Твоё жаркое дыхание

      Я переехал в общежитие. С одной стороны это хорошо. Теперь до академии буду добираться в разы быстрее, да и с друзьями практически вместе живу. Но с другой стороны… это плохо. Ведь, переехав в общежитие, я оставил маму одну в большом доме. И перед уходом озвучил маме свои мысли, но она только отмахнулись со словами: — Ничего страшного, Изуку, я не пропаду. Главное, чтобы тебе было удобно. Я же вижу, что ты хочешь жить в общежитии. А меня сможешь навещать на выходных или на каникулах. В UA же есть каникулы? В общем, было видно, что мама совсем не против моего ухода из дома. Что значительно меня успокоило. Я бы не смог спокойно жить и учиться, зная, что моей мамочке плохо одной. Если бы мама была против общежития, то я без раздумий остался бы дома. И всё равно, что добираться до академии пришлось бы битком набитым автобусом. И вот сейчас, стоя на пороге полностью обустроенной общажной комнаты, я довольно отряхивал руки от воображаемый пыли. Только надо будет ещё пустые коробки выкинуть, тогда вообще шикарно будет. А сейчас можно и в зал спуститься, с одноклассниками посидеть. Чем, собственно, я сейчас и займусь.

***

— Изуку, там к тебе пришли, — возле меня, как из-под земли, появляется Шин с лукавой улыбкой. — Иди скорее, это о-очень важно. Я, ничего толком не понимая, только пожал плечами и пошёл к большой двери общаги. Выйдя на крыльцо, я чуть не врезался в Каччана. Стоп, что?! — Каччан? — удивлённо восклицаю я, буквально просияв. — Да, я. Деку, я тут это… В общем, не стоило мне сбегать сегодня. Повёл себя, как последний трус, — он ерошит свои и без того торчащие во все стороны волосы, а его скулы покрывает еле заметный румянец. — Короче, приходи к восьми вечера ко мне в общагу. Наши сегодня вечеринку устраивают. И дружков своих можешь прихватить. — Хорошо, мы придём, — отвечаю я, не раздумывая ни секунды, и широко улыбаюсь. Всё же я рад его видеть. — Это всё? — Нет, не всё, — произносит Каччан и смотрит на меня так решительно. Как в замедленной съёмке, я наблюдаю за его руками, тянущимися ко мне, которые хватают меня за ворот футболки и тянут на владельца этих самых рук, чтобы в следующий момент наши губы встретились в поцелуе. Не теряя времени, я тут же притягиваю парня максимально близко к себе и углубляю поцелуй, врываясь языком в послушно открывшийся навстречу рот. Не знаю почему, но мне нравилось вести в поцелуе. Нравилось доминировать. Да и Каччан, судя по всему, был не так уж и против, чем я совершенно бессовестно пользовался. Целовались мы резко, страстно, горячо. Я то втягивал его язык в свой рот, то, наоборот, усиливал напор, отчего Каччану приходилось прогибаться назад в спине. В отместку он больно кусал мои губы, но мне нравилась эта боль. От этих диких ощущений неистовый жар разливался по телу, заставляя желать большего. Кажется, тут стало слишком жарко. Каччан дёрнулся, но я не придал этому значения, продолжая с упоением целовать его. Но тут он ещё раз дёрнулся, в этот раз сильнее, сопровождая свои действия недовольным мычанием. И я всё же отстранился, а Каччан отвернулся в сторону со словами: — Сука, опять ты причуду включил! — Не опять, а снова, — невольно вырывается у меня, за что я получаю ощутимый укус в шею. — Ай! — Заслужил, — только и бурчит блондин, выворачиваясь из объятий. — Всё, пиздуй готовиться, до восьми осталось не так много времени. А я пошёл. — До встречи, — выдыхаю я, провожая уходящего Каччана взглядом. Потом разворачиваюсь и захожу в общежитие, тут же решив отыскать друзей. Нашлись они в зале на одном из диванчиков. Плюхнувшись между ними, я откидываюсь на спинку дивана. — О, я вижу, встреча прошла очень хорошо, — протягивает Шин, глядя на поалевший след от зубов у меня на шее. Я хмыкаю: — Конечно. Собирайтесь, идём вечером на вечеринку!..