Опека

      Через несколько дней после трогательного и столь желанного объяснения с девочкой Йеннифэр и Нэннеке помирились. Нельзя было сказать, что жрица осталась полностью удовлетворенной этой беседой, однако ей пришлось признать, что Йеннифэр не станет рисковать и пренебрегать безопасностью девочки. Теперь их отношения хотя и не были доверительными, отныне могли быть названы нейтральными.       Воодушевленная тем, что все вновь стало на свои места Цири теперь стала необычайно подвижна и энергична. Удивительно, что эта внутренняя энергия девочки распространялась не только на объекты её непосредственной деятельности, но также и на чародейку. И хотя Йеннифэр "должна" была заниматься обучением Цири, она сократила свою образовательную программу и больше времени стала проводить с девочкой за беседами и разными занятиями, которые не имели к учёбе никакого отношения. Так, например, поддавшись на уговоры девочки и видя её неиссякаемое стремление занять чем-то свои руки, Йеннифэр согласилась сделать в своей комнате небольшой ремонт. Конечно, не без помощи магии, спальня чародейки менее чем за полторы недели изменилась до неузнаваемости. И, конечно, Цири от этого процесса была просто в восторге. Когда они красили стены, чародейка начаровала банки с краской и показывала как пользоваться магической кистью, чтобы краска ложилась на стены равномерно и красиво. Однако у Цири было свое виденье конечного результата. Более менее приспособившись заклинанием держать магическую кисточку в воздухе, она стала наносить зигзагообразные узоры на стены. При этом девочка не забывала иногда перемешивать краски для создания более ярких сочетаний цветов. Аскетичная в этом смысле Йеннифэр, предпочитавшая всю свою жизнь черно-белую гамму, согласилась сперва на темно-зелёный и темно-синий. Однако девочка настаивала на голубом цвете стены с окном, а Йеннифэр предлагала глубокий темно-синий для стены, у которой стояла кровать       — Цири, эти цвета не сочетаются. Вообще никак. Давай выберем что-то более подходящее.       — А вот и нет, госпожа Йеннифэр. Это отличное сочетание, смотри как красиво! - упрямилась девочка, продолжая наносить новый слой голубой краски.       — А вот и да. Цири, на это невозможно смотреть! Выбери другой цвет, пожалуйста. Цири хотела привести ещё один аргумент, но по неосторожности оступилась и толкнула банку с краской, которая тут же опрокинулась, а все содержимое вылилось на пол. Несколько капель краски попали на начищенные чёрные сапоги чародейки.       Цири молча зажмурилась. Девочка хорошо помнила, как единожды отправилась бродить по подземельям Каэр Морхена. И, разумеется, внимание её притянули баночки и пузырьки, принадлежавшие ведьмака. В том числе и Геральту. И также по неосторожности, она случайно споткнулась и по инерции налетела на несколько шкафов со склянками и разными припасами. Пузырьки посыпались на пол один за другим. Однако тогда Цири даже представить себе не могла, что смешивание некоторых ведьмачьих эликсиров ведёт к необратимой взрывоопасной реакции. Благо Геральт услышал звон битого стекла прежде, чем в подвале начали раздаваться ещё и хлопки. Он вытащил Цири из лаборатории практически в самый последний момент. В вопросах дисциплины Геральт не уступал в безжалостности Йеннифэр: Цири пришлось с месяц только и делать, что точить все мечи, которые только можно было найти в ведьмачьей крепости. При этом брать меч для тренировки ей было запрещено.        Словом, теперь она была готова ко всему. Она была готова к тому, что чародейка телепортирует её в пустыню Корат и заставит проторчать там с неделю. Она бы не удивилась абсолютно любой реакции чародейки и уже за считанные секунды смирилась со своей участью. Даже если бы чародейка приказала ей выучить и пересказать весь учебник по ботанике и траволечению, она бы с охотой приняла это наказание. Однако она никак не могла ожидать следующей реакции. Йеннифэр, наблюдая всю эту сцену, еле сдерживала смех. В выражении лица Цири Йеннифэр тут же прочла и вину и раскаяние. Когда Цири наконец хватило духу приоткрыть правый глаз, чтобы удостовериться, что её никуда не телепортировали, она увидела как чародейка, не долго думая, нарочно опрокинула и вторую банку. Цвета смешались, являя взору свежий и яркий, но при этом глубокий и насыщенный светло-сапфировый цвет.       — По-моему, неплохо... — сказала Йеннифэр, косо глядя на Цири. Девочка с улыбкой кинулась в объятия чародейки.       — Я, конечно, понимаю, что у нас тут уже полный бардак, но не нужно растаскивать всю краску по ковру, очень тебя прошу.       — Мне нравится. Очень, — заключила Цири, ещё раз взглянув на большую лужу краски на полу. На этом они и сошлись.       Йеннифэр нравилась изобретательность девочки. К любому вопросу Цири подходила творчески. Так, например, на стене у окна, она нарисовала несколько витиеватых белых линий, а затем губкой нанесла несколько белых следов на концы "ветвей". Теперь стена у окна была похожа на миндальное дерево, если смотреть сквозь его крону на небо. Йеннифэр такой орнамент впечатлил.       Однако Цири тоже получала массу восторга от рабочего процесса с Йеннифэр. Цири нравилось как по взмаху руки чародейки, несколько кистей сразу начинали наносить слой краски на стены. Йеннифэр даже продемонстрировала девочке парочку трюков. Чародейка произнесла заклинание и кисти начали водить хоровод под самым потолком. После каждого щелчка пальцами новая кисть рисовала в воздухе какой-то предмет или животное, которое становилось совсем как настоящее и начинало носиться по кругу, согласна своей природе. Там были и львы и зайцы и слоны и даже двугорбые лошади, которые Йеннифэр почему-то назвала верблюдами.       — Они водятся в Зеррикании.       — Значит ты их видела?! Если ты можешь нарисовать их, значит ты и вправду видела их?       — Да. Это было очень давно. Но я хорошо запомнила как они выглядели. Не в силах сдерживаться, Цири присоединилась к "красочным" животным и начала вместе с ними носиться по комнате.       — Они...Они совсем как живые! — смеялась Цири, когда животные начали водить хоровод уже вокруг неё. — Как?! Как ты это делаешь?! Научи! Научи меня, пожалуйста! Прошу, я сделаю, все что скажешь, только расскажи как? — начала просить девочка, подбежав обратно к чародейке.       — Всему своё время, утёнок, — ответила чародейка, потрепав Цири по голове и слегка улыбнувшись.

***

      Так незаметно для Йеннифэр и Цири пролетели три месяца обучения. Близился Феаинн, а вместе с ним Мидаете. И до Цири стали доходить слухи о предстоящем празднике, которой устраивали жители деревни Блеховицы.       — Госпожа Йеннифэр, — начала Цири, отдавая листок с выполненным заданием по старшей речи Йеннифэр.       — Урок не закончился... — поспешила напомнить ей чародейка. — Que suecc’s?*       — Hael Yennefer, essea ifit aen luned aen as Bleihovicy esse eolsdae... Midaete. Shed mire... mire...sinn caen caemm illo? Essea prochenn. Prochenn. Prenn. Ell'ea caemm illo.** Йеннифэр изумленно посмотрела на девочку. Сперва она даже подумала, что девочка перепутала значение слов и поэтому переспросила её ещё раз.       — Var'oom?***       — Sinn wett caemm illo. Velok. Ell'ea va yn eolsdae?**** Когда же чародейка поняла, что Цири не шутит она коротко ответила.       — Neen. Seo n'essen.*****       — Que? Ach fath neen?****** Йеннифэр бросила листок и перо из рук и медленно перевела взгляд на девочку.       — Цирилла Фиона Элен Рианон...— по словам произнесла чародейка. Цири поёжилась. Впервые за несколько лет её назвали полным именем. Откуда Йеннифэр знала её полное имя? Даже Геральт не знал.       — Твоё полное имя. Ты помнишь? Глядя чародейке в глаза, Цири кивнула.       — Ты наследница Цинтрийского престола, княжна Бругге и Соддена. Цири вновь молча кивнула. Твоё имя. Твой титул. Их никто не должен узнать. Тебя никто не должен узнать. Тебя всё ещё ищут. И поверь мне, утёнок, Их ничто не остановит.       — Но зачем? Зачем я им нужна! Я ведь не хочу этого. Я не хочу быть королевой. Правда. Никогда не хотела. Бабушка говорила,что однажды я взойду на престо, но я никогда этого не хотела. Почему тогда я так важна?       — Всё твоя кровь,— с какой-то неожиданной грустью сказала Йеннифэр и встала изо стола — Старшая кровь. Её обладатель имеет огромную мощь, силу, возможность. Но также он становится добычей для других, жаждущих заполучить этот дар. Вот почему ты видишь кошмары. Вот почему ты впадаешь в трансы. Йеннифэр подвела Цири к зеркалу.       — Старшая кровь — это дар, — Йеннифэр коснулась пепельных волос девочки, указала на глаза, подняла её острый подбородок. — И проклятие, — чародейка сжала руку девочки в своей ладони. — Поэтому мы не можем пойти туда и никуда либо еще. Понимаешь? Цири долго смотрела на чародейку, а затем наконец нарушила тишину.       — Нет. Это не честно. Это...несправедливо. Я не просила об этом. Я хочу...хочу нормальной жизни. Не прятаться, не бежать, не бояться. Хочу гордиться своим именем, а не скрывать его. Я просто хочу провести хотя бы один вечер, как будто бы я...обычная. Йеннифэр отвернулась, не в силах больше смотреть девочке в глаза. Слишком много боли. Слишком много тоски грусти и печали было в них.       — Пожалуйста, госпожа Йеннифэр. Я сделаю всё,что попросишь. Клянусь, я сделаю всё. Только разреши пойти туда. Всего на час. Я не прошу большего. Через минутное молчание чародейка наконец ответила.       — Хорошо. Но только на часок. Не больше. И ты ни на шаг не отходишь от меня.       — Правда?! — тут же вскочила Цири. — О-о-о, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо. Спасибо огромное, госпожа Йеннифэр, — она начала прыгать по комнате, снова и снова благодаря чародейку.       — Цири! — возмутилась чародейка. Одного слова было достаточно, чтобы девочка тут же вернулась на своё место и продолжила выполнение работы.       — Прости, — пробубнила она, еле сдерживая смех и стараясь сделать как можно более серьёзное лицо.