Минуты Мародеров

Яркая летняя бабочка опустилась на руку рыжеволосой девочке, сидевшей на качелях. — Смотри, Петунья, — произнесла Лили своей старшей сестре, которая стояла рядом с качелями и раскачивала их. Тут белая бабочка капустница стала темнеть и через минуту стала ярко синей, на свету отливающей бронзой. Петунья вдруг взвизгнула и отпустила цепь качели. — Прекрати, идиотка! А вдруг кто-нибудь увидит?! Немедленно убери отсюда это чудовище! Иначе я всё расскажу маме с папой! — Туни, но это же бабочка, — улыбнулась младшая Эванс, — ты же любишь их. И Лили, слегка дунув на бабочку отправила её в воздух. Девочка глазами будто повелевала маленьким насекомым, и оно, как само, подлетело к Петунье и село на её плечо. Однако старшая из сестёр совсем не обрадовалась этому. Она вдруг резко накрыла бабочку ладонью и сжала её. Послышался тихий хруст ломающихся крыльев, и маленький скелетик бабочки упал на зелёную траву под ногами девочки. — Петунья! Что ты наделала?! — Лили вскочила с качель и бросилась к сестре, но та уже убегала к дому Эвансов. — Я всё расскажу маме! — на бегу кричала она. — И ты больше не посмеешь колдовать, уродка! Лили еле слышно всхлипнула и опустилась обратно на качели. Она знала, что родители лишь поощряют интерес младшей дочери к магии, но ещё когда пришло То Самое Письмо, мама строго запретила Лили пугать Петунью колдовством. Однако это младшую Эванс совсем не беспокоило. Её больше волновало другое. Вот ещё один раз за этот месяц они с сестрой поругались. До того, как пришло письмо из Хогвартса, девочки были очень дружны, но, видимо, этот магический кусок пергамента разъединил их. Теперь не проходило и дня, чтобы сёстры не поссорились. Старшая из них до ужаса боялась колдовства, а младшая всё время хотела ей показать, чему новому она выучилась в магии. Лили не понимала, почему они с сестрой стали ругаться, но однажды в голову девочке пришла мысль, что Туни может завидовать ей. Однако рыжеволосая с ужасом отмела эту идею. Она никогда ни в чём не подозревала старшую сестру, а если ей что-то и казалось, она всегда спрашивала об этом у самой Петуньи. Так Лили сделала и в этот раз. На прямой вопрос сестры, Туни закричала: — Что ты несёшь? Чему тут завидовать?! Ты же ненормальная! Магия — это болезнь! Это плохо! Ты сама знаешь! В этот день сёстры ещё раз поссорились. — Лиллс? Что-то случилось? — кто-то легонько тронул девочку за плечо. — Почему ты плачешь? Эванс обернулась и увидела своего друга Северуса Снейпа. Мальчик стоял за качелью и с беспокойством смотрел на подругу. На сегодняшний день Северус, пожалуй, был единственным, кому Лили могла рассказать абсолютно всё. Особенно, о магии. Снейп очень любил волшебство, но колдовать ему запрещал его отец Тобиас, который всю жизнь надеялся, что его сын не окажется волшебником, как мать мальчика Эйлен Принц. Однако, надежды Снейпа-старшего не сбылись: месяц назад его сыну пришло письмо из школы чародейства и волшебства Хогвартс. — О, здравствуй, Северус, — приветливо улыбнулась Лили, вытирая тыльной стороной ладони слёзы, которые после ухода сестры невольно выступили на глазах. — Ничего страшного не произошло. — А всё же? — Снейп обладал способностью угадывать настроение собеседника. — Из-за чего ты плакала? — Просто… — Эванс поняла, что от друга своё настроение не спрячешь. — Понимаешь, мы с Петуньей снова поссорились… — С этой твоей сестрой? — с видимой неприязнью переспросил Северус. — Поверь, Сев, Туни очень хорошая, просто она не любит колдовство. — Она — маггла, — презрительно, будто сплюнул, сказал Снейп. — Она не стоит твоих переживаний. Скоро мы поедем в Хогвартс, и ты о ней сразу же забудешь… — Нет, — твёрдо остановила мальчика Лили. — Петунья — моя сестра, и я её очень люблю. А то, что она не умеет колдовать не делает её хуже. Она просто ещё не привыкла к тому, что я волшебница. — Ну, как хочешь, — пожал плечами Северус, поняв, что подруга всё-равно настоит на своём. — Так что она тебе, всё-таки, сделала? Эванс на секунду задумалась, рассказывать другу всё как есть, или лучше не надо. Однако ещё несколько лет назад дети договорились ничего друг от друга не скрывать, и Лили, вдохнув в грудь побольше воздуха, начала свой рассказ о бабочке. — Она просто боится магии, — сказал Снейп, которого рассказ подруги не очень впечатлил, — так что не бери в голову. — А вдруг, — Эванс пристыженно опустила голову, чтобы озвучить свою самую страшную догадку, — а вдруг, Петунья меня больше не любит? — Да брось, — махнул рукой Северус, — она всего лишь какая-то маггла! — Не всего лишь, — тихо произнесла девочка, стараясь сдержать слёзы. — Она — моя сестра. Ночью Лили приснилось, что она большая рыжая бабочка, летящая средь высокой густой травы. Вдруг её кто-то грубо хватает за крыло. Она смотрит вверх и видит Петунью. — Чудовище! — визжит старшая Эванс. — Ты чудовище! Тут сестра резко сжимает Лили в кулаке. Ослепляющая боль, хруст позвоночника, темнота.