и ведьмак переглянулись.              — Может, не пойдём, Геральт? Нам и своих охов хватает. Поищем другого, более пристойного чародея.              Геральт впихнул его и в эту дверь. Ну и впихнулся сам. Глаза расширились как зенки стрыги. Зала была полна совокупляющихся под музыку пар.              — Это точно дворец чародейки, а не публичный дом? — вопросил Лютик, хихикая и роняя слюни. — А, какая разница! У меня-то член свободен. — Он метнулся к ближайшей бабе. И метнул Геральта за собой. Стал пристраивать свою сосиску в…              Ведьмак отдёрнул его и толкнул вперёд по проходу, где увидел черноволосую дамочку в маске.              — Сначала расцепимся, потом суй, куда угодно, — рыкнул он. Однако Лютика клонило то к одной нимфоманке, то к другой. Слюни висели уже до полу, а вот инструмент бойко торчал из прорехи. Перемещение было похоже на танец обнюхавшегося фисштеха паука.              Чародейка Йеннифер увидела их, встрепенулась и вытащила руку из-под юбки.              — Эй! Почему два мужика? Я не колдовала гейскую порнографию!              — Что? — переспросил Геральт. — Плохо понимаю по-эльфийски.              — Это не эльфийский, идиот. Но… ты не должен разговаривать, я чаровала только охи и вздохи. Ты трахаешься, но разговариваешь.              — Я не тра…              Ведьмак опустил глаза и… задрал брови. Он удерживал рвущегося применить свой смычок трубадура за плечи, Лютик вырывался, крутил задом, отчего член входил и выходил… Ну да, они стояли перед чародейкой и беспрерывно трахались. А что такого? Геральт уже привык. К публике. От задницы он всё ещё неистово хотел избавиться.              — Мы не из твоей… поргра… прографи… порнографии. Мы пришли за помощью.              Йеннифер прифигела. Покосилась на слаженное «внутрь-наружу». Чуть ли не засунула туда нос.              — И чем я тут могу помочь? По-моему, вы сами прекрасно справляетесь. Такая сноровка! Даже при ходьбе не выпадает. Долго тренировались? Кто научил, белоголовый? О, какой у тебя большой!              Теперь Йеннифер засунула туда нос.              — Ты мутант?              — Ведьмак, — на остатках терпения выдохнул Геральт.              — Впервые вижу ведьмака так близко.              — Куда уж ближе, — позволяя ей глазеть, съязвил Геральт.              — А ты и с женщинами так можешь?              Ведьмак сжал кулаки и рёбра Лютика.              — Расцепи нас, и я буду удовлетворять твоё любопытство хоть всю ночь!              Да, он хотел этого. Обычного секса с женщиной! И ещё мечтал кончить! В Лютике было ну очень-очень-очень хорошо, до головокружения и мольбы продолжать.              — В каком смысле — расцепить? — удивилась Йеннифер, осматривая со всех сторон. — Чем вы там сцепились? Прямо вообще не расцепляетесь? — Она просунула руку между телами и поймала в кулачок измученную плоть, примерилась, нахально потянула…