Трудности совместной работы

Будильник заставляет проснуться резко, и знакомая мелодия раздается в пустой комнате. Инк с трудом разлепляет глаза и проводит пальцем по экрану телефона, после чего мелодия замолкает. Юноша зевает и оглядывается. Блу ещё не вернулся, а Дрим уже ушел. Художник всегда удивлялся тому, как его друзья могут так рано подниматься. На часах уже восемь утра. Да, сегодня выходной, однако на девять у Инка уже назначена встреча с его напарником. Надо бы нормально одеться, чтобы не выглядеть, как бомж, и произвести нормальное первое впечатление. С этими мыслями шатен встал с постели, даже не удосужившись заправить её(зачем, если Блу все равно проводит уборку каждые пять секунд?), и отправился к шкафу. Выбирать одежду парень действительно ненавидел, так что просто пожал плечами. — А я творческая личность, зачем мне аккуратно выглядеть? — в итоге отмахнулся он и просто-напросто взял первые попавшиеся джинсы и помятую льняную рубашку. Ну, чтобы не гладить — времени все равно нет. Всё-таки главное то, какие у него наброски, а не то, как он выглядит. И тут до Инка дошло то, что должно было дойти ещё вчера. Стоящих набросков, подходящих для дня открытых дверей, у него нет. Если стоящих набросков у него нет, то его партнёр может отказаться с ним работать, или у его напарника сложится не очень хорошее впечатление… Так, ладно, вчера это все не казалось настолько серьезным, а значит, что всё не так уж и плохо, верно? Часы показывали восемь тридцать, и пора было уже выходить из общежития. Дорога до университета в среднем занимала двадцать минут, а остальные двадцать обычно уходили на то, чтобы протолкнуться среди толпы зевак в коридорах. Однако сегодня был выходной, соответственно, из студентов будут только те, кто захотел принять участие в дне открытых дверей, так что Инк позволил себе выйти на десять минут позже. Прохладная, но всё ещё благосклонная к тёплым денькам осень сменялась на холодную зиму. Листья с деревьев в основном опали, и только несколько коричневых листков одиноко висели на деревьях, ожидая, когда их сдует холодный декабрьский ветер. Инк сильнее уткнулся в большой коричневый шарф, завязанный каким-то странным узлом, которым он и Блуберри регулярно пользовались. Большая часть шарфа свободно развевалась за спиной, отброшенная назад. Некоторые прохожие иногда косо поглядывали на такую картину, но у Инка всегда было оправдание, которое вы, конечно, уже слышали, причём совсем недавно: «А я творческая личность, зачем мне аккуратно выглядеть?» Перед их университетом располагался огромный парк, который был построен на территории учебного заведения в первую очередь для студентов, но здесь часто можно было разглядеть и простых прохожих и детей. На переменах в самом начале осени им даже разрешали выходить наружу — правда, без вещей, чтобы студенты случайно не ушли домой. Хотя некоторые соскальзывали с занятий прямо так, оставляя сумку внутри, или просили друзей отдать им вещи через окна кабинетов на первом этаже. Однако взбучку после этого ребята получали большую, так что без особой причины никто не рисковал, а с особой причиной можно было просто подойти к куратору твоей группы, и шансы уйти легально возрастали аж до восьмидесяти пяти процентов. Инк, с другой стороны, пользовался этим только тогда, когда вместе с ещё несколькими учениками и мисс Ториэль, их преподавателем по прикладной графике, на которую вообще-то можно было и не ходить, но предмет был весьма интересным, выезжали на какие-либо выставки античных скульптур. Парень зашёл внутрь. Часы, висящие на стене напротив, показывали без семи минут девять часов — отлично, он как раз успевает. Инк подошёл к раздевалке, на ходу снимая с себя куртку и шарф, а после протягивая их миловидной женщине лет сорока, которая отдала ему номерок в ответ. Встретиться новые напарники должны были в художественной мастерской, которая находилась на пятом этаже, так что пришлось достаточно долго подниматься по высокой мраморной лестнице. По пути он встретил несколько знакомых и парочку ребят с его факультета, которые уже встретились со своими напарниками и решили выбраться вместе куда-нибудь на свежий воздух, чтобы обсудить всё там. Это казалось хорошей идеей, и Инк сделал в голове пометку о том, что стоит предложить своей паре то же самое. Наконец, когда на часах было уже без трёх минут девять, парень открыл дверь в мастерскую. В основном там проводили время учащиеся на художественном и текстильном факультете, работая над совместными или одиночными проектами, однако иногда, когда драматический факультет ставил очередной спектакль, они также заходили сюда, чтобы обговорить с представителями вышеназванных дисциплин реквизит или костюмы. Сам Инк успел поработать над декорациями к какой-то пьесе в прошлом году — между прочим, они всем понравились. Парень учился на втором курсе, так что во многих мероприятиях уже участвовал, но день открытых дверей был для него своеобразной новинкой. Юноша провёл рукой по каштановым волосам, стараясь привести их в порядок. — Ну наконец-то, я уже минут десять тут торчу, — послышался раздражённый голос слева. Инк испуганно обернулся, но тут же спокойно выдохнул. — Эррор, приятно познакомиться и бла-бла-бла. Тебя зовут Инк, всё такое, можешь не представляться. Показывай уже свои каракули, — сказал его новый напарник и присел на широкий подоконник. Перед Инком был смугловатый парень с несколькими шрамиками под глазами. Его волосы были пепельно-чёрными с красными концами, а одет он был в красную футболку, чёрный пиджак с золотыми вставками на лацкане и карманах. Рукава пиджака медленно переходили из чёрного в синий, и то же самое происходило с зауженными брюками. Образ завершал синий шарф, который, в отличие от шарфа Инка, был завязан нормальным образом. Невероятное зрелище. Эррор показался парню немного грубым, однако они едва знакомы, так что не стоит делать поспешных выводов. Сделав глубокий вдох, Инк ответил: — Мне тоже приятно познакомиться. И я надеялся, что мы обсудим дизайн нарядов вместе, — сказал он и встал рядом, не желая садиться ровно туда, куда им садиться запрещают. Инк достал свой скетчбук и протянул его новому знакомому, который скривил губы, глядя на его руку. — Положи на подоконник, я не беру из рук, — ответил Эррор, на что Инк усмехнулся, но просьбу выполнил. — Типа, как Тони Старк? — спросил он, но тут же замолчал. Собеседник поднял на него злобный взгляд. Чёрт, кажется, знакомство не задалось. Только сейчас второкурсник заметил, что в правом глазе его собеседника были голубые вкрапления, в то время как остальная радужка была карей, но в свете осеннего солнца отливала охрой, а на белках были видны пятнышки крови, появившиеся из-за лопнувших вен, из-за чего они казались аловатыми издалека. — Что там с дизайном? — Эррор, наконец, перестал сверлить его убийственным взглядом и открыл скетчбук, разглядывая наброски нарядов на страницах. — О, ну, я имею в виду, мы могли бы вместе его обговорить, а потом я зарисую то, что получится, — воодушевлёно сказал Инк, — так нас обоих будет устраивать работа, и… Почему ты смеёшься? Комната наполнилась истеричным, слегка безумным хохотом. Кожа покрылась мурашками. — Ты с-серьёзно берёшься за такую важную работу, даже не имея дизайна нарядов при себе? — в перерывах между смехом выговорил парень. Когда он наконец успокоился, настроение Инка значительно ухудшилось. — И дай мне карандаш и ластик. — Хорошо? — ответил будущий дизайнер и достал необходимые предметы из всё той же сумки, положив их на подоконник. Лучше сразу запоминать требования своего партнёра к общению и учитывать их. Эррор взял инструменты, очевидно довольный тем, что его услышали, и подправил плечи на одном из эскизов. — Ты вообще анатомию учил? Они должны быть шире с этого ракурса, — фыркнул парень, и Инк немного опешил. Кто из них художник? Очевидно, «дитя текстиля» прочитал его мысли по лицу. — Мы, блин, это ваше рисование учим сильнее, чем саму работу с тканью. Я даже как-то разочарован. — И зачем я тогда пять лет потратил на художку? — пробурчал юноша. — В любом случае. Что бы ты хотел видеть на костюмах? Эррор усмехнулся. — Ну, записывай…