Спасти короля

Надсмотрщик, царь и бог на каменоломнях, внимательно осматривал принца. Он не знал, кто перед ним, но понимал, что такую ненависть у короля простой человек вызвать не мог. К тому же осанка этого закованного парня говорила сама за себя: у крестьян и слуг такой гордой и прямой спины не бывает. Мужчина зачерпнул рукой в перчатке золы из очага и размазал ее по лицу, шее и светлым волосам пленника, потом взял какую-то длинную тряпку и небрежно замотал ему лицо. — Посмеешь снять, получишь тридцать плетей. — Очень мягко и ласково прожурчал он принцу на ухо. — Понятно? — Понятно. — Глухо произнес Артур. — Вот и умница, а теперь за работу! Он передал принца другим повелителям подземелья, которые быстро и доходчиво объяснили ему, что и как надо делать. В висках принца стучало только предупреждение «НЕ»: не останавливаться, не отдыхать, не садиться, не вздумать падать или терять сознание, не разговаривать, не оказывать сопротивление... Каждое нарушение «не» влекло вполне определенное наказание. Все это произносилось так буднично и обыденно, будто рассказывали о товарах и расценках на городской ярмарке. Еще не начав работать, Артур почувствовал боль: острые камни кололи босые ноги, принц даже заметил за собой пока еще легкий кровавый след. Но очень скоро, взяв первый камень, он забыл о боли в ногах и о крови под ногами. Он перетаскивал камни и, не смотря на свою силу и выносливость, через какое-то время понял, что долго здесь он не протянет. Когда надсмотрщики отвлеклись, к Артуру приблизился грязный, чахлый и хилый мужичок неопределенного возраста. Он тоже тягал камни и незаметно оказался рядом с принцем. — Эй, ты новенький? Артур кивнул, не отрываясь от работы. — А что с лицом? — Болезнь. — Коротко бросил Артур, надеясь, что это отпугнет желающих поговорить. — Ты, смотрю, крепкий. Я тоже таким был... когда-то. Артур не выдержал: — За что тебя? — Да, я... Плеть надсмотрщика со свистом опустилась на плечи узника, тот сжался и тонко завизжал. Свист раздался еще три раза, и три раза жалобно взвизгнул мужичок, после чего грубая рука схватила Артура, и его оттащили куда-то в сторону. Там уже улыбался главный человек в подземелье. — Как ты плохо все понимаешь, новенький. Ведь и полдня не прошло, как ты начал работать, и уже нарушил правило. Ты помнишь, как здесь наказывают за разговоры? — Нет. — Честно ответил Артур. — Розги. Тридцать ударов по ладоням. Человек кивнул своим помощникам, и те схватили принца за руки. То, что это очень больно, Артур почувствовал с первого удара, но насколько это жестоко, он понял, только вернувшись к работе. Брать камни воспаленными, покрытыми красными полосами с кое-где рассеченной кожей ладонями было диким мучением. Руки горели огнем, словно раскаленные, и как-то приспособиться, чтобы было не так больно, не удавалось. Слезы из глаз лились беспрерывным потоком, и принц поблагодарил судьбу за грязную тряпку на лице, которая стала мокрой возле глаз. Утер уже не удивлялся появлению света и пяти сумрачных фигур. Снова ослабленные цепи, снова хлеб и вода... Кружка исчезла, цепи натянулись, но тени не исчезали. Справа что-то зашипело, и король увидел, как с руки исчезает, словно выжигается полоска. — Прошел один день, Утер Пендрагон. — Один день из семи, приближающих тебя к полному помилованию. На этот раз фигуры были немногословны. А Утер ничего не хотел у них спрашивать, ни о чем не хотел просить. Пещера снова погрузилась во тьму. Когда работа в подземелье остановилась, закованные узники повалились спать там, где застал их приказ отдыхать, но Артуру не суждено было спать этой ночью. Его подвели к стене, в которой на разном уровне торчали железные кольца, и прикрепили цепь, сковывающую руки, так, что ни сесть, ни тем более, лечь он не мог. Прислониться к стене тоже было невозможно, потому что из нее торчали острые, словно специально заточенные камни. Артур закрыл глаза и постарался расслабиться. Только тело не позволяло этого сделать: ладони и стопы пекли и болели так, словно лежали на открытом огне, ноги подрагивали, плечи ныли, а шею словно выкручивала хорошая прачка. — Эй, новенький! Да ты, видать, страшный человек. Или государственный преступник, или убийца. Артур открыл глаза, повернул голову в сторону голоса и увидел того же заморенного мужичка. — Почему ты так решил? — А к этой стене только особо опасных на ночь приковывают, которых уморить поскорее надо. — Неожиданный знакомый подошел ближе и сел на камни возле Артура. — Вот и тебя сегодня не кормили, воды не давали, ночь будешь тут стоять, не поспишь. Не долго так протянешь. Так в чем провинился? — Я убийца. — Просто сказал принц. — Да ну? И небось, не простого человека убил? — Не простого. — Кивнул Артур. — Ладно, — мужичок махнул рукой и поднес ко рту Артура неизвестно откуда взявшуюся глиняную кружку с водой, — мне почему-то кажется, что ты нормальный человек. Принц с жадностью выпил воду. А заключенный уже поднес ему кусочек хлеба, приговаривая: — Ты уж прости, это все, чем мы можем поделиться. — Вы? Так вы поддерживаете друг друга? — Да. Надо же новеньким как-то выживать и пытаться жить дальше. — А побеги у вас были? — Были. — Человек достал из-за пазухи какой-то большой зеленый листок и приложил к ладони Артура: — Сжимай руками и иногда три, к утру немного полегчает. Ты знаешь, тут они с тобой перестарались, никто больше десять ударов розгами никогда не получал. — Ты о побегах не рассказал. Заключенный снова сел на камни. — Три раза пытались. Всех поймали, и никто их больше не видел. — Если можешь, расскажи мне, как они бежали и почему их поймали. — Попросил принц. — Мне очень нужно, у меня отец в беде. Мерлин очнулся и поморгал глазами, но ничего не изменилось, темнота не растворилась. «Либо я ослеп, либо тут так темно», — решил маг и прошептал заклинание. Вокруг стало светло и тепло. Мерлин огляделся: он находился в какой-то грязной и маленькой камере, руки и ноги были крепко связаны. Волшебник легко освободился, открыл дверь и собрался уже идти искать Артура, как перед ним в коридоре возникли пять темных фигур в длинных плащах. — Мерлин, древняя религия должна покарать короля Утера. — Ты не должен применять свою магию для помощи принцу Артуру. — Пендрагоны должны смыть свою вину кровью и слезами. — Ты не смеешь спасать принца, используя магию. — Если ты ослушаешься, древняя религия покарает тебя, тебя лишат магии. Фигуры замолчали и стояли, слегка покачиваясь. Мерлин почувствовал внутри холодную ярость, кулак непроизвольно сжался, крылья носа гневно раздулись. Он четко и твердо произнес: — Я буду помогать Артуру, используя магию. И никто не смеет меня запугивать, а магию у меня отнять нельзя, потому что я и есть сама магия! — Ты будешь наказан за это, маг! — Я должен спасти принца, все остальное меня не интересует. Если вам нечего больше сказать, уходите! Фигуры медленно растаяли, а Мерлин отправился искать выход из подземелья, размышляя, где может быть Артур. — Ты посмотри! Лечебный листик в ладошках! Где взял, новенький? Артур с досадой сжал зубы, как он не заметил приближение этого человека! Тот поднял рукояткой плети его подбородок и повторил вопрос: — Где. Ты. Взял. Этот. Листок? В этот момент случилось что-то невероятное: в каменоломню, наверное впервые, пришел король Один. Заключенные ошарашено прекратили работать, надсмотрщики замерли, не отрывая глаз от короля, а Один подошел к Артуру. — Уже не слушается? — Обратился он к старшему. — Вчера получил тридцать ударов розгами за разговоры. Сейчас вот не отвечает, кто ему дал лечебный листок. Один обошел вокруг принца и снова обратился к надсмотрщику: — С лицом ты хорошо придумал. Не отвечает, говоришь? Так накажи! Что там у вас за неповиновение? — Тридцать плетей. Король встал перед Артуром, размотал тряпку на его лице и уперся тяжелым взглядом в глаза принца. — Давай! Артур закусил губу и дернулся от первого удара, пятый вырвал из него глухой стон, слезы в глазах появились еще раньше. Один хлопнул его по щеке: — Не закрывай глаза, получишь еще больше! Я хочу видеть твои слезы, я хочу видеть твои мучения. — Он приблизился настолько, что почти уткнулся носом в щеку принца: — Ты не представляешь, сколько я слез пролил на могиле своего сына. Король добыл до конца наказания и велел: — На работу его! Когда Артура увели, Один обратился к надсмотрщику: — Пусть день отработает, еды не нужно. Ночку придумайте ему повеселее, а утром ко мне в тронный зал. И тряпку ему на лицо намотай! Он никто и звать его никак.