Спасти короля

Утро для Артура началось по-новому: его отцепили от стола и потащили наверх, в тронный зал. Принц незаметно поискал глазами слугу, но Мерлина нигде не было видно. Артур хорошо помнил его слова: «Я всегда буду где-то рядом», поэтому волновался сейчас только о том, чтобы его растрепанного мага не заметили и не схватили. На последней ступеньке лестницы, ведущей из подземелья, Артур чуть не споткнулся, потому что понял: «Он же волшебник! Его не схватят! Болван ты венценосный, Артур, прав Мерлин». Один с удовольствием рассматривал своего пленника, король был доволен: кровь, грязь, ожоги, порванная рубашка, замазанное сажей и замотанное грязной тряпкой лицо. Повелителю определенно нравилось то, что сделали с принцем. В зале были только рыцари Одина, которые с удивлением рассматривали истерзанного узника, размышляя, зачем король собрал их здесь. Один сел на трон и обратился к рыцарям: — Благородные рыцари, некоторые из вас уже видели этого человека, уже знают, кто это. Остальным представлю — это Артур Пендрагон! Человек, который убил моего сына. Вашего принца. Я отправил его в каменоломни, но вдруг подумал, что поступаю несправедливо, обращаясь подобным образом с особой королевской крови. Король издевательски улыбался. Артур напрягся, ему было намного понятнее слушать угрозы. Один помолчал и продолжил: — Я решил исправить положение и позволить Его Высочеству защищаться. Под ноги Артуру бросили меч, и даже не взяв его в руки, принц увидел, что оружие тупое, кривое и, наверное, от рождения не чищенное. — Возьми меч, принц. — Голос короля был похож на металл. — Господа рыцари, каждый из вас может бросить перчатку принцу Камелота, который славится своим умением биться на мечах. За победу Его Высочеству... ничего не будет, а за поражение... пусть распоряжается победитель. Артур посмотрел на короля: — Мои оковы? — Неужели они помешают такому умелому воину как ты, принц? — Удивленно вскинул брови Один. Почти все перчатки рыцарей полетели в сторону Артура. «Не очень-то благородные рыцари у тебя, Один, — подумал Артур, пытаясь как-то приспособить руку под отвратительное оружие, — они же видят, что я не могу встать в стойку, не могу сделать и половины того, что могут они, а вызов бросили все». — Что задумался, Артур Пендрагон? Может, сказать что-то хочешь? Принц посмотрел на своего врага. «А что я теряю? Я и так в его полной власти», — подумал он и, продолжая крутить в руке жалкое подобие меча, произнес: — Видимо, совсем слабые у тебя рыцари, король, если свести нас в поединке ты решился только после того, как два дня избивал меня, не давал есть и спать. Один задохнулся от гнева и прошипел: — Специально нарываешься? Нет, не надейся, я не убью тебя, пока не развлекусь от души, пока ты сам меня об этом не попросишь. Кто первый? К удивлению самого Артура он сумел выиграть три поединка. Принц даже позволил себе самодовольную мысль, что рыцари Одина, действительно, не так сильны, как должно было бы. Но когда он перекрыл первый удар четвертого рыцаря, то понял, что шутки закончились. От постоянных рывков оковы уже разодрали кожу, и по рукам стекала кровь, а на полу оставались кровавые следы. Сбивая Артура с ног, рыцари даже не пытались ранить его, их мечи останавливались в сантиметре от тела принца. После десятого противника принц уже не мог сам встать с пола, его поднимали грубыми рывками за руку. С последним воином Артур практически не бился, он стоял, прислонившись к колонне, и лишь пытался удержаться на ногах и как-то блокировать удары противника. Последний удар мечом плашмя пришелся по виску и принц без сознания медленно сполз на пол. Король поаплодировал своим храбрым воинам: — Решайте, что сделаете с поверженным противником. Он в вашем распоряжении. Один из рыцарей, по виду самый старший и опытный, сбивший Артура с ног третьим ударом, обратился к Одину: — Ваше Величество, принц Артур — сильный и достойный противник. Он благородный рыцарь. Можем ли мы попросить вас о помиловании? — О помиловании?! — Король шептал, но от этого шепота затряслись стены. — Я имею в виду просто казнь, Ваше Величество. Судя по его состоянию, вы уже достаточно наказали его. — Нет. Такой милости он от меня не дождется. Еще идеи есть? Молоденький рыцарь, побежденный Артуром, выкрикнул: — В колодки его! На рыночную площадь! Один кивнул: — Прекрасно! Там он сегодня и отдохнет. Артур пришел в себя, когда почувствовал на теле капли дождя. Небо было свинцовым, дождь резким и холодным. Наследного принца всунули в колодки на рыночной площади, повесили на шею табличку: «Вор» и оставили для развлечения зевакам. Первый комок мокрой грязи попал бы в щеку, но там, к счастью, была тряпка. Кто-то стал перед Артуром и грязь полетела в спину этого человека. Принц не мог поднять голову, он видел только ноги и чувствовал запах, запах травы и пыли. — Мееерлин... Ты же обещал помогать мне... Артур услышал хмыканье, ноги раздвинулись шире, принимая более устойчивую позу. Принц готов был поклясться, что слуга сложил руки на груди. — А чего тебе помогать? С тобой все в порядке, Пендрагон. Ты как всегда, мною не доволен. — Почему ты просто заслоняешь меня? Почему не применишь магию? — А ты представь картинку, что грязь отскакивает от невидимой преграды перед тобой. Как начнут реагировать люди и что сделает Один? — Не знаю. — И я не знаю. А так просто какой-то ненормальный стоит перед попавшимся на горячем вором. — Почему вором? — У тебя так на табличке написано. Артур грустно усмехнулся. Раздражавший сперва дождь теперь дарил какое-то облегчение и своим шуршанием словно пытался убаюкать. Артур почувствовал, что сознание снова покидает его. Мерлин взялся обеими руками за то отверстие, где была голова принца, хорошо, что оно было достаточно широким — под любую шею, и велел: — Поверни голову и положи на мои руки. Так будет легче и боль пройдет. Через час, когда интерес к провинившемуся пропал и комья грязи перестали лететь в спину Мерлина, к колодкам подъехало несколько рыцарей. Волшебник понял, что магию все же придется применить и аккуратно высвободил правую руку из-под щеки своего принца. Рыцари спешились и один из них спросил у Мерлина: — Ты кто? — Его слуга. Рыцарь кивнул, а остальные быстро открыли колодки, вынули Артура и предложили Мерлину коня. Когда маг оседлал его, принца перекинули ему через седло и все вместе тронулись в сторону замка. Увидев усмешку на лице Мерлина, рыцарь сурово спросил: — Чему ты улыбаешься, слуга? — Мы обычно путешествуем наоборот. — Мерлин кивнул на висящего перед ним Артура. Рыцарь тоже усмехнулся. В замке они втащили принца в маленькую комнатку, и тот же рыцарь обратился к магу: — Я, как и мой король, не могу простить ему убийство нашего принца, но я рыцарь, а не палач. Поэтому вы пробудете здесь до рассвета, потом мы вернем все так, как было. Уходя, рыцарь обернулся к Мерлину: — Почему ты не ушел? Почему ты заслонил его? Что он сделал для тебя, что ты так предан? Мерлин покачал головой: — Это долго объяснять. Просто я... я готов отдать жизнь за него. Он этого заслуживает. Рыцарь кивнул и быстро удалился. Моргана смотрела на ворох бумаг на столе и чувствовала, как ненавидит все это, ненавидит этот трон, этих вечно чего-то ожидающих придворных. Даже Леон, всегда стоящий за ее плечом и готовый выполнить любое распоряжение, ужасно раздражал. Ей хотелось вскочить на коня и уехать в лес, а потом вернуться и застать в замке сурового и мудрого Утера, улыбающегося Артура, рассеянного Мерлина. Девушка закрывала глаза и медленно считала до десяти. Если все будет хорошо, они вернутся, а если нет, то с этим кошмаром, под названием королевское правление, ей придется жить до конца своих дней. Миледи Пендрагон очень хотелось быть похожей на своего отца, она во всем пыталась копировать его манеру. Она сохранила все его законы и порядки. Она даже нашла и бросила за решетку двух магов, набираясь смелости, объявить их предателями и казнить на площади. Пока ее сдерживал сэр Леон и собственный страх, но вечером Моргана решила подписать смертельный приговор волшебникам. Пещера осветилась, и король вновь увидел фигуры в длинных плащах. Теперь перед ним появилось два куска хлеба и кувшин с водой. Когда он доел хлеб, кувшин не исчез, а цепи не натянулись. С шипением исчезла третья полоска с руки. А фигуры все качались в воздухе перед ним. — Твой охранник преодолел третий день испытаний. — И мы покажем тебе, что произошло за эти три дня. Тени расступились и на черной стене пещеры перед Утером пронеслись яркие картинки того, что делали с Артуром в эти дни. Король сжал кулаки и зубы, но ему все же не хватило сил: он громко застонал и заплакал. — Дальше будет хуже, король Утер. — Страшнее. — Больнее. — Унизительней. — И это все твоя вина, король Утер. И фигуры, и свет в пещере исчезли так быстро, словно кто-то хлопнул в ладоши. Цепи снова натянулись, а король продолжал плакать и молиться неведомым силам и богам о спасении своего единственного сына.