Любви создание

«Ты снова смотришь строго в голубую даль. В вишнёвую пору, иду с тобой по следу — Скажи, куда ушла счастливая печаль? Куда она ушла, по утреннему снегу?!» — Это бесполезно! — Узуй говорил верно, выкрикивая слова в изнеможении. — Нужна другая стратегия!       Все молча согласились с ним, но идей толком ни у кого не было. Вот уже четвёртый час столпы старались оттеснить демона, но ничего не выходило. К тому же, появились первые травмы — Ренгоку теперь был лишён подвижности из-за сломанной ноги, так что ситуацию осложняло то, что теперь все вынуждены были его прикрывать. У Гёмея же были сломаны практически все рёбра, но он ещё мог стоять на ногах. У остальных пока были только лёгкие повреждения.       Танджиро всё пытался, но не мог улучить момент, когда можно будет подобраться к Музану и попасть в него дротиком, чтобы собрать кровь. Но демон упорно не открывался. Гию приходилось закрывать Камадо своими атаками, чтобы парень остался невредим: — Жди момента, не смей попадать под его удары!       В пылу битвы, задействованы были все десять человек, и только сейчас Музан начал немного сдавать позиции — получилось оттеснить его, но ранить так толком и не удалось. Кочо и Муичиро всё ещё бились на дальних позициях, но Шинобу, кажется, потеряла внимательность к ситуации и не рассчитала, что демонические отростки могут вытянуться на такую длину.       В ту же секунду последовала атака Музана — кажется, вот он, конец. Она будто остолбенела, не способная двинуться в сторону. Даже клинок выпал из обмякших рук. Закрыв глаза, она теперь покорно ждала смерти, но вместо неё, на лице девушки оказались алые брызги: — Двинься, дура… — Санеми был проткнут насквозь. — Живи…       Шинадзугава… Он подставил себя вместо неё, и мгновенно его уже бездыханное тело было отброшено в сторону. И Кочо, которая теперь в ужасе видела всё это, осталась безоружна — сотни раз видев чужую смерть, она теперь осознала, как близка была к ней только что. И как Санеми, который мог сейчас жить, видеть, дышать, теперь лежал на мощёной дороге, продырявленный и весь в крови… — Не смей бросать оружие! — Узуй пришёл к ней на выручку — Немедленно бери клинок!       В условиях боя нельзя было мешкать. И теперь, превозмогая все чувства, нужно было поднять клинок и биться дальше, что сделала Шинобу, отбросив слёзы до конца битвы. Если она вообще доживет до конца…       Танджиро снова попытался подобраться к демону, но не успел — атака последовала мгновенно, и если бы не Гию, так вовремя прикрывший парня, Камадо был бы там же, где теперь лежало тело Санеми. Обернувшись на столпа воды, Танджиро заметил, как неестественно теперь согнута его левая рука, и как Томиока сжал зубы, запрещая себе отступать.       Музана стали заметно теснить, так что демон теперь не жалел сил, что сильно усложнило ситуацию. А столпы уже лишились одного хорошего бойца, что никого не порадовало. Но это число скоро увеличилось:       Мицури подобралась к Музану слишком близко, не рассчитав направления его ударов. В мгновение ока, всё кончилось — изуродованное тело теперь лежало на земле. Но благодаря этой жертве, Камадо смог ближе подобраться к демону.       Человек слишком хрупкое создание. Как физически, так и психологически, потому что Обанай потерял теперь всякий рассудок, бросившись к телу девушки: — Мицури!       Он буквально выл. Он любил её. И Муичиро не успел его прикрыть… Теперь, он оказался рядом с возлюбленной во всех смыслах. В последние моменты жизни, Игуро смог обнять её тело. Так и умер, рядом с нею.       Жертв становилось слишком много — три столпа выбыли, но и Музан уже заметно сдавал позиции. Отступать уже нельзя, иначе все жертвы будут напрасны! И Танджиро, который всё же умудрился выпустить особый дротик, собирающий кровь, в демона, теперь должен был как-то заполучить его обратно.       Из-за того, что был занят столпами, Музан не увидел этого дротика в своей ноге. К тому же, он почти не причинял боли, в отличие от ударов столпов по его отросткам. И Камадо решил рискнуть всем — снова он бросился напролом к Музану, смог выдернуть медицинское приспособление у него из ноги, но…       Позвоночник парня хрустел так, что по спинам всех столпов невольно пробежали мурашки — атака пришлась прямо в спину Танджиро, буквально раскрошив его кости в щепки. Клинок отлетел в сторону, дышать стало невыносимо больно. И Томиока теперь не знал куда себя деть, ибо не успел прикрыть парня.       Но вопреки всему, Камадо был жив. Это Гию понял, когда умудрился поднять его мягкое тело и оттащить в сторону, прикрываемый Узуем и Ренгоку. На всё было несколько секунд, но столп воды смог оттащить парня на достаточно расстояние. Тогда же он заметил, что Танджиро всё ещё сжимает в руке дротик, заполненный кровью. Из-за того, что он был достаточно длинным, крови в нём было ровно на чашку.       Не смотря на своё состояние, Камадо поднял голову, и, увидев Гию, прохрипел: — Отнесите это Незуко… — его голос был совсем слаб. — Отнесите… — Не дёргайся и постарайся выжить! — Томиока чувствовал, что всё повторяется. — Не смей тут умирать! Не смей, слышишь?!       Но парень уже не слышал его, только разжал кулак, в котором было лекарство для Незуко. И понимая, что оставить спасение для Незуко на земле он не может, Гию поднял дротик и, сломав иглу, положил в нагрудный карман. Танджиро вряд ли выживет. Но шанс был, так что теперь Томиока должен продолжить битву.       Стоило ему вернуться, как его самого чуть не пронзило. Но теперь, при нём была самая большая драгоценность — кровь для Незуко. И если верить Тамаё, она не может долго храниться и Незуко должна как можно скорее это выпить. Бояться приходилось одного — если Музан умрёт, не сгорит ли эта кровь на солнце?       Томиока взял на себя прикрытие Кёджуро, который не мог двигаться, но всё ещё атаковал. И видя замешательство Гию, чувствовал, будто он бесполезен в битве. Но увидев, как в нагрудном кармане столпа воды проступают очертания дротика, окликнул его: — Томиока… Эта кровь сгорит, если мы его убьём, так? Отнеси её в штаб! Мы сдержим его до следующей ночи! — Вы не сможете! — Гию снова отразил удар. — Нас и так осталось мало! — Делай, что тебе говорят! — Узуй тяжело дышал. — Если мы сказали что сдержим, значит сдержим!       И, собрав в себе все силы, какие остались, Томиока покинул место боя. Покинул, держа при себе спасительную панацею для той, кто стала ему ближе всех. Ночь была на исходе — днём оставшимся столпам будет легче, ведь Музан будет не так силён, и постоянно будет думать об укрытии от солнца. Им бы только дожить до утра…