Сказка о Мари

Солнечный свет слабо пробивался сквозь плотную стену туч, почти не отличимую от завесы дождя. Лес стоял тихий и угрюмый, словно затаивший обиду. Мокрые ветви склонились к самой земле, мешая пройти, а стоило к ним прикоснуться, как сверху обрушивался целый водопад. Но Мари упрямо шла вперед к заветной беседке, не обращая внимания на холодные капли и промокшее платье, прилипшее к ногам. Мысли подгоняли ее, заставляя двигаться все быстрее и быстрее, девушка уже несколько раз срывалась на бег, однако бежать по мокрым и скользким листьям было очень трудно, приходилось постоянно думать о том, как бы не поскользнуться и не растянуться во весь рост. И Мари останавливалась, брала себя в руки и шла дальше по тропинке. Этим утором она едва дождалась рассвета, меря свою комнату шагами. После взрыва эмоций, настигшего ее в библиотеке, Мари казалось, что она уже не способна на какие-то чувства. Но вновь и вновь перечитывая договор, заглядывая в сказку и записи из дневника мамы, Мари с головой накрывали самые разнообразные эмоции. Сначала ее пробирал ужас осознания, что ее мама ведьма и есть маленькая толика вероятности, что Мари унаследовала ее проклятие. Затем на смену ему пришел страх, что отец тоже узнал о тайне Лютеции и его сердце может не выдержать. Кто же потом позаботится о ней и ее больной сестре?! Но следом за страхом пришло отчаяние: Элизабет прочла дневник и заболела, значит, в дневнике было что-то, что Князь подземных Врат хотел сохранить в тайне. И он любой ценой заполучит душу Элизабет. Мари быстрыми шагами пересекала комнату то в одну сторону, то в другую. Ночная тишина, словно воплотившись в каменные глыбы, давила ей на уши. Девушке нестерпимо хотелось вырваться из этой угнетающей обстановки, глотнуть свежего воздуха и, уютно устроившись в беседке, все обдумать спокойно, без истерик. И к тому моменту, когда запели петухи, возвещая о первом луче Солнца, и ленивые стражи открыли ворота, Мари уже была одета, причесана и даже слегка подрумянена. Она быстро бросилась вниз, затерялась в толпе слуг, идущих на рынок, и удачно миновала ворота. Впервые за много лет Мари не боялась, что ее остановят стражи, впервые не попросила сестру вывести ее вместе с каким-нибудь посыльным, и впервые не задержалась на рынке поглазеть на торговцев. Она, просто-напросто, забыла обо всем. Ее гнало какое-то дикое, неугомонное стремление скорее оказаться в беседке. И вот она, наконец-то после длинной бессонной ночи, мчалась по лесу.