Спасти короля

Солнце уже давно вышло на небо, скотный двор давно проснулся и неустанно работал, а хозяин всего этого только открыл глаза. Он удивился, поняв, что находится не в собственной спальне, а на конюшне. На крюке для чистки сбруи висел его новый слуга, а он спал на мягком и пахучем небольшом стожке сена. И тут мужчина вспомнил все. Хотя это ему казалось, что вспомнил, а на самом деле, благодаря Мерлину, все его фантазии, скрытые желания и неосуществленные мечты показались ему реальностью. Реальностью этой ночи. Поэтому, глядя сейчас на красивое тело скованного парня, хозяин скотного двора с удовольствием вспоминал, что он делал с ним на этом самом сене. Некоторые особо яркие воспоминания заставили человека прикусить губу и тихо застонать от удовольствия. Артур поднял голову: — Отцепи меня. Рук не чувствую. Хозяин кивнул и снял цепь с железного крюка. Принц опустил руки, чтобы в них вернулась кровь. Мужчина пошло ухмыльнулся ему: — Как тебе наша ночь? Я понимаю, что не надо было тебя ручкой кнута... Да и плеть — не лучший кляп, но ведь это для меня было удовольствие, а для тебя наказание. Но мне кажется, ты не был в обиде, красавчик. Жаль, что сегодня тебя надо будет вернуть королю. Артур попробовал сжать-разжать ладони, но пока это получалось плохо, он встряхнул руками, ожидая, когда к ним вернется подвижность и чувствительность. Хозяин скотного двора с улыбкой смотрел на него: — Слушай, красавчик, а может, ты любовник короля? Уж очень умелый и сладкий. Небось, изменил Одину, и он тебя за это карает? Раздает направо и налево. Принц не сумел проконтролировать выражение своего лица. Его брови взлетели вверх, а глаза стали еще больше, но мужчина истолковал это по-своему: — Угадал?! Ах ты, подстилка! Он хотел еще что-то сказать, но в двери постучали. Хозяин впустил работников и распорядился, указав на Артура: — Этого к столбу! Он лично проконтролировал, как нового слугу прицепили к столбу посреди огромного скотного двора и, подойдя очень близко, прошептал: — Я бы с тобой еще покувыркался, но не судьба. Артур спиной почувствовал присутствие Мерлина. Когда бледный и черноволосый маг возник перед лицом принца, тот с удивлением спросил: — Ты чего ему наколдовал? Он такое несет! — Я наколдовал, что все его тайные мечты осуществились этой ночью с тобой. — Замечательно! Мерлин, а ты не можешь наколдовать мне горячую ванну и кусок мыла? Я от этой грязи и запаха сам себе противен. Слуга посмотрел на небо и сдвинул брови: — Горячую ванну, конечно, нет, а вот дать возможность обмыться и передохнуть полдня от всех этих живодеров, могу! Мерлин снова посмотрел на небо и легонько помахал руками, сверкнув золотом в синих глазах. Тут же появились свинцовые тучи, небо стало мрачным и неприветливым, загрохотал гром и начался ливень. Маг заблаговременно спрятался в сарае и оттуда наблюдал за своим счастливым господином. Артур подставил дождю испачканное лицо, он чувствовал, как вода, промочив его до нитки, стекает по всему телу, даря свежесть и хоть относительную чистоту. Мерлин улыбался, он никогда не видел такого удовольствия на лице Артура. Никогда даже хорошо нагретая ванна не вызывала такой реакции принца. «Отныне никаких ванн, буду мыть его под дождем», — ухмыльнулся Мерлин. Порадовали мага и хозяин с работниками, которые стояли на пороге дома. Они уже направлялись к Артуру, чтобы прилюдно наказать мерзавца, посмевшего поднять руку на жену хозяина, но ливень помешал им. И волшебник не собирался облегчать их задачу, он только еще что-то прошептал в небо, и страшная молния ударила возле порога дома, заставив людей быстро спрятаться за дверью. «Полдня продержимся», — кивнул себе Мерлин. После обеда дождь прекратился. Хозяин с работниками подошли к принцу, согнав перед этим всех людей в центр скотного двора. Предварительно Артура развернули лицом к столбу и снова замотали лицо тряпкой, причем крепко завязали глаза. — Ты слишком хорош, красавчик, — проворковал хозяин, — твоя мордашка будет порождать сочувствие, а мне этого не надо. Он отошел от пленника и обратился к людям: — Этот человек вчера был отдан королем на работу в наш скотный двор. И вчера же вечером он посмел оскорбить мою жену, а соответственно, и меня! Он ворвался к ней в комнату, сорвал с нее одежду, а когда она оказала сопротивление, ударил ее! Я говорю о своей жене! — Хозяин остановился, чтобы смахнуть слезу, удержать готовое вырваться сердце и продолжил: — Она хочет угостить вас. Рядом с Артуром поставили стол, на котором немаленькой горкой высились всякие вкусности. Хозяин закончил свою речь: — А я хочу, чтобы вы наказали этого человека! На стол рядом с едой были положены вожжи и, опустив голову и плечи, мужчина удалился. Мерлин стоял в толпе, он понял механизм: берешь еду, обязан ударить. «Прости, Артур», — мысленно взмолился он, когда вожжи рассекли воздух в третий раз, а потом незаметно взмахнул рукой и прошептал заклинание. Принц не видел, что происходит рядом, но свист орудия наказания он услышал. Три удара, а потом никаких ощущений. И свист есть, и звук удара есть, а самого удара нет. «Спасибо, Мерлин», — улыбнулся Артур. Вожжи свистели слишком долго. Артур обмяк и уже никак не отзывался на звуки ударов. «Почему он не останавливает их? — думал принц. — Так ведь можно насмерть забить, а король хотел видеть меня живым. Если б не Мерлин, меня бы уже давно не было». Когда все было съедено, люди разошлись, а тело Артура снова оттащили на конюшню. Принц изо всех сил изображал бессознательного. Первый помощник хозяина, его правая рука, рассматривал пленника, а потом спросил у конюха: — Не хочешь развлечься? Хозяин сказал, парень классный! Слаще любой девки. — Стремно как-то... Да и не люблю я парней, мне б девицу. — А я люблю. — Помощник облизнулся. — Иди-ка за двери да покарауль. Когда конюх вышел, Артур не стал испытывать судьбу и ждать Мерлина. Сорвав тряпку с головы, он быстро увернулся от рук мужчины, а потом набросил ему на шею свои цепи. Подбив ноги нападающего, принц придушил его цепью и уложил приходить в себя на сено. — Ну что за люди?! — Артур раздраженно пожал плечами, словно хорошая кухарка, у которой сбежало молоко. За дверью послышался какой-то шум, и принц быстро упал на пол, изображая бессознательного. На пороге стоял король, который, не разбираясь и не задумываясь, приказал оттащить пленника в замок. От ножки кресла тянулась недлинная крепкая цепь с кожаным ошейником. Вот этот ошейник и застегнули на шее Артура. Принц закрыл глаза: «Какой стыд! Что бы сказал отец? Он бы не принял такого даже ради своего спасения. Ну что, Артур Пендрагон? Псом в ногах хозяина ты еще не был». Словно прочитав его мысли, Один спросил: — Как себя чувствует мой новый песик? Из рук будешь есть или будешь кусаться? — Буду кусаться. — Прошептал принц. — Спасибо, что сказал. — Ухмыльнулся Один. — Значит, на ужин будешь только смотреть. Научишься служить, будешь кушать, как все. Поднос с едой и водой поставили метрах в трех от Артура. Свечи потушили, двери захлопнули. Принц поблагодарил небо, что сегодняшняя ночь, кажется, должна пройти спокойно. Не надо колдовать Мерлину, можно спокойно выспаться ему. Конечно, очень хотелось есть, но достать еду было невозможно. Поэтому Артур попробовал забыть о ней и с удовольствием лег на твердый деревянный пол. Из-за короткой цепи было сложно сидеть, но не лежать, поэтому принц расслабился и тихо заснул. До обеда следующего дня принц сидел под ногами Одина. Тот решал какие-то важные государственные дела, принимал послов, делегации. Многих людей, приходящих к Одину, Артур знал и поблагодарил небо за тряпку, которую ему с утра снова намотали на лицо. На вопросы, кто это прикован к трону, король отвечал, что один провинившийся. Люди кивали и больше не спрашивали. Еду принцу поставили на таком же расстоянии. Он лишь улыбнулся про себя: неужели король думает таким образом как-то воздействовать на него? В какой-то момент, когда опустел зал и в нем остались только Один и Артур, король быстро подошел к пленнику и наступил ему на руку: — Мне нужны все охранные посты, башни и дозоры Камелота! С какой периодичностью проходят дозоры?! Где расположены тайные посты? Пароли? Как войти в замок, минуя охрану? Быстро! Король сильнее надавил на ладонь Артура, тот тихо зашипел, но ничего не ответил. — Рассказывай, пес! Иначе твою руку уже никто не вылечит! Я просто раздавлю ее! Принц закусил губу и молчал. Король убрал ногу и стал на колени возле Артура. Он снял тряпку с его лица, снял свои перчатки и, размахнувшись, ударил принца по щеке. Это было первое прикосновение Одина к врагу за все это время. Артур не закрылся и не опустил голову. А Один словно отводил душу, словно хотел, чтобы руки устали от этих пощечин, чтобы с ними вылетела вся злость, боль и гнев. Наконец он взял себя в руки и, встав, отошел от принца. Он обхватил себя за плечи и невидящим взглядом уставился в окно. Через какое-то время Один посмотрел на Артура. Парень сидел, прикованный к трону, в ошейнике, в цепях, на нем была изодранная одежда вся в потеках запекшейся крови, его лицо и волосы были в разводах черной сажи, он болезненно прижимал к груди красную кисть правой руки, но сколько в нем было силы и величия! Как гордо держалась на плечах его голова. Это был не раб у ног своего хозяина! Он не был сломлен, не был подавлен, это был... король! Один грустно вздохнул, его сын сломался бы в первый же день. Король редко вспоминал сына таким, каким тот был на самом деле, ведь о мертвых нельзя думать, говорить и вспоминать плохо. Сын Одина рос капризным, высокомерным и заносчивым ребенком. Однажды выиграв бой на мечах среднему сопернику, он решил, что является лучшим мечником королевства, а потом и всей округи. Рыцари откровенно подыгрывали принцу, падали под его слабыми и неумелыми ударами, хвалили за любую мелочь. Когда до королевства дошли слухи о мастерстве и красоте принца Камелота, сын Одина тут же захотел сразиться с ним, рассказывая всем, как он побьет Артура Пендрагона. Шпионы Одина рассказывали, что Артур тренируется каждый день, что его рыцари не жалеют принца и, если тот открыт во время боя, не опускают меч, а бьют наотмашь, дабы не поранить, но открытое место указать. О том, как вдовец Утер воспитывает своего сына, ходили легенды. Многие рассказывали о жестокости короля, о том, что он нещадно бьет мальчишку и при наименьшей провинности запирает в подземелье. Приехавшие в Камелот Один с сыном встретились с гордым, самоуверенным и прекрасно воспитанным принцем. Страха, заискивания, обиды в его глазах не было, зато Один поймал в его взгляде то, что мечтал увидеть у своего сына — уважение и любовь к отцу. Глядя на Утера, Артур светился любовью и почтением к мудрому королю. Когда сын Одина бросил перчатку и потребовал бой на смерть, Артур лишь покачал головой и попросил просто бой. Он сдержанно объяснил принцу, что они единственные сыновья своих отцов, единственные наследники престола, между ними нет никакой вражды, так к чему этот бой на смерть? Но сын Одина назвал принца Камелота трусом и велел поднять перчатку. Один заметил, как Артур взглянул на отца, и тот чуть кивнул головой, после чего Пендрагон снова сделал попытку отговорить принца-соседа. Но сын Одина снова назвал Артура трусом и папенькиным сынком, после чего юный Пендрагон со вздохом поднял перчатку. Один подошел к Артуру: — А сейчас ты бы нанес тот смертельный удар моему сыну? — Сейчас я бы даже не допустил боя на смерть. — Принц честно смотрел в глаза королю. — Как? Скажи мне, как Утер воспитал тебя таким? Говорили, что он бьет тебя за наименьшую провинность. Может, поэтому ты так легко сносишь то, что я сейчас делаю с тобой? — Легко? — Артур поднял брови. — Нет, отец никогда не поднимал на меня руку. Он просто любит меня, а я его. А еще он никогда не допускал притворной жалости. — О чем ты? — Лучше я получу удар от рыцаря на тренировке, чем от противника на поле боя. Лучше я лишний час посижу за книгами, чем допущу дипломатическую ошибку в будущем. Лучше я не посплю, встану в дождь и снег на тренировку, чем не сумею постоять за себя. Вот так. — Да. Мудр Утер. Я тоже любил своего сына, но я его жалел и дожалелся... — Один помолчал. — Хватит игр, Артур. Король позвал стражу и велел: — Отведите его к братьям. Пусть делают, что хотят, он мне больше не нужен. Прощай, принц. Артура уже отцепили от трона короля и держали под руки. Наследник Камелота посмотрел на Одина: — Прощайте, Ваше Величество. Их глаза в последний раз встретились, и король поймал во взгляде принца... сочувствие! Один задохнулся гневом: «Я! Это я должен сочувствовать ему! Я отдаю его палачам и прощаюсь, а он...» Король спрятал лицо в ладонях и беззвучно разрыдался. Братьями называли трех палачей в замке Одина. Никто не видел их лиц, но все знали, что они близнецы. Услышав, что приведенный пленник больше не интересует короля, и полностью отдан им, братья очень оживились. Они сорвали с Артура остатки рубашки и начали ходить вокруг, о чем-то размышляя и едва слышно переговариваясь. Принц сцепил руки, но это не помогло: их била крупная дрожь. — Да ты не волнуйся, парень. — Как-то по-отечески сказал один из них. — Поздно уже волноваться! Давай-ка попробуем! Он приобнял принца за шею левой рукой, а правой нанес такой удар в живот, что Артура согнуло пополам, а боль дошла даже до пяток. — Хорошо. — Кивнул палач. — Сними с него цепи, брат. Они сняли цепи, но крепко связали руки за спиной и зацепили их за большой крюк. Накручивая какую-то ручку, один из них начал медленно поднимать крюк. Когда ноги оторвались от земли, Артур сумел несколько секунд удержать свое тело, но... потом руки начали выворачиваться. Перед тем как в глазах потемнело, принц услышал хруст в плечах и крик. Отключающийся мозг спросил у хозяина: «Неужели это я кричу?» Мерлин мчался по замку, а в голове стучала одна мысль: «Не успею. Не успею. Не успею». Он задержался возле Одина, сентиментально пытаясь понять этого человека, а теперь ругал себя последними словами за неторопливость. Конечно, Артура за эти несколько минут не убьют, но серьезно покалечить могут. Что он тогда будет делать? Во время исцеления маг терял так много сил, становился таким уязвимым... Когда он уже сбегал по лестнице в подземелье, тишину мрачных коридоров разрезал крик. «Артур», — только и выдохнул Мерлин. Он снес дверь в камеру и молниеносно пережег веревку, на которой висел его принц. После чего одним взмахом руки волшебник так ударил об стену одного из братьев, что тот не подавал больше признаков жизни. Направив руку на оставшихся, Мерлин процедил: — Развязать и вправить суставы. — Мы палачи, а не лекари. — Пробасил один из них. Небольшие вилы, стоящие сбоку тут же вонзились в бедро говорящего. Мерлин повторил: — Развязать и вправить. Вы это умеете. Вправлять, чтобы завтра снова вывернуть. Ну! Оставшийся палач медленно разрезал веревку на руках принца, аккуратно подвигал их. Мерлин услышал как что-то два раза хрустнуло, из горла Артура вырвался стон. Брат вынул откуда-то длинные куски ткани и плотно перевязал плечи принца, потом разогнулся и посмотрел на волшебника. — Неси на улицу! — Велел Мерлин. — Давайте я, им нельзя выходить отсюда без надобности. Мерлин обернулся на голос и увидел того самого рыцаря, что был возле колодок. Воин осторожно взял на руки немаленького Артура и понес из подземелья. Маг шел за ним, не опуская руку, ожидая подвоха, обмана. Он все еще чувствовал опасность. Во дворе замка стояли два запряженных коня. На одного Мерлин и рыцарь усадили бесчувственного Артура, закрепили его ноги и руки, чтобы не съехал, и накрыли плащом. — Езжайте отсюда, слуга. Мерлин сел на коня и не сдержался: — Почему вы помогаете нам? — Я же говорил, я рыцарь, а то, что делал с твоим принцем мой король — работа палача. Но я остаюсь со своим королем. Постарайся понять его, в нем говорит горе. Оно и породило эту жуткую жестокость. — Рыцарь помолчал. — Куда вы поедете? Где вас не нужно искать? Мерлин решил сказать правду. Не для того же их сейчас отпускают, чтобы завтра поймать? — Мы поедем к старому капищу. Там и остановку сделаем. — Понятно. Я не пошлю туда дозор. Прощай, слуга. — Прощайте, сэр рыцарь.