Два солнца, две луны

      В следующий раз прихожу в себя под звук прибоя. Солнечные лучи нежно целуют кожу.       Где я?       Осматриваюсь. Передо мной просторная очень светлая комната. Две ее стены — это огромные французские окна, створки которых сейчас раздвинуты. Сквозь них в комнату легко проникает свежий теплый ветерок, слабо развевающий тонкие белоснежные занавески. Открывается просто потрясающий вид на чистейший золотой пляж, который простирается от стен дома метров на пятнадцать, пока не встречается с океаном, чьи волны мягко облизывают его песок. Вода просто фантастическая! Кажется, что не может на земле быть такой воды. Настолько нереален ее лазурный цвет.       Горизонт практически незаметен: океан соединился с голубым, без единого облачка, небом, на котором сияло, отображая блики на тихой глади вод, солнышко… Точнее два солнышка.       «Вот черт!»       Зажмуриваюсь, протираю глаза, и… Ничего не изменилось.       «Значит все-таки не галлюцинация?!»       Как такое возможно? Ничего не понимаю! Может быть я сплю?       Посильнее щипаю себя под одеялом.       «Ай!» — перестарался. Кажется, теперь будет синяк!       Между тем, за окном так ничего и не поменялось: бархатное розовое солнце стояло низко, почти над самым горизонтом, и мягко светило в правый глаз, а испепеляющее знойное желтое было еще довольно высоко и слепило левый.       Черт! Черт! Черт! Что происходит?!       Так, ладно. Без паники! Всему должно быть разумное объяснение.       Решаю осмотреть все получше: может, так станет хоть чуточку понятнее?       Встаю с кровати. Прямо напротив меня небольшая стена из желтого необработанного кирпича. В стене ниша под камин. Как же здесь, наверное, уютно, когда он зажжен, створки стен сдвинуты, а за окнами идет дождь...       Так, мечты оставим на потом, а пока дело!       Над камином — несколько фотографий двух парней. Один из них высокий с широченными плечами, огромными руками и смуглой кожей. У него темно-карие, почти черные, глаза и очень коротко подстриженные волосы. Второй — очень красивый светлокожий брюнет с ярко-синими глазами в черном ободке длиннющих ресниц.       На каждой из фотографий парни смотрят друг на друга с такими выражениями лиц, что сразу становится понятно – перед тобой счастливые, безумно влюбленные друг в друга люди.       У меня заныло сердце. Нет, я не завидовал: ненавижу это чувство. Но при виде счастливых пар мне всегда становилось немного грустно. Конечно, мне всего девятнадцать. Как говорят: вся жизнь впереди. Однако внутри меня терзал червячок сомнения, что когда-нибудь я буду так же счастлив.       От тяжелых мыслей меня отвлек собачий лай, послышавшийся с улицы. Я бросился обратно в кровать и юркнул под тонкое покрывало, которым до этого был накрыт. Не хочу засветиться прежде, чем пойму, что происходит.       Глаза решаю полностью не закрывать, а из-под ресниц посмотреть, что будет дальше.       Через пару мгновений в комнату залетает уже знакомый мне белый пес, а минутой позже заходят парни, которых я только что рассматривал.       В жизни здоровяк оказался еще больше, чем на фото: огромный рост, рубашка плотно обтянула его грудь и бицепсы, а светлые узкие брюки абсолютно не скрывали шикарную задницу и накачанные бедра.       Если честно, глядя на него, мне ужасно захотелось облизнуться. А, может, даже и его облизать… Было в нем что-то такое, от чего хотелось сделать абсолютно все, что он захочет.       О, Господи, что у меня в голове?       Я тихонечко сглотнул, стараясь не привлекать к себе внимание.       Второй паренек доставал первому до плеч. Он не был худым: у него были красивые чуть подкачанные руки, под рубашкой выделялись мышцы груди. Но по сравнению с первым парнем, казался чуть ли не миниатюрным.       Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, и на шее виднелся тонкий кожаный ошейник в круглых заклепках.       Это выглядело настолько сексуально, что я почувствовал шевеление у себя в штанах.       Парни сели в кресла, стоящие перед камином, и продолжили разговор, явно начатый ими еще на улице. — Рори, милый, не переживай, — сказал здоровяк, — Мир обещал мне походатайствовать о нас перед Советом. А ему я доверяю, как никому другому. Уверен, что все будет хорошо! — Ах, если бы это было действительно так! — всплеснул руками Рори, — Мне кажется, еще два года я просто не выдержу! Это ожидание меня измотало! — Заседание Совета уже в следующем месяце. Осталось потерпеть всего чуть-чуть. — Камиль, я молюсь, чтобы Совет сжалился над нами, и все прошло удачно. Надеюсь, в этот раз мы действительно будем счастливы! — Конечно, любимый, по-другому и быть не может! — Боги, Камиль, что же нам делать с мальчиком?       Я навострил уши. — Даже не знаю, как быть, — тем временем продолжал Рори. – Если до захода Диамара он не придет в себя, нам все-таки придется пригласить доктора.       «Вот черт!» — Да, наверное, ты прав. Он слишком долго без сознания. — Знаешь, я все ломаю голову: кто он такой и как оказался на берегу?       «Да, мне вот тоже хотелось бы это выяснить!» — Ты такой любопытный, — улыбнулся Камиль, — вот придет в себя, и мы все о нем узнаем. — Это-то понятно, но ты только посмотри на него: нежная светлая кожа, пухлые губки. Маленькие уши, высокий чистый лоб. Тонкие длинные пальцы, изящные ступни. А эта шея? Она так и просит, чтобы на нее надели ошейник. Неужели тебе не интересно, как здесь мог оказаться такой мальчик?       У меня перехватило дыхание, щеки запылали, а сердце пропустило один удар. Мысли заметались в голове: «Ошейник? Зачем? Кому их надевают? Что это может значить?» — Да, многие мечтали бы потуже затянуть ошейник на этой длинной гибкой шейке. Он, без сомнения, очень красивый.       Теперь сердце забилось так сильно, что просто выскакивало из груди. Мне казалось, оно бьется так громко, что парни, сидящие в полутора метрах от меня, точно должны его слышать! — М-м-м, очень красивый, значит? Любой хотел бы надеть ошейник? — Рори, ты что, ревнуешь? – усмехнулся Камиль. — Вот уж нет. Почему бы я стал это делать? – ответил ему парень и попытался встать.       Камиль, из глаз которого в тот же момент пропали смешинки, прихватил его за ошейник и рыкнул с таким выражением, что дышать перестал даже я: «Куда собрался?»       Рори замер на месте, не отрывая распахнутых глаз от Камиля, и, казалось, просто потерял дар речи. — Отвечай, когда я с тобой разговариваю! Язык проглотил? Ты сейчас позволил себе говорить со своим старшим мужем неподобающим образом. За это я тебя накажу: двадцать ударов. — Но, Камиль… — едва слышно попытался возразить Рори. — Двадцать пять!       Я не поверил своим глазам: Рори без слов поднялся, спустил брюки и лег на колени своего мужа так, что его маленькая круглая попка торчала вверх.       Камиль, к тому времени, снял с себя рубашку, и я заметил на его запястьях широкие кожаные браслеты, по виду абсолютно такие же, как ошейник Рори. — Я хочу, чтобы ты считал удары. А после того, как ты получишь причитающееся тебе наказание, опустишься передо мной на колени: я хочу оттрахать твой грязный ротик. Кончать я тебе запрещаю. Ты все понял? — Да, мой господин, — пробормотал Рори, опустив глаза.       После этих слов я почувствовал, что мой член начал вставать. Черт, если так дальше пойдет, он встанет по стойке «смирно» и натянет мое покрывало, как палатку!       От первого звонкого шлепка Камиля я чуть было не подскочил на кровати. Рори же шумно втянул воздух сквозь зубы и тихо сказал: «Один». Следующий удар пришелся на другую ягодицу: «Два».       Попка Рори раскраснелась к десятому удару, и если до этого он старался контролировать себя, то сейчас уже тихо постанывал, еле сдерживаясь. К этому моменту Камиль явно разошелся и стал бить более сильно, с оттяжкой.       После двадцатого, когда его половинки стали пунцового цвета, Рори потерял остатки контроля и начал вскрикивать.       Наконец, прозвучал последний удар. Рори, тяжело дыша, сполз с бедер Камиля, встал на колени. Его член при этом встал настолько, что прижался к животу и потек.       Рори потянулся к штанам Камиля, стащил их с него и жадно облизнулся. Как оказалось, члену здоровяка тоже было не сладко: его головка покраснела и просто истекала смазкой. — Открой рот и высунь язык, — хрипло сказал Камиль.       Рори без промедления сделал так, как ему приказали. Камиль, запустив руки в волосы своего мужа, натянул его рот на свой член, который был таким же огромным, как и сам хозяин. Было видно, что он с трудом помещается во рту Рори. Когда член зашел чуть больше, чем на половину, и мне показалось, что больше просто не уместится, Камиль проговорил: «Расслабь горло и сглотни». Рори сделал глотательное движение, Камиль толкнулся, и стало видно, что горло просто вздыбилось от того, что член здоровяка начал двигаться прямо в глотке парня.       Струйка пота сбежала по моему лицу: «Черт, я сейчас кончу от одного их вида, даже не притрагиваясь к себе!» Я понимал, что мой стоящий колом член становится видно со стороны. Но отвлечься у меня не получалось: зрелище было слишком горячим.       Тем временем Камиль стал с силой вколачиваться в горло Рори, изо рта которого на подбородок стекали слюна и смазка, капали на пол между ног парня.       Глядя на это, я почувствовал, что тоже потек.       Ощущая, что если сейчас же не дотронусь до своего члена, то просто закричу от возбуждения, медленно накрыл его ладонью и стал слегка поглаживать. У меня была надежда, что парни заняты друг другом и ничего вокруг не замечают.       В этот момент я услышал громкий стон Камиля, который кончал глубоко в глотке своего мужа. По телу Рори как будто пробежала волна, его начало выгибать. — Пожалуйста, Камиль, позволь мне кончить... — чуть слышно прошептал он. — Встань на четвереньки и подними свою попку повыше.       Рори опускается на локти, и Камиль, вставляя в него сразу три пальца, хрипло произносит: «Кончи для меня, любимый».       После этой фразы парень прогибается так, что, кажется, его позвоночник просто не выдержит, и с громким криком кончает. Следом за ним я, не сдержавшись и тихо простонав, тоже спускаю себе в трусы.       С ужасом распахиваю глаза и понимаю, что оба парня смотрят на меня. Камиль, с широко раскинутыми ногами и усмешкой на губах, а Рори, лежа на полу и еще сотрясаясь от только что пережитого оргазма, ничего непонимающим мутным взглядом.       Покраснев до кончиков ушей и не придумав ничего лучше, говорю им: «Привет». И с головой прячусь под покрывалом.