Спасти короля

Через минуту на пороге комнаты возник хозяин скотного двора. Женщина продолжала кричать, забившись в угол и прижимая к себе одежду. Увидев мужа, она бросилась к нему и зарыдала на его плече. — Он... он сам пришел. Я так испугалась! Схватил... Ударил... Он хотел... хотел... Ее голос прерывался судорожными всхлипываниями, она дрожала. Мужчина обнимал обнаженную спину жены и наливался жестоким гневом. Артур стоял у дверей, крепко сцепив руки. Его идеально подставили, кто в такой ситуации поверит мужчине? К тому же принц, по желанию Одина, был немым. Вбежали трое работников, и хозяин приказал им оттащить нового слугу на конюшню. Мужчина клокотал от гнева, и Артур прекрасно понимал, что общение на конюшне будет самым впечатляющим событием за последние дни. Когда скованные руки принца зацепили за крюк для чистки сбруи, ему стало очень страшно. Оставшись один, Артур глубоко подышал, чтобы нормализовать дрожащее дыхание. На пороге возникла стройная фигура с широкими плечами. — Она так кричала, что у меня на секунду заложило уши. Ты ее убивал? — Мерлин, это уже не шутки. Ее муж сейчас будет резать меня на кусочки тупым ножом. — Боишься? — Боюсь. — Давай я тебя сниму, усыплю хозяина, а лучше сотру память, а потом... — Остановись, Мерлин. Ты сам говорил мне, что все происходит для спасения короля, искупления его вины перед магией. Если мы будем избегать испытаний, сумеем ли мы помочь отцу? Мерлин опустил голову — принц говорил правду. — Я спрячусь здесь. Сейчас опасность очень велика, поэтому буду все время рядом. На конюшне было тихо, за окошком теплела лунная ночь. Казалось, прекрасный мир спокойно уснул до утра, затих в ожидании каких-то важных и решительных событий. Все вокруг дышало такой тишиной и спокойствием, что влетевший в помещение разъяренный хозяин показался чуждым, лишним элементом всей картины мирозданья. Мужчина подошел к Артуру и тяжело, с оттяжкой влепил ему несколько пощечин. Голова принца мотнулась в стороны и, хотя лицо было замотано грязной тряпкой, удары были очень чувствительными. Хозяин схватил принца за волосы и с такой силой дернул, что сами собой из глаз брызнули слезы. — Если бы ты, грязное отродье, посмел просто посмотреть на мою жену, я бы тебя высек до потери сознания, а потом бы заклеймил, как ленивую скотину. Если бы ты только приблизился к ней, я бы неделю продержал тебя у столба и каждый вечер порол бы на потеху окружающим. Но ты пошел дальше! Ты хотел попользоваться ею! Ты ударил ее! Ты раздел и ударил МОЮ ЖЕНУ! Человек захлебнулся от злости. — Я шкуру с тебя спущу и скажу, что так и было... Артур уже начал составлять в голове список того, что с ним сделают, как на конюшню в сопровождении нескольких рыцарей неторопливо вошел Один. — Ваше Величество! — Хозяин скотного двора почтительно склонился. — Я посмел побеспокоить вас, потому что не знаю, насколько я вправе распоряжаться жизнью этого мерзавца. Простите, что так поздно... — Ничего. У меня еще много дел, так что спать еще рано. На тебе лица нет. Что он натворил? Один с удовольствием прислонился к дверному косяку и выслушал гневные и сбивчивые подробности. Артуру тоже было интересно послушать историю, выдуманную женой хозяина. Когда тот закончил, король хмуро и сочувственно покачал головой: — Если твоя хозяйка в состоянии, попроси ее прийти сюда. Хозяин умчался, а Один захохотал: — Видать, горячая штучка, эта девка! Сейчас посмотрим. Если она внешне хороша, надо запомнить, куда можно зайти вечерком. — Король подошел к принцу и сам снял с его лица тряпку. — Или все это правда и ты польстился на смазливую простушку? — Ваше Величество, — за спиной короля был все тот же сдержанный и опытный рыцарь, — вы же знаете, что Пендрагон не совершал того, о чем говорит этот человек. Ваше Величество, почему бы просто не казнить принца? — Потому что я не чувствую облегчения. Потому что он будет искупать убийство моего сына, отдавая по капле свою кровь, свои слезы, свои силы, свою жизнь! До этого момента Артур смотрел себе под ноги, теперь же он поднял глаза и посмотрел в глаза Одина. Это были две черные дыры, наполненные ненавистью и злобой. — Месть никогда не приносит счастья, король Один. — Негромко сказал принц. — Даже медленно уничтожив меня, ты не испытаешь счастья, не вернешь сына, а только повесишь тяжелый груз на свою душу и окончательно поссоришь наши королевства. Начнется вечная война. — Я не понял, принц Артур, ты таким образом просишь меня о пощаде? — Один вскинул брови. — Таким образом я пытаюсь разбудить в тебе того человека, с которым мой отец когда-то подписал мирный договор, с которым он проводил совместные турниры, с которым он устраивал пиры до утра и ездил на охоту. Я ищу сильного и мудрого короля Одина. Король сгреб рукой обрывки рубашки на груди Артура, притянул его к себе и, обжигая ненавистью, прошептал: — Сильный и мудрый Один умер в тот день, когда ты убил его сына. Как же я хочу, чтобы Утер все это время был здесь и наблюдал за происходящим! Чтобы его глаза не высыхали от слез, как и мои, чтобы его голос пропал от рыданий, как и мой! — Ваше Величество! — Артур снова поймал черный взгляд короля. — Между нами был честный бой. Глупые и самоуверенные мальчишки устроили бой на смерть, за что и поплатились. — Поплатился мой сын! — Закричал король. — А с тобой все в порядке. Живешь и процветаешь! На конюшню быстро вернулся хозяин со своей прекрасной женой. Увидев лицо Артура, женщина сверкнула глазами, а потом живописно вздрогнула и прижалась к мужу. Один оценил красоту хозяйки скотного двора и мягко попросил еще раз рассказать, что произошло. Плача, сбиваясь, пряча лицо в ладонях и на груди мужа, она поведала душераздирающую историю почти свершившегося насилия. У нее была припухшая щека и разбитая губа. Король покачал головой и участливо поинтересовался, как бы она наказала мерзавца. Женщина вспыхнула, приблизилась к уху правителя и что-то быстро прошептала. Один поднял брови, страшно улыбнулся и пообещал, что обязательно осуществит ее желание, только не сразу. Женщину отправили в дом, король с рыцарями собрались в замок. Один устало кивнул хозяину: — Делай с ним что хочешь, только завтра вечером верни его мне живого. Просто живого. — Король взял Артура за подбородок: — А я уже сделаю то, о чем попросила меня эта прекрасная женщина. «Даже думать не хочу, о чем она попросила», — ответил про себя Артур. Они остались вдвоем: подвешенный на железные крюки несостоявшийся насильник и оскорбленный, разгневанный муж. Где-то в тени был еще один свидетель всего происходящего, который с трудом сдерживал себя, сжав зубы и зажав ладони под мышками. Хозяин снял со стены тяжелый кнут и, играясь им, несколько раз обошел вокруг Артура. Пытаясь остановить дрожь в коленях, принц смотрел на кнут и размышлял, зачем он нужен на конюшне. Неужели хоть кому-то придет в голову ударить этим страшным орудием лошадь? Через пару секунд Артур почувствовал удар на своей спине и окончательно понял, что лошадь этим наказывать нельзя. За последние дни его много чем били, во время турниров и тренировок ему тоже не раз доставалось и мечами, и копьями, и жуткими острыми булавами, но такой боли от удара он не испытывал никогда. Ему показалось, что спина рассечена, как минимум, до костей, он не закричал не потому что такой стойкий и сильный, а потому что воздуха для крика не было, он хватал его ртом, но заполнить легкие не мог. — Ну как? — Ухмыльнулся хозяин. — Еще пять ударов сделают тебя калекой, а десять просто убьют. Но это завтра... Мужчина аккуратно свернул страшный кнут, медленно повесил его на место и встал сзади принца. Артур чувствовал его горячее дыхание на своей шее, а его руки жестко легли на ягодицы принца. — Завтра, красавчик, ты получишь свое у всех на глазах, чтобы все знали, как это — обижать мою жену. А сейчас я сделаю то, что ты хотел сделать с моей женой. Ты же хотел попользоваться ею? Сейчас ты будешь моей маленькой шлюшкой. Рука хозяина задрала остатки рубашки на спине принца, и в тот же момент мужчина отлетел далеко в сторону, ударился головой о стену и медленно осел на пол. Разгневанный Мерлин вышел к Артуру: — Неужели так сложно позвать меня? А если я когда-нибудь опоздаю?! Ты венценосный упрямый осел, Артур Пендрагон! — Мееерлин. Ты всегда появляешься на секунду раньше, чем я открываю рот, чтобы позвать тебя. Спасибо... Волшебник махнул рукой на своего принца, быстро закрыл дверь на тяжелый засов, подошел к хозяину скотного двора и поводил над его головой руками, а уже после этого блеснул глазами на оковы Артура. Наследный принц оказался на полу. Мерлин сел рядом и скомандовал: — Ляг на живот, голову мне на колени. Постарайся не шевелиться. Рана от кнута была не просто глубокой, Артуру не показалось — кровавая полоса рассекала кожу почти до кости. Мерлин потер ладони и начал медленно водить вдоль кровавого следа. Ему показалось, что собственная сила и энергия просто вытекает через пальцы, но он не остановился, пока на спине принца не остался лишь красноватый шрам. — Все. — Выдохнул он. — Не больно? Артур не двигался, рука Мерлина на его плече уловила легкое вздрагивание, а приглушенный голос произнес: — Уже нет, а было очень... очень больно все это, Мерлин. Очень... Слуга никогда не видел слез своего господина и не хотел видеть, поэтому просто молчал, поглаживая рукой широкие плечи принца. — Твой теперешний хозяин проснется поздним утром, уверенный, что всю ночь издевался над тобой. Что он будет делать потом и, главное, что будем делать мы, посмотрим... А сейчас давай-ка и ты отдыхай. Мерлин провел по испачканным сажей волосам Артура, и его прерывистое всхлипывание превратилось в ровное дыхание. Маг удобнее уложил голову принца на своих ногах, прислонился к стене и задумался. Леон с ужасом смотрел на два догорающих костра и на онемевшую площадь. Такого не было даже во времена правления Утера. Лицо Морганы, стоящей на балконе, было мертвенно-бледного цвета, оно было жестким и решительным. Вчера рыцарь пытался уговорить леди Пендрагон помиловать двух колдунов, но она была непреклонна. Сегодня состоялась казнь. Девушка и старик умоляли миледи о помиловании, пытаясь доказать свои добрые намерения, но она даже не слышала их. Моргана на балконе замка ничего не видела, ее мутило от запаха, что стоял над площадью, в висках стучали крики казненных, но мысль о том, что теперь-то ее никто не заподозрит во владении магией, успокаивала ее вопящую совесть. Девушка величественно ушла с балкона, не обращая внимания на расступившихся в страхе придворных. Утер услышал легкое шипение, это был конец четвертого дня. «Мальчик мой, мальчик. Ты жив. Если бы я только знал, что за мои поступки расплачиваться будешь ты! Я бы даже муху в своей жизни не обидел. Я был бы нежным и милым, как одуванчик. Только бы с тобой было все хорошо. Только бы ты жил».