dear desperado, don't wanna be alone.

Территория склада оказалась даже больше, чем у старого исследовательского центра. Здесь так много места, что все семеро смогли выбрать себе собственные лабораторные помещения, дабы не быть вынужденными мешаться друг у друга под ногами. В течение первого месяца у них появилась общая зона для отдыха, семь небольших кабинетов и общая спальня для сна, где каждый обзавёлся матрасом и парой ящиков для хранения личных вещей. Ванная комната оказалась несколько маловатой, но это не так уж и важно. По крайней мере не должно быть. Друг Чжинёна оказал им огромную услугу, вынужденно став соучастником совершённого ними преступления, потому по отношению к нему было бы как минимум несправедливо и как максимум некрасиво крутить носом и выражать своё недовольство предоставленным убежищем.

***

Джексон понемногу привыкает ко всему, что происходит вокруг. Он привыкает к грохоту, с которым Чжебом разбрасывает отвёртки, работая до поздней ночи, и к шороху Югёма, который постоянно слоняется вокруг да около с самого утра. Он привыкает слышать, как каждый вечер Ёнджэ ворочается в попытках уснуть, а Бэм Бэм, укладываясь в постель, с неприятным скрежетом смещает свою руку и глаз. Джексон привыкает к тихому голосу Чжинёна, когда тот разговаривает с Марком, прежде чем они оба провалятся в сон, лежа достаточно близко, но не касаясь друг друга, так же, как и привыкает к молчанию Марка в ответ. Когда они ещё жили в прошлом учреждении, лаборатория Чжебома находилась так глубоко в здании, что Джексон никогда не слышал, как тот расстроенно шипит «ЧЁРТ», когда у него что-то не получается, а Югём всегда был где-то настолько далеко, что старшему ни разу не довелось наблюдать, как тот беспокойно суетится вокруг, поддавшись очередному приступу тревожности. Чжинён и до этого был соседом Джексона по комнате, но неожиданные вскакивания посреди ночи для того оказались в новинку. Бэм Бэм всегда включал музыку во время того, как разбирался со своими механизмами, поэтому старший никогда не слышал, как тот шипит от боли, когда что-то закручивает, а Ёнджэ, кажется, раньше не так часто нервно кидал инструменты на пол. Они все изменились. Кто-то больше, кто-то меньше, но они уже далеко не те, кем были раньше.

***

Джексон встает с постели в семь часов утра и видит, как Югём, нацепив на нос очки, ковыряется в левом глазу Бэм Бэма. То, как растрёпанный младший, одетый в огромную футболку с изображением Супермена на груди и просторные спортивные штаны, подносит пинцет к глазу друга, пристально наблюдая за тем, как тот поочерёдно мигает красным и зелёным светом, выглядит комично, но самом же деле ситуация довольно серьёзная. — Ты должен лучше заботиться о себе, ты же знаешь, - его голос тихий и такой теплый, что невольно напоминает первый глоток травяного чая во время того, как горизонт медленно окрашивается в нежные дымчато-розовые тона, сменяясь после на пламенный оранжевый цвет с приходом рассвета. — Я не всегда буду где-то поблизости, чтобы делать всё это дерьмо за тебя. Джексон резко вспоминает, какими напуганными были эти двое во время побега. Ни первый, ни второй из них не имел к убийству никакого отношения. Они не стреляли из пистолета, не драили офисные полы, стараясь дочиста оттереть алые разводы крови, не выбрасывали оружие в море, не прятали мёртвое тело и не загоняли грузовик в другой город. Бэм Бэм - ученый и эксперимент, объединённые в одном человеке, а Югём - едва закончивший обучение эксперт по искусственному интеллекту. Ни один из них не является преступником. — День, в который ты уйдёшь, - это день, в который уйду и я, - раньше голос старшего был острым, как лезвие ножа, но после несчастного случая и последующих хирургических операций он стал несколько невнятным и очень-очень мягким. — И, вообще-то, это мой глаз, придурок. Я не могу сам копаться внутри него. — Ты мог бы, - правой рукой с пинцетом Югём удаляет особенно большой кусок какого-то мусора, а другой придерживает челюсть "пациента" на месте, едва ощутимо касаясь пальцами уголков его губ. — Ты мог бы узнать что угодно, если бы хотя бы попытался это сделать. — Но я не хочу учиться, - настаивает Бэм Бэм, а младший неожиданно замирает и на мгновение скользит взглядом по чужому лицу, так, будто собирается запечатлеть в своей памяти каждый его сантиметр. Они находятся достаточно близко друг к другу, чтобы мимолетный ветер заставил их тела слегка продвинуться вперед, а губы - покраснеть. — Если у меня есть ты, - говорит старший голосом, чуть громче шёпота, а его переливающиеся серебром пальцы слегка скрипят, когда он двигает рукой, чтобы стряхнуть челку с глаз Югёма и погладить его щеку, — значит мне не нужно этого делать. Ты ведь будешь рядом, разве нет? Наступает тишина. Снаружи дует ветер, заставляя листву на деревьях шуршать, а забор противно скрипеть. Внутри же слышно, как Марк перемещает своё оборудование, а Ёнджэ чем-то гудит на кухне. — Всегда, - наконец говорит Югём, и позволяет Бэм Бэму потянуть его вниз, и, чуть сгорбившись, прячет своё лицо в изгибе чужой шеи. — Я всегда буду рядом.

Всегда.

Джексон покидает комнату, чувствуя ком горле и трепет на душе, будто он впервые в своей жизни влюбляется. На самом же деле это уже шестой и седьмой раз, когда он отдаёт кому-то частичку себя и своего сердца, но ему всё равно кажется, что он рассекает воздух в свободном падении, уже заблаговременно зная, что сломает пару-тройку костей во время приземления.

***

Последствия убийства были грязными. Марк выстрелил из пистолета шесть раз. Чёткие первая и вторая пули пронзили грудь директора, а третья и четвёртая пролетели мимо, попав в стену позади него. Пятая и шестая были выпущены через несколько секунд после того, как директор упал на пол, и прошли точно там, где был бы его лоб, если бы он остался на ногах. Повсюду были брызги крови, которая продолжала сочиться из отверстий в районе сердца и стекать с рук шефа, пока тот боролся за свою жизнь, корчась в конвульсиях на грязном полу. Единственным человеком, который кричал, был Чжинён. Он сразу же инстинктивно бросился к телу, рявкнув, чтобы потерпевший не двигался, и не пытался приблизиться к огнестрельному ранению руками. Джексон никогда не забудет безумие в глазах молодого доктора, когда тот пытался остановить кровотечение, приказывая раненому открыть глаза. Рукава его белого халата были запятнаны кроваво-красным, цвета неба в Лос-Анджелесе, когда Джексон впервые встретил Марка, и он плакал навзрыд, когда Чжебом сказал, что даже он не сможет оживить мертвого человека, а Джексон крепко держал его за плечи, пока те не перестали дрожать. Марк же не заплакал ни разу. Ни когда Югём отшатнулся от него, ни когда Ёнджэ при виде трупа отвернулся и вывернул всё содержимое желудка на пол. Марк даже не вздрогнул, когда в один момент Бэм Бэм сказал: «Это всё твоя чёртова вина». И он до сих пор не проронил ни одной слезы. Джексон каждый вечер тянет свой матрас и кладёт его около спального места старшего, чтобы они могли засыпать рядом друг с другом, как привыкли, когда ещё были детьми. Он часто просыпается среди ночи из-за того, что Чжебом, как только заканчивает все свои дела в лаборатории, делает то же самое с другой стороны. На утро же оказывается, что его с хёном руки и пальцы переплетены, а место Марка пустует. И так всегда. Марк никогда ничего не говорил по этому поводу, но каждый из них не глуп и всё понимает. Он - причина, по которой они все здесь, и это съедает его изнутри сильнее, чем ему хотелось бы признавать. Он не может прикоснуться к ним, как раньше, считая, что не заслуживает этого. Он не говорит с ними, как раньше, боясь, что они все ненавидят его, поэтому, в попытке заглушить навязчивые мысли, роящиеся в его голове, он посвящает всё своё время работе над прототипом. Марк ничего не отвечает, когда ему говорят, что он не виноват, а в некоторые дни его взгляд ещё более опустошён, чем помещения их старого учреждения. В детстве и юношестве Марк брал на себя вину за все глупые шутки Джексона. В Академии младший положил надувную подушку на стул своего профессора, но именно Марк был тем, кто позже остался чистить лабораторные скамьи. Он сделал это без слов и ничего не попросил взамен.

«Это потому что я люблю тебя, дурачок.»

Он всегда так говорил, и эта фраза, вероятно, ничего для него не значила, но навсегда отложилась в памяти Джексона. Возможно поэтому он каждый раз, прислушиваясь к звуку сердцебиения Марка под гладкой кожей его ладони и проваливаясь в сон, надеется, что старший позволит ему заботиться о нем так же. Как любил говорить Чжинён, когда был пьян и скучал по Чжебому после переезда того в США: «Всегда немного серьёзнее, чем навсегда. Навсегда означает время от точки A до момента, когда оно заканчивается в точке Б. Его конец настанет после того, как ты больше не сможешь сказать другому человеку ни слова.Всегда же означает точку A и невозможно определить, где находится точка Б и есть ли она вообще, но оно будет длиться вечно, даже если ты упомянешь это только один раз.» Югём всегда будет рядом с Бэм Бэмом, даже если со всем дерьмом в жизни становится всё труднее и труднее справляться. Ёнджэ всегда будет любить их, даже несмотря на то, что эта безмерная преданность в конечном итоге превратила его в беглеца. Чжебом всегда будет следовать за ними, даже если не уверен, что останется после этого в живых. Чжинён всегда будет заботиться о них, даже не задумываясь дважды над этим решением. Марк всегда приглядывал за Джексоном, поэтому тот будет приглядывать за ним в ответ.

Теперь каждый из них семерых одинок в этом мире.

***

Когда лунный свет пробивается через вентиляционное отверстие в крыше склада, отбрасывая тени на угловатое лицо спящего Марка, Джексон думает: значит, они должны идти бок о бок друг с другом. (До конца, а затем еще немного.)