Рабыня

Макс шагал по длинному, покрытому ковром коридору, впереди него шли двое его людей с нагружёнными едой подносами. Интересно, всех ли актрис разместили в соседних комнатах? — лениво размышлял он. Рыжеволосая, конечно, сейчас с Марком. А блондиночка с брюнеточкой, может быть, уже успели отыскать себе воздыхателей среди гостей или коротают ночь в одиночестве? Впрочем, ни одна из них его не интересовала. Он думал только об одной женщине. Давно он не чувствовал такого сильного эротического желания, как сейчас. Именно поэтому ему и хотелось поскорее переспать с ней, чтобы избавиться таким образом от охватившего его наваждения. Эта черноволосая красавица хоть и показалась ему на первый взгляд умной и интересной собеседницей, но вряд выдержит более внимательный экзамен. Наверняка такая же меркантильная пустышка, как и все остальные. Но по крайней мере сегодняшняя ночь обещает ему хорошее развлечение! Его люди остановились перед дверью и оглянулись на него. Он кивнул, и один из них осторожно постучал. Кто это может быть в такой поздний час? Алиса постучала бы более решительно. Рита замерла. Стук повторился. Она вновь застегнула платье и открыла дверь. Двое людей явно из персонала дома держали в руках подносы с лёгким ужином, включая бутылку охлажденного белого вина, графин с апельсиновым соком, кувшин с минеральной водой и кофейник. — Извините. — Рита растерялась. — Я хочу сказать… э-э… — Мужчины вошли в комнату и поставили подносы на низкий стол. — Боюсь, я не заказывала… — Зато я заказал, — перебил её знакомый голос. Она повернулась. В дверях стоял Максим Тарасенко, по-прежнему одетый в вечерний костюм. С минуту Рита просто смотрела на него, не в силах поверить своим глазам. Не дождавшись приглашения, он вошёл к ней в комнату. Рита открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но разум, охваченный вихрем противоречивых эмоций, отказывался работать. Максим вошел к ней в комнату с таким видом, будто имел полное право здесь находиться. Его работники, по всей очевидности, тоже так думали, так как без всяких объяснений и с невозмутимым видом накрывали на стол. В центре, рядом с салатом, поставили большую тарелку с нарезанной тонкими слоями копченой курятиной, ветчиной и сёмгой. Затем расставили фарфоровые тарелки и разложили столовые приборы. За этим последовали хрустальные бокалы, кофейный сервиз, напитки и тарелка с крошечными шоколадными трюфелями. — Пожалуйста, садись, — как ни в чём не бывало сказал ей Максим, указывая на одно из кресел, а сам уселся в другое. Рите казалось, что она видит дурной сон. Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? — хотелось ей закричать незваному гостю. Даже хозяину дома нельзя так бесцеремонно вторгаться к незнакомой женщине. Он что, принимает её за проститутку? Но устраивать сцену сейчас, при посторонних невозможно. Пусть эти двое уйдут, тогда она выскажет ему всё, что думает о подобном поведении. Рита села за стол, сделав вид, что не находит ничего странного в том, что миллионер зашел к ней поужинать! Но когда она увидела, как он вальяжно расселся в кресле, ослабил узел галстука и даже расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, у неё от нахлынувших эмоций на мгновение даже перестало биться сердце. О боже мой, он такой… волнующий. Это дурацкое слово выплыло у неё из подсознания и прочно засело в голове, явно не собираясь исчезать. Рита попыталась проанализировать собственные чувства. Почему раньше с ней не бывало такого? Может быть, во всем виновато сочетание строгого смокинга с небрежно ослабленным узлом галстука и расстегнутой пуговицей? И вдобавок небритые щёки. Такие приемы нередко используются в рекламе: лёгкая сексуальность с обещанием чего-то большего. Или непринуждённая поза мужчины? Или этот пристальный взгляд, заставляющий вспоминать о своих напрягшихся грудях? Внезапно она поняла, что ей страшно оставаться наедине с Максимом Тарасенко. А если он полезет целоваться, что ей тогда делать? От одной этой мысли кровь ударила ей в голову. Макс попробовал вино, кивнул и движением руки отпустил своих людей. Те, молча удались, закрыв за собой дверь. И Рита осталась один на один с Максимом Тараненко! Она уже открыла рот, собираясь протестовать против его неожиданного вторжения, но её визави оказался быстрее. — Что ж, — произнес он. — Mahlzeit. — Что? — Mahlzeit, — повторил он. Глаза его слегка заблестели. — Голландцы говорят это друг другу перед едой. Что-то вроде «приятного аппетита!». А теперь скажи, чем я могу тебя угостить? — Максим… — Просто Макс. По-моему, мы можем обойтись без формальностей. Что ты хочешь? Ветчины и сёмги? — Нет, спасибо. Максим, я… — Он поднял на неё тёмные глаза. — Макс, — мягко напомнил он. — Значит, курятину? Салат? — Нет! Я не хочу есть. Не хочу… Мужчина положил немного салата на её тарелку. — Я почти не притронулся к пище сегодня вечером, а ты вообще ничего не ела. Должно быть, умираешь от голода. Вид и аромат прекрасно приготовленной еды сломили сопротивление Риты. Уж слишком всё заманчиво выглядело, да и ложиться спать голодной вовсе ни к чему. Почему бы действительно не поесть, раз предлагают? Она поужинает, а потом выставит Максима за дверь. Ясно, для чего он здесь появился… Однако он глубоко ошибается, если полагает, будто её можно уложить в постель, накормив ветчиной и сёмгой. Впрочем, а что, если это она ошибается? Её страшили непредсказуемые реакции собственного тела. Они были слишком быстрые и сильные, а ведь ещё совсем недавно она буквально валилась с ног от усталости. Макс снова заговорил, принимаясь за еду: — Скажи мне, ты давно знакома с тремя другими актрисами? — Прошу прощения? — Задумавшись, Рита не поняла, о чём её спросили. Он повторил вопрос. — С Алисой я знакома несколько лет, а с Яной и Виолеттой работаю в первый раз. — Которая из них рыжеволосая? — Виолетта. У неё ещё большая грудь. Как ни странно, но у актрис, кроме тел и волос, есть ещё и имена. — Прости, если ты обиделась, но я не хотел этого… — миролюбиво произнес Макс. — Просто я ещё не научился различать вас по именам. Но зато у вас у всех разный цвет волос. Очень удобно. Она с безразличным видом пожала плечами. — А почему ты спрашиваешь о Виолетте? Он отпил вина. — Если ты плохо её знаешь, тогда все равно не сможешь ответить на мой вопрос. — Да, я о ней мало знаю. Только то, что она милая девушка. Милая, но глупая. Максим удивленно сдвинул брови. — Глупая? — Я хочу сказать, достаточно глупая, чтобы влюбиться в твоего двоюродного брата. Вряд ли у них что-нибудь получится. Виолетта обожжется. Это очевидно. — Мне кажется, ты ошибаешься. Мой двоюродный брат всегда очень щедр по отношению к своим любовницам, — сообщил ей Макс. Рита чуть не поперхнулась. — Любовницам? Не думаю, что именно об этом она мечтает. Он цинично усмехнулся. — Неужели ты и впрямь полагаешь, что женщинам больше не нравится заводить богатых любовников и жить так, как сами они не могут себе позволить? Выражение глаз Риты внезапно сделалось жёстким. — Если кому-то нравится жить на содержании, то это их дело. Но Виолетта явно к таким женщинам не относится. Ей нужен не блеск и роскошь, тем более временные, а стабильная крепкая семья. Муж, дети… — Ты так в этом уверена? — В его голосе снова прозвучали циничные нотки. Рита свирепо на него посмотрела. — Да. Абсолютно. И поэтому надеюсь, что у неё сыщется настоящий друг, который утешит её после того, как твоему двоюродному брату надоедят её рыжие волосы и большая грудь. Макс мрачно сдвинул тёмные брови. — Я уже сказал тебе, что у Марка нет причины быть скупым после того, как он порвет с ней. Рита сдалась. Какой смысл рассуждать об этом? Она была абсолютно уверена в том, что, когда Виолетта останется одна, её вряд ли утешат дорогие подарки. — Деньги не способны осушить слезы. Я, конечно, не стану вмешиваться в их отношения, но мне кажется, Виолетта дорого заплатит за короткий период роскошной жизни. — Она очень красивая женщина… и скоро найдет себе другого любовника, столь же обеспеченного. — О, хорошо… тогда все в порядке. Я зря волнуюсь, — подыграла ему Рита, одарив его кислой улыбкой. Ей совершенно не хотелось говорить на эту тему. — То, что ты сказала, по правде говоря, меня не на шутку встревожило, — медленно произнес Макс. — Ты действительно считаешь, что Виолетта стремится выйти замуж за Марка? — Не смеши меня! Только полная идиотка может верить в то, что человек вроде твоего двоюродного брата собирается на ней жениться! Максим Тарасенко плотно сжал губы. — В любом случае будет лучше, если ты позаботишься о том, чтобы донести до сведения своей подруги эту очевидную мысль: до свадьбы дело не дойдет. Пусть она выкинет из головы всякую мечту женить на себе Марка. Рита потянулась за водой. — Не беспокойтесь, я обязательно это ей передам, — сухо кивнула она. — Наивная женщина бывает иногда опаснее умной. Рита невольно взглянула на своего собеседника. Какой потрясающий мужчина! Но, к сожалению, именно потрясающие мужчины чаще всего оказываются сволочами, избалованными женским вниманием. Рита заставила себя отвести взгляд и налила минеральной воды в стакан. Судя по всему, она неправильно истолковала причины, по которым к ней пришел Максим. Он вовсе не собирался соблазнять её, а просто решил собрать информацию о Виолетте, чтобы защитить своего драгоценного двоюродного брата от женщины, которая — какое потрясение, какой ужас! — имела наглость влюбиться в него. Если на то пошло, то вполне вероятно, что он решил убить двух зайцев сразу: помочь родственнику и скоротать свободное время, чтобы затем отправиться к какой-нибудь красотке из высшего общества. Рита украдкой наблюдала за тем, как он заканчивает ужин. На его теле не было видно ни малейших признаков жира. Одни мышцы. Той, которая его ждет, предстоит бурная ночь… Нет… прекрати! — приказала она самой себе. Зачем ей думать о сексуальной жизни Максима Тарасенко, которая не имела к ней никакого отношения! И чем скорее он уйдет, тем лучше. Она умирала от желания смыть макияж и принять душ. Макс, однако, не спешил. Взяв бокал вина, он снова откинулся на спинку кресла. — Ты почему-то не пьёшь, — заметил он. — Мне не особо хочется, да и зачем? Когда пьёшь, надо закусывать, а мне не нужны лишние калории. — Неужели моришь себя голодом? Рита равнодушно пожала плечами. — У некоторых актрис, например у Алисы, замечательный обмен веществ, они могут слопать хоть целую лошадь, и это не заметно. А я если ем, то сразу толстею. Вот уволюсь и тогда налягу за всякие деликатесы. А пока мне приходится поддерживать себя в форме. Таковы требования моей профессии. На его лице появилось замкнутое выражение. — Деньги имеют для тебя такое большое значение? Рита быстро взглянула на него. — С моей стороны было бы глупо отрицать очевидное. Деньги позволяют чувствовать себя независимой. А поэтому я отношусь к ним с должным уважением. Я знаю немало актрис, которые транжирили всё, что зарабатывали, и в конце концов оставались ни с чем. — Но ты, как я понимаю, практичнее? — Макс буквально сверлил её своим взглядом. — Надеюсь, что да. — Она тоже посмотрела на него. Внезапно выражение его лица резко изменилось, В его глазах читалось неприкрытое желание. У Риты захватило дух, словно перед ней внезапно открылась глубокая пропасть. Она до боли в пальцах сжала ручки кресла. Потом поднялась на ноги. Словно отражение в зеркале, то же самое сделал Максим. Встал и начал медленно приближаться к ней. Господи, взмолилась Рита. Его намерения были слишком очевидны, и её внутренний голос предупреждал об опасности, но она никак не могла понять, как ей себя вести: кричать, отбиваться или… Ноги её ослабели, и она осталась неподвижно стоять, слегка приоткрыв рот и с ужасом, смешанным с восторгом, ожидая неизбежного завершения этой сцены. Макс остановился. Высокий, стройный… Протянул к ней руку и медленно провел по её щеке указательным пальцем. Рите показалось, что её кожа тает от его прикосновений. — У тебя, — тихо проговорил он, — удивительно красивая кожа. И такая нежная. Рита с отчаянием ждала, что сейчас она очнется, и охваченная вспышкой гнева, даст достойный отпор этому зарвавшемуся наглецу. Но вместо этого по её венам будто растекался мёд, согревая и лишая сил. Она покачнулась. Он был так близко от неё. Так близко! — Нежная, — снова прошептал Макс. Одной рукой он обвил её шею, другую положил ей на талию и, наклонившись, коснулся губами ее губ. Эта черноволосая красавица в его объятиях была именно такой женщиной, какая ему нужна, сразу понял Макс: искушённая, независимая, ясно дающая понять, что ей приятно его ухаживание. Она не только позволяла ему наслаждаться поцелуем, но и сама получала удовольствие. Макс мягко укусил её распухшую нижнюю губу. — Пойдем? — сказал он и потянул за собой в сторону кровати. Она немного пошатнулась и ошеломленно взглянула на него. Лео чуть заметно нахмурился. Неужели девушка пьяна? Весь вечер она держала в руке всего один бокал шампанского, который остался почти полон. А за ужином пила только воду. Тогда почему она шатается, словно у неё кружится голова? О боже, как можно быть таким болваном! — мысленно выругался Макс. Да девушка просто перевозбудилась! Зрачки расширены, распухшие губы приоткрыты, грудь набухла и соски топорщат ткань… Ну, это дело легко поправимое! Обхватив рукой красивую, соблазнительную грудь, Макс принялся осторожно потирать напряжённый сосок. Он хотел её. Сейчас же! И медлить нет смысла! — Ты действительно чрезвычайно соблазнительна… — Его голос сделался хриплым. — Пойдем на кровать. Звонкая пощёчина застала его врасплох. Влепив Максу пощечину, Рита в ужасе отшатнулась. Господи, ещё немного — и она бы отдалась мужчине, которого узнала только сегодня днём. Какое счастье, что он заговорил про кровать, это слово явилось для неё холодным душем, который и помог ей прийти в себя. Нашел себе девушку для развлечения! А она тоже хороша. Целуется с кем попало! — Какого чёрта? Максим Тарасенко потрясенно глядел на Риту. У него на лице виднелся красный отпечаток от удара её руки. Рита отодвинулась ещё дальше. — Убирайся отсюда! Живо убирайся! Он не шевельнулся. — Объясни, за что ты меня ударила! Её глаза сверкали. Она прерывисто дышала, сердце по-прежнему колотилось. — Как ты смеешь ещё задавать какие-то вопросы? Убирайся из моей комнаты! Его лицо потемнело. — Немного поздно говорить мне это, — резким, презрительным голосом произнес он. — Мне не нравится, когда меня дразнят. Сначала говоришь мне «да», потом почему-то меняешь свое мнение, и теперь, видите ли, я в чем-то виноват. Рита широко раскрыла глаза. — Я сказала «да»? Тебе померещилось. Никогда в жизни я бы не сказала такого мужчине, которого совершенно не знаю! — Ты весь вечер говорила мне «да». Не притворяйся наивной. Я ещё не ослеп и прекрасно видел, с каким вожделением ты смотрела на меня. Да и твои напряженные соски говорят о том, что ты тоже хочешь заняться любовью. Она тяжело вздохнула, и в её глазах загорелась ярость. — Я не обязана выслушивать всякие мерзости. Ищи себе на ночь другую бабёнку, которая согласится переспать с тобой! — Прости, но ты ясно дала понять, что согласна. — В его голосе слышалась насмешка. — Выметайся отсюда! Не хочу ничего слушать. Уйди, пока я не обвинила тебя в сексуальном домогательстве! Лицо Макса казалось высеченным из мрамора. — Будь очень осторожна, когда говоришь так со мной. — Не угрожай мне! Я такой же человек, как и ты, и не позволю обращаться со мной как с вещью ни тебе, ни кому-либо другому, сколько бы денег не водилось на вашем банковском счету! — Только не говори мне, что все это прописано в твоем контракте… — презрительно произнес он. — Странное дело: когда ты поблизости, мне все время требуется защищаться, ссылаясь на условия контракта! Неужели нельзя относиться к людям по-человечески? Или даже то, что нельзя приставать к женщине, нужно специально оговаривать специальным пунктом? — Достаточно. Я ухожу. Однако в следующий раз, когда вам захочется изображать оскорблённую добродетель, советую вам сделать это до того, как вы в полночь примите у себя в спальне мужчину. Макс в последний раз бросил на неё презрительно-надменный взгляд и вышел, громко хлопнув дверью. Макс шагал по коридору в холодной ярости. Ровно за десять секунд черноволосая красавица превратилась из соблазнительницы в мегеру! Как такое могло произойти? Неужели все было продумано с самой первой минуты? Если бы имелся хоть малейший признак того, что это всё притворство, он бы… В бессильной злобе он сжимал и разжимал кулаки. Нет, эта женщина недостойна его любви. И слава богу, что всё так закончилась. Пусть наслаждается собственной добродетелью. Ему наплевать! Вот сейчас примет холодный душ и смоет всякое воспоминание о неудавшемся вечере и полученной пощёчине. Как, чёрт возьми, он должен был догадаться, что Маргарита Королёва не хочет заниматься с ним сексом? Она ведь без раздумий и даже с какой-то затаенной радостью ответила на его поцелуй. Ему казалось, что они оба хотят одного и того же. Тогда почему потом она повела себя так, словно её оскорбили? Где логика? Он ведь ничем её не обидел. Впрочем, какая теперь разница? Он больше не испытывал интереса к Рите, и раз и навсегда вычеркнул строптивую и непредсказуемую красавицу из своей жизни.