Твой парень — мотоциклист?
25 июля 2020 г., 09:24
В эту серую, обыденную школьную пятницу, которая ничем не отличалась от прошлых будничных дней и, вероятно последующих, учительница истории Америки с буйным выражением объявила классу новость:
— В следующий вторник я хотела бы свозить вас на школьном автобусе в единственный археологический музей в городе. Получив определённые знания, вы напишете сочинение, где подробно изложите свои мысли и впечатления о музее. Но, хочу добавить, что поехав, я гарантирую вам хорошие оценки в семестре. Вам должно понравиться, и это совершенно бесплатно.
Весь класс, переглядываясь, зашептался в гомонящем обсуждении. Конечно, ради хорошего балла выпускники и в космос полететь были готовы, а посему, никто возражать предложению миссис Смит не стал. Некоторая часть сидящих, а вернее просто протирающих свои штаны на уроках, прослушали мимо ушей восемьдесят процентов вышеизложенного. Одним из таких экземпляров являлся Майкл Тёрнер, сидящий позади Кэнди. Уловив лишь фразу «на школьном автобусе», которая тут же привела его в уныние, он протянул руку, чтобы задать интересующий его вопрос. Его низкий тембр, что раздался в кабинете, привлёк к себе внимание скучающих старшеклассников, в том числе и Адель Моринг, которая сидела на первой парте и испепеляла глубоким взглядом предмет своей симпатии.
— А можно, скажем, своим ходом подъехать?
— Если у Вас есть такое желание, мистер Тёрнер, разумеется. Главное, чтоб вы были, — вежливо изъянила преподаватель своим тихим, нежным голосом. Пожалуй, миссис Смит была единственным преподавателем из всего учительского коллектива, который умел действительно интересно объяснять материал, а, главное, так, чтобы завлечь ученика и пробудить в нём желание учить её предмет. Она никогда не кричала, никогда не судила по личностным качествам, никогда не занижала ученикам баллы намеренно и никогда не вызывала раздражения или ненависти. Она была поистине ангелом, спустившимся с небес, и все, кому она попалась вести уроки, всегда ходили на них с удовольствием и ни разу не был запечатлён случай, что хоть кто-нибудь когда-то прогулял её урок. Эта женщина умела создавать дисциплину во время своих занятий, но при этом никогда не повышала голос, не была резка или неучтива.
Когда большая половина класса поставила галочки около своего имени в знак того, что с радостью принимают предложение миссис Смит, Майкл, привстав со своего места, потянулся к стулу Кэнди Нельсон. Руками он взялся за его спинку и, приподняв его вместе с девушкой, прильнул ртом к её уху:
— Если ты вздумаешь не поехать на эту историческую херотень, я сам вытащу тебя из дому, — Сара дёрнулась, покосившись одним глазом на Кэнди, но её, кажется, ничегошеньки не смущало. Наоборот, она с лёгкостью улыбалась, уткнувшись взглядом в пустоту, очевидно, сосредоточилась на том, чтобы услышать всё до единого слова.
— Отстань, — она как бы чуть взволнованно и стеснительно смахнула его тёплую руку со своего плеча, провоцируя еще больший интерес и ответную усмешку.
— Кэнди, что с тобой? Не ты ли говорила, что страдаешь от издевательств Майкла? — Прошипела ей Сара с недовольством, прикрытым за плотно сомкнутыми белыми губами.
— Страдаю. С чего ты взяла, что нет? — Нельсон, не мигая, смотрела на подругу провинившимися глазами, словно бы сделала что-то плохое, что-то, что не заслуживает доверия. Однако, Сара сразу отвернулась, быстро забыв об этом и свалив все на странное стечение необъяснимых обстоятельств, не желая злиться на Кэнди или стыдить её. Девушка сразу поставила себя на её место и вспомнила, как подруга вопреки всему вознамерилась отговорить её от любых взаимоотношений с Джоном, и несмотря на то, что с Холлом её ничего не связывало, Сару жутко затронуло, что кто-то копается внутри неё, пусть и во благо.
Может, с Джоном её действительно не связывали никакие незримые нити судьбы или чего-то общего, но ей приходилось видеться с ним чаще, чем с собственной матерью. И хотя с наступлением каждого нового дня, с очередным восходом солнца, ранним утром ослепившим её комнату, воспоминания о жгучем внутренности вечере замыливались все больше и больше. Все дальше они уходили в небытие, но чувство злости, пусть уже и значительно ослабевшее, всё еще душило её невидимой рукой, кольцом сжимающейся вокруг её горла.
Сейчас, сидя на этом уроке, она не смогла удержать себя, чтобы не подсмотреть за ним. Он сидел за одной с Майклом партой, и она вопреки всему изучала его бесстрастное лицо, очертившиеся острые скулы, затем глаза невольно опустились на покусанные губы, жилистые руки, от пристального наблюдения также не ушли то и дело падающие на глаза пряди тёмных волос. За такие мимолётные, быстротекущие секунды Сара успела разглядеть его до малейших изъянов, до каждой родинки, трещинки и морщинки. В такой пасмурный, мрачный день, когда в воздухе висит сырая и прохладная погода, он провёл весь урок в одной лишь футболке, благодаря чему взгляд Сары непозволительно мазнул по выделяющимся бицепсам. Что-ж, за ничтожные пару мгновений О’Нил, как истинная девушка, засмотрела всего его до дыр. Она сейчас напоминала самой себе одну из тех обожающих его сталкерш-фанаток, которые, по словам Кэнди, и шагу ступить ему не давали. И от этого девушка не сумела подавить отвращение к себе, но даже и следить не успевала за тем, сколько таких ничтожных мгновений, когда она поворачивалась, чтобы посмотреть на него, насчитала бы за весь урок.
Джон вдруг поймал её любопытный, изучающий взгляд, задержал свой на ней несколько секунд и опустил голову на тетрадь, бесшумно посмеиваясь от нелепости и игривости сей картины. Случайно узрев эту странную реакцию парня, Сара до кончиков ушей покраснела от гнева. С чего ему смеяться?
Скорее, её больше злил даже не звук его смеха, а то, что он заметил, как она смотрела на него. «Ну нет, О’Нил, никогда больше не оборачивайся. Пошёл он нахрен!» — завопил её внутренний голос.
— До вторника. Не опаздывайте, прошу вас, — умоляюще провозгласила миссис Смит, плюхнувшись от усталости на стул, в то время как громогласные переговоры свободных ныне учеников не давали и слова вставить больше. После звонка Сара старалась особо не возиться со своими вещами, без прежней аккуратности она зашвырнула все учебники в портфель и предупредила Кэнди, что дождётся её уже в коридоре.
Сара покинула тесный кабинет и отошла несколько в сторону, оставаясь ждать подругу рядом с дверью. Ей и в голову не могло прийти еще около полугода назад, что её жизнь так кардинально поменяется, и что от этих колоссальных изменений она переживёт хорошую взбучку, благодаря которой нервы девушки слишком расшатались. По правде говоря, с каждым днем, который проходит в спокойствии и умиротворении, она понимала, что такую жизнь приветствует намного больше, чем ту, если бы в ней каждый день что-то менялось или происходило.
Плечо девушки уже отваливалось от рюкзака, напоминающего скорее мешок с картошкой, который она тащит на себе. Утром оставалось около пяти минут, чтобы успеть на первый урок, и хочешь не хочешь, но пришлось взять толстые, тяжёлые учебники с собой, вместо того, чтобы оставить их в шкафчике. Дверь, с резким порывом воздуха, от чего волосы Сары взлетели вверх, открылась, ударившись ручкой о стену. Оттуда, словно стадо овец, вырвавшись на свободу, по разным сторонам выскочили старшеклассники, и Сара прижалась к стенке, остерегаясь давки. Карий взгляд девушки в вышедших силуэтах искал кудрявую голову Кэнди Нельсон, но она все ещё не появлялась. Сара могла бы развернуться и уйти прямо сейчас, но сочла правильным всё же сдержать своё обещание и дождаться подругу.
Джон Холл, не подозревающий о стоящей рядом с дверью Саре О’Нил, вылетел из кабинета, врезавшись в девушку с такой силой, что она едва не потеряла равновесие и не свалилась посреди коридора.
— Твою ж мать, Черепаха, чего ты стоишь на проходе? Потерялась что-ли? — Пошутил слегка недоуменный, встрепенувшейся молодой человек, держащий свою перекинутую через плечо кожаную куртку.
О’Нил подняла на него полные негодования карие глаза. В то же время, Холлу, кажется, довелось разглядеть в них что-то ещё, что-то кроме своего отражения в её стеклянных зрачках. Но это «что-то» так упорно не хотело выдавать себя, её взгляд так старался оставить все подлинные чувства его обладательницы за ширмой скрытности и неразговорчивости, что он отвернулся, так и не поняв, что именно он там увидел.
— Я… — Запнулась Сара, но тут же собрала в кулак все мелкие остатки своей решительности. — Я же не стояла под дверью, это ведь ты выскочил оттуда, словно за тобой гонятся! Когда ты прекратишь быть таким засранцем? — Услышал Джон, переведя тёмный, полный тайн и неведения взор на девушку, пытаясь найти в её лице уверенность в своих мыслях.
— Ты ещё мало знаешь меня, О’Нил, — произнёс он, проигнорировав все претензии, которые Сара ему только что предъявила. — Это далеко не предел, — подойдя к ней, своим резким вторжением в ее личное пространство он вынудил Сару вжаться всем телом в стену. Она зажмурилась, ожидая чего-то очень плохого, ожидая чего-то до безобразия неприличного, но Джон лишь сделал шаг назад, двусмысленно подмигнув ей на прощание. Она раскрыла глаза и её щеки вмиг зарделись, отчего Саре захотелось раскричаться от злости на весь этот шумный коридор. С какой стати она краснеет? Какого, вообще, чёрта это происходит? В последний раз щеки девушки краснели в шестом классе, когда мальчик, который ей нравился, вырезал для неё валентинку из картона на четырнадцатое февраля. Сара думала, что уже вышла из того глупого, наивного возраста, когда всё в этом мире кажется прекрасным, а все люди — добрыми и чистосердечными. Никогда в жизни Сара еще не была так раздосадована на саму себя, никогда еще не чувствовала себя такой униженной. Кто угодно, оказавшись на её месте, сказал бы: «ну что здесь такого? Это обыкновенная реакция девушки на внимание к ней молодого человека. Это — нормально» И Сара была с этим согласна, но только если бы на месте подлеца Джона оказался бы некто другой, но никак не он!
И конечно, от его искрометного взгляда не ушло то прелестное зрелище, ставшее для Холла усладой, как лицо Сары, доселе равнодушное и нетронутое и толикой какой-либо эмоции напряглось от бросающейся в глаза смущенности. Она раскраснелась так, словно сотворила что-то до стыдливости непристойное. Когда девушка пришла в чувство, с досадой растирая руками горящие огнём щеки, Джона рядом уже не было. Оглянувшись по сторонам, она решила не дожидаться медлительную Нельсон и унеслась сломя голову по коридору. Должно быть, выходка Джона так выбила её из привычного утреннего ритма, что она вообще не заметила, как оказалась на первом этаже в холле около двери в школьный кафетерий. Сара прикрыла глаза, понимая, что это далеко не первая и, в конце концов, не последняя его уловка и стремление взять её на измор. Ну нет, она никогда не станет мириться с этим, и всем своим естеством она старалась побороть малейшую мысль поражения. Нужно расставить всё по полочкам и тщательно взвесить. Джон такой же, как и Майкл Тёрнер, его этот дружок-кретин, и если она может справиться с ним, то и Холла, вероятно, потянет?..
***
Запыхавшаяся Сара, в то мгновение как все девчонки её класса бежали в пятистах метрах от неё, как отвалившаяся деталь единого механизма, спешила догнать их. Как же она ненавидела физкультуру, всем своим сердцем и всем внутренним объёмом, которое могло вместить это чувство. И даже не из-за бешеных нагрузок, которые она также недолюбливала, но из-за учительницы, которая вела у нее этот предмет и лишнего дискомфорта, который приносил спорт. Синяки, растяжения, ссадины — в целом, всё, что она не любила, объединил в себе один лишь предмет. А что касается учительницы, тут все предельно ясно и подробного изъяснения не требует. Девочки в раздевалке, пока О’Нил тихо переодевалась со школьной формы в спортивный костюм, каждый раз перемывали кости чуть ли не каждому жителю Сентфора. И вот, однажды, эта страшная участь, о которой преподаватель даже не догадывалась, постигла и её. Её звали Эллисон Холмс, и судя по девичьим небылицам, эту бедную женщину, в её прекрасные и цветущие сорок лет одолел ранний климакс. В придачу к этому, вот уже около пятнадцати холостых лет у миссис Холмс не было хорошего мужчины, а по словам девочек, это и превратило из милой, вечно смеющейся женщины, в злую, недовольную жизнью мегеру. Сара не придавала особого значения этой пустой болтовне, но случайно став свидетелем ярого, идущего полным ходом обсуждения миссис Холмс, она с отвращением поняла, что лучше бы этого не слышала. Подумать только: женская раздевалка, оказывается, главный источник сплетен, а девчонки, занимающиеся этим, мнили себя главными воззидательницами правосудия и справедливости. — Реще девочки, реще! — Присвистнула в свисток миссис Холмс. Сара постаралась перейти на более размеренный бег. Ей казалось, что таким образом она сможет правильно распределить оставшиеся силы, хотя страждущее сердце, просящее свою хозяйку наконец остановиться, выпрыгивало из груди, пока тонкая струйка пота бежала по её лбу. — Не можешь догнать остальных, да? — С насмешкой обратился голос Ксандры Паркинсон, появившейся откуда не возьмись. Трикотажные фиолетовые шорты обтягивали упругие ягодицы, а большую грудь едва прикрывала ткань топика. — Ты выглядишь максимально ничтожно, милашка. Сара вознамерилась отпарировать и отплатить хамоватой девушке той же монетой, но кольцо на её пальце привлекло внимание Сары и твёрдое желание заступиться за себя вылетело у нее из головы. — Ксандра, откуда у тебя это кольцо? Паркинсон, почему-то, вопрос девушки невероятно насмешил, тем самым привлекая внимание некоторых зевак, находящихся совсем неподалёку. Сара остановилась, не решившись бежать дальше, и Ксандра, предвкушая, как утрёт нос этой соплячке, следуя её примеру, сменила бег на ходьбу. — А ты как думаешь, глупышка? Джон подарил мне его пару недель назад, что доказывает его чувства ко мне. А ты и останешься серой мышью для него, мне так жаль, — с притворной снисходительностью, в которую Сара уже была готова поверить, если бы была конкретной дурой, произнесла Ксандра приторно-сладким голосом. Внутри грудной клетки Сары О’Нил разгоралось неистовое жаркое пламя, душившее её изнутри отравляющим огнём раздражения. При одном взгляде на самодовольную, наглую морду Ксандры, какой она казалась О’Нил сейчас, в её голове всплывали картинки воспоминаний, как она с удовольствием пристроилась на плече Джона. Самое горькое в этой ситуации, с чем Сара никогда не стала бы мириться, это кольцо, которое принадлежало ей, а сейчас покоится на пальце этой нахалки, проклятой Паркинсон! Встряхнув объёмной светлой шевелюрой, Ксандра, с высокомерно поднятым кверху носом, унеслась к школе, оставив после себя висящее в воздухе злорадство.***
Сара и Кэнди после изнуряющего урока физкультуры, лишившего девочек оставшегося желания слушать нудные лекции, переодевшись, сидели в столовой. Именно столовая была первым местом, куда Кэнди потащила Сару сразу после того, как вышла из раздевалки, ведь из-за страшной жажды у обеих пересохло в горле. К тому же, до начала следующего урока оставалось пятнадцать свободных минут, почему бы не потратить их на заслуженный отдых? Сделав глоток холодного лимонада, Кэнди подняла голубой взор на подругу, схватив ту за руку, чтобы она немедленно обратила все свое внимание на Нельсон: — Холл пялится на тебя прямо сейчас, — пристально глядя куда-то чуть выше плеча подруги, резюмировала она, продолжая потягивать из трубочки охлаждающий напиток. — Пошёл к черту, — не поднимая глаз с книги, выпалила Сара, направив всю злость на бестактного, невыносимого и хамоватого обормота, словно напротив неё сидел он. — Сара, — в хитром прищуре, подобно железному взгляду детектива, расколовшего преступника как грецкий орех, Кэнди воззрилась на О’Нил. — Помнится мне, ты задолжала один свой маленький секретик. — Какой ещё секретик, Кэнди? — Сара всё же взглянула на неё, но в ту же секунду пожалела об этом, случайно заметив в лице Нельсон только ей известные догадки чего-то тайного. — Как-то ты мне проболталась, что Джон сделал тебе что-то такое, за что ты его теперь терпеть не можешь, — загадочно улыбнулась она, пытливо стуча ногтями о поверхность стола. Сара призадумалась, подходящий ли сейчас момент для того, чтобы рассказать ей правду. Наверное, не совсем, но она так устала держать эти режущие изнутри воспоминания глубоко в себе, что решила сознаться во всем. Во всяком случае, одна голова хорошо, но две лучше, и вместе они смогут разобраться со всем и решить, что делать дальше. — Когда я возвращалась вечером домой, он… — Приветики, девочки, — Майкл Тёрнер с широкой ухмылкой саданул ладонью по столу. — Скучали? А мы пришли разнообразить вашу кислую компашку своим присутствием! Джон стоял чуть поодаль в обнимку с Ксандрой и, взъерошив волосы, бросил в сторону Сары ничего не выражающий, почти пустой взгляд. — Майкл, прекрати! — Нельсон шлёпнула его по руке, которая нахально тянула её за волосы с похабством на лице. Чувствовалось, что парень упивался своим господством над ней, и Сара воспринимала проявление геройства заступиться за подругу как долг, отведённый ей. — Хватит, ей не нравится, — О’Нил приподнялась, чтобы дотянуться до предплечья Тёрнера, и смело отшвырнула его руку от красного лица Нельсон. Ей пришлось использовать все силы, оставшиеся в ней, чтобы обеими руками оттолкнуть его с таким упорством, дабы этот говнюк гарантировано отвалил от них. — Забери своего идиота-дружка, Холл! — Обратилась О’Нил, гордо повернув голову в адрес стоящего неподалёку Джона. — Ну вы и зануды, — с огорчением и презрением сплюнув себе под ноги, Майкл обменялся с Кэнди взглядами и отошёл к парочке давних знакомых. Девушки не успели присесть обратно, как в следующую же секунду подле их стола объявился и Джон, а как он так бесшумно подкрался к их столу, подруги так и не поняли. — Какие-то проблемы, Черепаха? — Обратился он к Саре. Кэнди затихарилась, чуть наклонившись, и с опаской выжидала окончания всей этой стычки, которая теперь уже кажется привычным ритуалом. — Вы нам порядком поднадоели, и вы просто… — Холл наклонился к ней с застывшей на губах лёгкой улыбкой. Одна его мускулистая рука упёрлась о спинку стула, на котором сидела Сара, другая — на стол, и таким самым образом ей не оставалось никаких путей к отступлению. Его острый, тонкий нос приблизился к её лицу так близко, что она едва помнила, о чем хотела сказать и тут же замолчала. — Не нервничай, детка. Будет обидно, если у такой смазливой мордашки раньше времени появятся морщины. И не будь букой, тебе не идёт, — она опустила глаза на его губы, заметила кровоточащую ссадинку на нижней губе и снова перевела немигающий взор на темноту его зрачков. — До скорого, — он прильнул теплыми устами к её уху, она чувствовала горячее, размеренное дыхание парня на волосах и коже. Он едва ощутимо прикусил мягкую мочку и Сара отпрянула, будто бы её шандарахнуло током. Он ушёл, а она осталась сидеть ошарашенная, бесконечно потирающая щекой плечо. — Ненавижу… Будь ты проклят, Джон Холл, — с терпким отчаянием в сердцах прошептала Сара, и Кэнди сразу принялась утешать её, сраженную таким наглым, развязным напором.***
Джон, даже на минуту не задумавшись снизить скорость своих шагов, после звонка с последнего урока, стремительно семенил вдоль школьной стены. Он спешил как можно быстрее выудить из кармана пачку сигарет и восполнить все причуды своего организма, который отзывался бурной никотиновой зависимостью. Майклу удалось проследить за ним, умудрившись не потерять среди хаотично движущегося люда, и догнал его, воровато озираясь по сторонам. — Как тебе удалось от блондиночки сбежать? Она же всюду за тобой хвостиком бегает, — он выпустил насмешливый хохоток, — дай и мне одну по старой дружбе, — он протянул руку в ожидании подачки. — Заебала уже, — раздраженно оскалился Холл, протягивая последнюю сигарету Тёрнеру. — И вздохнуть свободно не могу, везде она, блядь эта, — он выпустил клубы серого дыма, упершись спиной о стену. — Она ссыт по тебе кипятком, Холл, это очень хорошо заметно, — Майкл заговорщически подмигнул ему, хлопая по плечу. — А что насчет твоей ручной чихуахуа, которая грызётся со всеми? Ты как-то чересчур заинтересован в ней в последнее время. — Ты про О’Нил? О да, иногда она просто ужасно выводит меня из себя. — И… Тем не менее ты ухлёстываешь за ней? Знаешь, — Майкл вполоборота повернулся к нему, — мне начинает казаться, что тебе просто очень досаждает то, что она не вешается на тебя так, как это делают все эти текущие по тебе телки, в том числе и Паркинсон. Меня не обманешь, старик, ты хочешь её потому, что она не хочет тебя. Всё просто: запретный плод сладок. Джон взглянул на него не произнося ни звука. Кажется, он даже и не думал вступать в какую-либо полемику и пытаться доказать Тёрнеру, что он не прав. Слегка взволнованный словами Майкла, он намотал их на ус и пообещал подумать о них чуть позже. Устремив свой мрачный, застланный пеленой табачного дыма взгляд, он случайно увидел уходящую спину Сару О’Нил и этого слизняка, обнявшего её и плетущегося рядом — Моргана Хортона. Он следил за ними до самого конца, пока они насовсем не исчезли из поля зрения, забыв о дымящей сигарете между его пальцев.***
Сотрясая бедную, уже потрескавшуюся от засухи землю, грянул оглушительный гром. Где-то за темным, заволоченным зловещими тучами горизонтом, яркой секундной вспышкой город осветил угрожающий разряд молнии. — Спасибо, что провёл меня, — улыбнувшись услужливому простофиле Моргану, Сара успела войти в дом и закрыть дверь до того, как прохладные капли дождя превратились в непроглядную толщу ливня. — Детка, ты вернулась? — Произнёс голос миссис О’Нил, выглянувшей из-за открытой двери второго этажа. Сара подняла взгляд на лестницу и громко произнесла: — Да, сегодня пораньше, — повесив лёгкую ветровку на крючок, она избавилась от громоздких ботинок и прошествовала на кухню, чтобы выпить чашку горячего какао. Сегодня пятница, и Сара могла с полной уверенностью подвести итоги прошедшей недели и снова удостовериться, что морально истощена от того прессинга, на который её систематически обрекают. — Дорогая, — голос матери стал громче, а шаги, доносящиеся с лестницы — чаще. — Думаю, ты уже взрослая и нет ничего страшного в том, что мы можем говорить об этом, — мама немного сконфуженно спрятала тёмные глаза под серпом ресниц. Сара сморгнула, даже и близко не догадываясь, о чем или о ком пойдёт речь. — Твой парень — мотоциклист?
Примечания:
Дорогие, мне ничего не надо для счастья, кроме как видеть, что вам нравится моё творчество! Я безумно вас люблю, спасибо что вы есть)
