Часовой ангел

«Всё сильнее страх, всё сильнее боль. Это страшный сон, это нервный вой. У меня не хватает сил — Зачем ты меня отравил?..»       Вороны расположились не в Главной башне, на счастье их Короля. Он по-прежнему был зол на брата, на себя самого и почти на весь мир, который точно решил потрепать ему нервы. Сначала испытания с Избранностью, потом война, череда мирных договоров и убийств оставшихся Непростых демонов, не желавших сменить сторону, а потом и загадочная болезнь советницы… Всё слишком сложно, игра в сильного правителя идёт не по планам, но Ро старается исправить всё, что возможно, только иногда это заканчивается печально, как бы он ни хотел сделать иначе.       В их временной комнате есть небольшая двухместная кровать и менее комфортный диван. Впрочем, Королю абсолютно всё равно на сон, главное — помочь Вороне, казавшейся в этот миг самой хрупкой особой на все отражения, нежной и смелой, почему-то безмерно беззащитной. От этого всего в нём росло желание обнять её, крепко-крепко, согреть ледяные ладони, обхватывающие его шею по привычке. Возможно, в действии было что-то сокровенное для девушки, он точно не знал.       Устроив её поудобнее на кровати, Ворон ненадолго задерживает взгляд на наряде, усмехается своим мыслям и укрывает дрожащее тело одеялом. Хочет ли она бороться с болезнью?..       Может, да, а может, и нет. Ро не знает, честно-честно, на уме лишь неосязаемые догадки, на губах дым и пепел от скуренной сигареты (он хотел бросить — не смог), а в душе рождаются звёзды, умирает луна и прежний холод.       Он не желает отходить от её кровати ни на секунду, будто стоит ему сделать шаг — тяжёлое дыхание Синтии исчезнет насовсем, оставляя горечь и прожигающую вину в его душе. Только не смерть, только не конец… Осторожный поцелуй не имеет значения для пустоты, но для него определённо что-то меняется навсегда. Ро не знает, когда она придёт в себя, поэтому, подобрав с кофейного стола возле дивана книгу, он принимается читать, не особо задумываясь над смыслом написанных слов.       Кажется, что-то про любовь. Красивое, страстное, всепоглощающее чувство радости и спокойствия. Наверное, она всегда мечтала об этом, только её никто никогда не спрашивал.       Или нет, текст о чём-то другом, с совершенно иными моралями и смыслами. Что-то серое, безжизненное и холодное, пугающее, неправильное и неощутимое. — Прошу, убей меня…       Шёпот, сорвавшийся на крик о помощи. Книга мгновенно падает из рук Ворона. Он ошарашенно оглядывается по сторонам, не веря, что эти ужасные слова говорит именно та, кто всегда хотела жить. Быстро перемещается к ней, бережно обхватывает трансформирующиеся руки, жмёт к себе. Слишком часто превращаться тоже нельзя, даже частично, но это происходит не по желанию, скорее, заложенный и забытый первородный инстинкт. — Синтия? — Ворон взволнованно смотрит в её глаза, которые снова стали серо-зелёными. — Что случилось? — Я не хочу быть обузой, — бессильно стонет она и закрывает глаза снова, будто боится увидеть его рядом с собой, словно это неправильно, незаконно. — Всё из-за меня… — Бред, — устало шепчет Король, отчаянно думая о том, как ей помочь. — Жара вроде бы нет, — задумчиво констатирует он, прикасаясь ладонью к её шее, лбу и щекам. Холодные, как и в кабинете, отчего ему становится страшно: с такой температурой лежат трупы в морге, но она живая, её сердце трепещет, как мотылек, попавший в ловушку. — Молю тебя, Мой Король, закончи все эти страдания, — Ворона выгибается навстречу его касаниям, но потом резко ложится обратно на кровать, судорожно сжимаясь, будто пытаясь исчезнуть. — Просто убей меня, — в её голосе отражается глубокая печаль и разочарование, похожее на пронзительный хруст стекла под ногами. Так не должно быть, вовсе нет, но почему это происходит? По её щекам снова бегут непрошеные слёзы, а ей интересно, какое одиночество на вкус. Сладкое или горькое, как его поцелуи?.. — Нет, — его уверенность тает на глазах, — Никогда, — в мыслях появляется хаос, от которого хочется улететь и никогда больше не возвращаться, но он не может оставить её одну. — Что же происходит с тобой, Синти? — ласково спрашивает Король, садясь рядом с ней, только её это не устраивает, и она пытается приподняться, чтобы лечь на его плечо. Ворон понимает её действия и облегчает задачу с помощью магии, и Нокс тихо благодарит его, прижимаясь ближе к тёплому телу.       На миг ей становится хорошо: исчезает вся усталость и страхи. Появляется невероятная лёгкость и желание что-то делать, но эти чувства быстро исчезают, утопая в новой волне безжалостной болезни. Тошнота, чёрные круги перед глазами и удушье, кажется, вот-вот свет заберёт её, правда, что-то упорно внутри повторяет, что ей рано ещё сгорать. — Я не знаю… — девушка обессиленно пытается найти ответ на его вопрос, но его здесь нет, — Живот болит… — Сильно? — обеспокоенно спрашивает Ворон, поглаживая распущенные волосы, будто пытаясь унять неприятные ощущения.       Неуверенный кивок, ведь горло сжато страхом, неуверенностью в завтрашнем дне и чем-то ещё, неизвестным, отдалённо похожим на любовь и заботу. Нокс понимает — это неправда, просто новый эффект болезни или отравления, нет, это ложь, которой пропитан их воздух.       Ворона закрывает глаза от усталости и слишком яркого освещения — чёрт, кто включил лампу над кроватью? Слёзы продолжают капать на простыни. Ро смахивает их лёгкими касаниями, нежными и чувствительными, постоянно повторяя какие-то слова. Она их не хочет слышать, не хочет понимать и осознавать, насколько не всё равно её Королю, его волнение и трепет в каждом движении. — Прошу, говори, не теряй сознание, — он ошибается, Ворона не хочет упасть в бесконечность, просто выспаться ей тоже хотелось бы, но слёзы мешают. — Не плачь, поверь, всё пройдёт, — она пытается поверить ему, правда, но… — Прошу… — его голос искажает лёгкая дрожь, словно Ро действительно боится её потерять. «Ты думаешь о смерти. На самом деле ты просто хочешь, чтобы тебя спасли…»       Они проводят неизвестно сколько времени в таком положении: Ро рассказывает ей что-то из новостей или легенд, частью которых был он сам, а она не вникает в их суть, иногда погружаясь в лёгкий сон, наполненный болью, или наоборот, собрав всё внимание; Синтия смотрит на его бледные губы, мечтая их поцеловать. Хотя это иногда делает Ворон, чередуя нежность и страсть. Лёгкий в висок, безгрешный и страстный в губы, потом наоборот, и так до тех пор, пока кто-то не заходит без стука в комнату, прерывая таинство. — Что такое? — не открывая глаз, уточняет Король, по-прежнему обнимая свою Ворону. — Мы отправляемся на поиски Василисы, — строго проговаривает Вельзевул, а его нервный взгляд цепляется за брата, — Твоё присутствие обязательно. — Я не могу оставить её одну, — он отрицательно качает головой, поправляя одеяло, лежащее на них. — Мне жаль, но это приказ. — Не бойся, я в порядке, — слабо шепчет Ворона, незаметно улыбаясь. Только ему понятно, что эти слова — ложь, — Пообещай мне не умирать. — Я… — голос хрипит, на секунду прерывается, — Хорошо, Господин. — А Ворона может пойти с нами? — с сомнением спрашивает Ро, не веря тому, что она говорит. Слишком отчаянные мольбы повторялись в его сознании. Нет, он не может оставить её одну, несмотря на обещание. — Нет, он запретил, — опечаленно говорит Драгоций и покидает комнату быстрее, прежде чем Ворон понимает смысл его слов. — Люцифер… — яростно рычит на брата Король, теряя самообладание. За последний день тот подставил его несколько раз, хотя они оба были правителями, равными. — Ро, помоги моей подруге. Поверь, всё будет хорошо. «Просто мне грустно. Очень грустно. И перед тобой неудобно. Я лишь требую от тебя и ничего не даю взамен. Говорю, что в голову взбредёт, вызываю, таскаю за собой. Но ты единственный, с кем я могу себе такое позволить.»

***

      Лагерь псов располагается в старом заброшенном коттеджном посёлке где-то в глубине неизвестной страны, как понимает Василиса, тоскливо глядя в зарешеченное окно. В её комнате такого не было, но, к счастью, ей удалось сбежать из темницы, ведь кто-то забыл закрыть дверь на замок. Сначала Огнева недоверчиво смотрела на сложившуюся ситуацию, а потом, взяв себя в руки, решила действовать.       Надо бежать, надо найти выход, надо исчезнуть отсюда как можно скорее. Несколько секунд — и она мчится стрелою в даль коридоров, туда, где может быть выход. Но его там нет. Почему-то ей кажется, что это смешно, ведь он всегда есть… — Расскажи легенду о Часовом ангеле ещё раз, — холодный голос безжалостно режет тишину в кабинете, возле которого она проходит мимо, останавливается. Раньше Василиса никогда не слышала такой интонации, но ей почему-то кажется, что его обладатель силён и уверен абсолютно во всех действиях.       Она может узнать что-то интересное, если хорошо спрячется, благо, в стене есть небольшой тупиковый лаз, который, судя по всему, ведёт к стене в кабинете. Тут пыльно, поэтому Ангел сдерживается, чтобы не чихнуть и не сдать саму себя.       Собеседник Эдемского Пса молчит несколько секунд, после чего начинает петь историю красивым голосом с едва заметной хрипотцой: — … наступит день, и прежний мир умрёт, Покрывшись пеплом. Но он оживёт С приходом Ангела, рождённого в аду, Одаренного небом, огнём в душе и льду Во взгляде. Стоит ему расправить крыло — Весь мир перед ним. Он — вовсе не зло, Просто корона сложена из двух частей, Рядом семья, и всё хорошо. И только ночей Ему стоит бояться, ведь только тогда его власть Становится сильней, как и страсть… — Я понял, — предводитель Псов говорит безразлично. — Если она не потеряет крылья, то мы можем… Ты чувствуешь это? — он не договаривает несколько слов, таких важных для понимания, будто назло ей. От бессилия Огнева сжимает ладонь, впиваясь ногтями в кожу до крови. За стеной её никто не заметит. Надо спешить, надо вернуться в ту комнату, где уж точно будет безопасно. — Никак нет, — собеседник явно хмурится, не понимает, о чём говорит предводитель. Через секунду слышится звук отодвигаемого кресла, тяжёлые шаги и лёгкий стук трости по деревянному полу.       Тук-тук, страшно, тук-тук, холодно, тук-тук… — Здесь кто-то есть, — заговорщицки шепчет Пёс, оглядываясь по сторонам, но он уже знает, где скрылась добыча. Её выдаёт слишком хриплое дыхание, отчаянное биение сердца и страх, медленно ползущий по венам, по коже, застывающий в маленьких капельках пота, текущим по лопаткам. — И ты знаешь, кто это. — Да, — соглашается Пёс. — Мышка решила поиграть с хищниками? Что ж, похвально, но сможет ли она выиграть? Никогда… — после этих слов он наверняка усмехается хитро, как лис, или хищно, как волк.       Василиса улыбается незаметно и тут же выходит из укрытия, чтобы у неё было время отойти подальше от кабинета, чтобы получить шанс вернуться обратно раньше, чем за ней пойдут Псы. Ишим в этом почти уверена. Путь кажется слишком длинным, бесконечным и запутанным, но в конце концов её комната оказывается напротив. Стоя на пороге своей темницы, она переводит дыхание и понимает, что погони нет. Здесь нет никого, кроме неё. Такое чувство, что из этого дома исчезли все существа. Её мысли бурлят, как опасная горная река, мешают сконцентрировать внимание на комнате, ведь в ней что-то меняется. Из-под потолка летят снежинки, а на полу уже лежит довольно-таки толстый слой снега с голубыми лепестками васильков. «Я ничего не понимаю из легенды. Кто такой Часовой ангел?.. И при чём здесь я и мои крылья? Неужели ещё одна загадка, ответ на которую я пока не знаю?»       У неё возникают сто вопросов, на которые лишь один ответ. Жаль, что она не знает, где его найти. Совсем-совсем, ведь раньше ей помогали родители, друзья, но здесь она совершенно одна. «Кто такие Эдемские Псы?» «Откуда снег взялся в моей комнате?..»       Надо заглянуть страху в лицо и узнать там все ответы.       Обещай мне бороться. Она когда-то поклялась отцу в этом. Кажется, он был прав во многом, но она познала это поздно. Теперь, когда он мёртв, это не имеет смысла. Скорбь и сожаление не имеют смысла, если честно. Только борьба… «Я думаю, бежать — это трусость. Это значит избегать опасности. А настоящие опасности так редко встречаются в нашей жизни.»