Сияющая

В последний день года зима словно решила вывалить весь запас снега, который задолжала за декабрь. Белые хлопья мягко ложились на землю, на ветки деревьев и на карниз старинного особняка. Но двое мужчин по-прежнему не обращали внимание на то, что происходит за окном. Так же горел огонь в камине и на столе стояли бокалы. И так же размашисто шагал по комнате Орион Блэк. — Максимилиан, она — необыкновенная. Такая красавица и при этом умна. Мы снова виделись с ней в пятницу, в садах Кью. И хоть я прождал ее дольше, чем мы потом гуляли, но я не жалею ни об одной минуте. — Подожди, Орион, про кого ты вообще говоришь? На рождественском приеме, ты потанцевал с тремя десятками девиц и молодых дам. — Но такая только одна. Потанцевать с ней я не успел, но мы встретились в оранжерее. Это Эйлин Принц. — Ты уверен? Такая тощая, черная и нос как клюв? Вот уж кого бы я не назвал красавицей! — Белая кожа сияет, тонкая талия, а черные глаза как ночное небо… — О, приятель, да ты влюбился по уши. Смотри, не потеряй голову. Ты же помнишь, что это всего лишь способ вернуть твоему члену прежнюю бодрость в супружеской спальне, а не изменять. — Конечно. Она такая чистая, я не посмею прикоснуться к Эйлин. Мы просто гуляли. — Будь осторожен, Орион. Когда я давал тебе совет, я имел в виду найти кого-то, кого хорошо представлять в постели. А ты, похоже, не умеешь ничего делать наполовину. Ладно, нам пора. Раз уж ты в новогоднюю ночь холостяк, поехали в клуб — Езжай один. Я лучше останусь дома. *** Первый месяц года перевалил за середину. На улице было снежно и холодно, но в подземелье, где располагалась лаборатория, было даже жарко. Эйлин растерла в тончайший порошок крылья фей и подала брату. Тот молча взял их и сосредоточенно добавил в зелье, которое тут же сменило цвет на бледно-голубой. Помешав трижды против и один раз по часовой стрелке, Октавиус погасил пламя и устало присел на табурет. — Спасибо, Эйлин. Ты мне очень помогла. Один я бы провозился в два раза дольше. Так о чём ты хотела поговорить? — Октавиус, так уж вышло, что я случайно узнала о семейном проклятии. Я пыталась найти что-то в нашей библиотеке, но там ничего нет. Расскажи мне, что ты знаешь об этом. — Почему бы тебе не спросить отца? — Если бы он счёл нужным, то рассказал бы. Но, видимо, он предпочитает скрывать это от меня — Так, может, он прав? — Ты не хотел бы знать, будь на моем месте? — Хотел бы. Октавиус в задумчивости провел пальцем под нижней губой, точно так же, как делал отец. Хотя брат был почти на десять лет ее старше и никогда не был особенно близок с сестрой, все же он любил ее. Она имела право знать, с чем может столкнуться. Эйлин уже не дитя. — Пожалуй, я расскажу тебе. В библиотеке ты ничего не нашла, да и не могла найти, потому что все записи о проклятии отец хранит у себя в кабинете. Мне, как наследнику, он дал ознакомиться с ними, когда я стал совершеннолетним. Ты наверняка слышала «влюбиться как Принц»? Собственно, это и есть проклятие нашего дома. Каждый Принц влюбляется страстно, на всю жизнь, но не может построить счастье с любимой. Рок преследует нас. И я уже восьмой в этом ряду. — Поэтому ты - Октавиус, — прошептала Эйлин. — Да, очень удобно. Уже восьмое проклятое поколение. И неизвестно, когда это закончится. — Так ты уже? — Да. — А она? Октавиус горько усмехнулся. — Мы учились вместе. Я никогда не давал ей знать, что влюблен, ведь стыдился своей страсти. Я думал, это блажь, буйство молодости. К тому же она маглорожденная. Отец никогда не позволил бы мне жениться на ней. Так я думал, но это проклятие сработало. Она уже давно замужем, за магглом. Ты знаешь, я был тайком на ее свадьбе. Она была прекрасна, но несчастна. В любом случае, у нее уже дети. Наш брак был и есть невозможен. — Но ты все ещё любишь ее? — Всегда. Эйлин потянулась и обняла брата. — Да, Эйлин, любовь приносит нам только боль. Мы все платим за нашего предка. Но нигде нет упоминаний, что к нашим принцессам это тоже относится. Правда, девочек в семье не рождалось очень давно. Обычно браки заключались не по любви и ограничивались одним ребенком. — Так с кого же все началось? — С Цезариуса Принца. Нас отделяет семь поколений — Приам, Секунд, Терций, Квартус, наш прадед Квинтус, дед Секст, отец и я. У каждого печальная история. Свою я рассказал. Но, как по мне, хуже всех было Цезариусу. Я читал его дневник. Он был влюблен в Эмилию Лефей, и она отвечала ему взаимностью. Уже была назначена дата свадьбы. Он пишет, что за два месяца до свадьбы Эмилия пришла к нему, но была необычайно молчалива и при этом страстна. Цезариус удивился, ведь его невеста сама не раз остужала его пыл, говоря, что до свадьбы осталось совсем чуть-чуть. А тут приходит и соблазняет его. Но противиться он не стал. Когда все свершилось, черты Эмилии начали меняться. Это оказалась Адара Блэк. Она была метаморфом и превратилась в свою счастливую соперницу, чтобы соблазнить Цезариуса. Адара заявила, что давно влюблена в Цезариуса. И он, как честный человек, обязан на ней жениться, ведь она отдала ему свою девственность и к тому же выпила зелье зачатия и наверняка забеременеет. Цезариус отвёл ее к отцу. Но Поллукс Блэк стал на сторону дочери, настаивая на свадьбе. И все же Цезариус отказался жениться на Адаре. Та сказала, что даёт ему время одуматься или она проклянет его и всех потомков. Но Цезариус через два месяца женился на любимой. А Адара выполнила угрозу — она принесла себя и свое нерождённое дитя в жертву и прокляла Принцев на несчастную любовь, а тех женщин, что ответят им взаимностью — на печальную участь. Эмилия Принц очень тяжело носила наследника, последний месяц и вовсе была погружена в сон и умерла в родах. Цезариус больше никогда не женился. А Поллукс Блэк обвинил его в смерти дочери. С тех пор наши семейства в глубокой ссоре. И ни один Принц не берет в жены девушку, у которой есть в родне Блэки до этого колена. А так как Блэков всегда было много, то дед женился на итальянке, а отец ездил за нашей матерью в Ирландию. — А ты нашел себе невесту? — Я пока не готов. Но вспомни, наш отец женился только в сорок. Он больше двадцати лет хранил верность своей любви без надежды на взаимность. И только долг перед родом заставил его жениться. — Бедная мама… А есть способ снять проклятие этой Адары? — Не знаю, но ритуал с самоубийством беременной женщины — настолько темная магия, что с людьми, которые в ней разбираются, лучше не связываться. Можно попытаться узнать условие — у таких проклятий всегда есть условие, чтобы снять его. Но за этим надо обращаться к Блэкам, но мы ненавидим их, а они нас. Так что круг замкнулся. Правда, мне кажется, отец что-то нашел. Знаешь, Эйлин, это все очень тяжело. Хочешь, я сотру эти воспоминания и тот разговор, который ты подслушала? Тебе будет проще. — Нет, Октавиус, не надо. Я предпочитаю знать.