Часовой ангел

(Для настроения рекомендую послушать песню «Два облака», Флер) «Попробуем забыть О том, что мы больны, О непоправимом, о неизлечимом, О том, что нам до конца Так и не высказать вслух…»       Его нет рядом с ней уже достаточно долгое время.       Возможно, вечность или чуть меньше. Может, лишь полчаса, но Синтии так не кажется. Ей холодно, непозволительно боязно и до ужаса больно, словно её пытали долго, мучительно, с садистическим удовольствием, которое она не разделяет от слова «совсем». Трудно дышать, неприятно думать, однако Нокс пытается всеми силами сделать хоть что-то со своим слабым телом. Ей нужно спешить, пока в комнате нет никого. Её план, как всегда, прост и состоит из одного пункта — бежать куда угодно, только не домой, только не туда, где они были счастливы вместе. Таких мест немного, но они есть. Главное, суметь уйти из проклятого демонического замка…       Каждый шаг причиняет неистовую агонию. Ворона цепляется за стены, хромает до дивана, тяжело дышит, чуть ли не задыхается от подкатывающей к горлу тошноты, от ощущения потери сознания и полного провала по жизни. Почему ей так плохо? Может, она провинилась перед богами, и всё происходящее — их безжалостная кара? Как прекратить эти муки, найти милосердие и почувствовать… любовь? Всё слишком сумбурно. Может, это неправда, но ей хочется верить в то светлое чувство, которое источали вчерашние действия. «Попробуем дышать В один и тот же миг И быть продолжением И отражением друг для друга Над бездной разлук…»       Ещё раз бежать в платье девушка не сможет, поэтому, пошарив по доступным шкафам, она решает сменить одежду и обувь на найденные джинсы и кроссовки. Рубашку Синтия одолжит у Ро, который случайно забыл её на диване — видимо, им пришлось переодеться перед поисками, чёрт знает правду. Впрочем, истина Нокс и не нужна. Главное, у неё есть шанс исправить ничтожную ошибку, беду, которой стало её присутствие на этой земле. В голове мелькают слова Короля — трепетная просьба, которую она не смеет нарушить: «Пообещай мне не умирать.»       Руки дрожат, дыхание сбивается неправильно, но она упорно продолжает застёгивать каждую пуговицу на большой рубашке, пропахшей им насквозь, пока не пошатывается от слабости в ногах. Нет. Сейчас ещё рано падать, лететь неминуемо вниз, будто крылья связаны, разбиваться о скалы и превращаться в хрупкий хрусталь. Синтия не такая. Она совершенно иная, начиная от цвета глаз и заканчивая неидеальной худобой, страхом в каждом движении и неуверенностью на губах. Новый наряд сидит на ней отлично. Всё, можно бежать или лететь куда-то в даль, где больше не будет проблем с нею.       Сложно понять, в какой момент сначала человек перестаёт быть тебе безразличным, а потом, как ты в него влюбляешься, становишься нужным и нежным. Труднее всего осознать, когда ты полюбил его всем сердцем. Так было и с ней.       «Люблю, люблю, люблю, — это признание теряется среди печальной мелодии её души, — люблю, люблю, люблю, » — оно повторяется снова и снова, пока её взгляд не находит чистый белый лист и ручку. Всё, что надо, уже есть…       Нокс оставляет записку. В ней написаны лишь два слова, которые могли бы что-то изменить, но Ро нет в этой комнате. Он вряд ли прочтёт это послание, он не успеет что-то предпринять, сделать, исправить и понять.       Времени в обрез, силы на исходе, а выход совсем рядом — вот он, туманное марево, где её точно не будут искать. Да и зачем? Синтия — боль Короля, а не Фэша или стражей замка. Ей можно всё, и поэтому…       Она снова бежит от всего в никуда.       Тёмные леса ночи встречают её, как родную, ведь только вчера Ворона бежала через них в Змиулан, а сейчас прикладывает все силы, чтобы запутать следы, затеряться среди теней и мёртвых роз. Шаг за шагом, хрип за хрипом. Выхода отсюда нет, здесь нет ничьей вины. Она плутает по забытым дорогам, которые шепчут ей о том, что она никогда не была Вороной. И это действительно так. Обманка. Фальшивка. Пустота. Пешка в игре мёртвых богов. Та, чья судьба уходит с рассветом и умирает с мотыльками в её груди, а звёзды становятся предателями — они выжигают на её коже неизвестные узоры, которые стремятся куда-то в неизведанном направлении. Зачем?.. «Попробуем прожить За полчаса сто жизней В одном озарении осколки видений Всего, что было до нас И будет потом.»       Последние слёзы и обещание быть сильной. Именно так и охарактеризовала бы свой поступок Синтия, если бы не знала, что на самом деле означает её бег. Она не остановится, пока не достигнет своей призрачной цели, пока не остынет её кровь, а сердце не перестанет отбивать сумасшедший ритм. Где-то тут должна быть поляна с зеркалом, где Ворона опять спрятала Милосердие, даже не зная зачем. Может, в сырой земле ему самое место — там, где и тлеют останки воспоминаний о счастье и семье. Нокс близка к тому месту, но что-то не так. Здесь кто-то есть, а она понимает это слишком поздно.       Окровавленные тела лежат на багровой траве, словно марионетки, опустошённые после хорошей игры. Два ангела, чьи крылья превратились в мусор — те, кого Синтия знала и спасала на войне, были однозначно мертвы. Девушка должна помнить их имена, но взгляд цепляется за нечто другое. Вороны — те, с кем она делила кров в подростковом возрасте, тоже были здесь со сломанными шеями и рёбрами, в рваных одеждах. Что здесь, чёрт подери, произошло?..       Король Воронов и Люцифер стоят на противоположной ей стороне, суровые, донельзя серьёзные и встревоженные безысходным положением дел. Главное, не попасться им на глаза, иначе будет хуже. Синтии надо срочно бежать куда подальше от ярости двух братьев, способных уничтожить мир ради чего-то своего: ради любви или ненависти, власти или семьи.       Ей хватает одного взгляда Ро, чтобы вздрогнуть и пожалеть о своём поступке. Предательница. Лгунья. Притворщица. Такой видит её Король, чей гнев и разочарование она ощущает даже через приличное расстояние. Ворона усердно пытается сделать вдох, но ничего не получается. Она задыхается от этой перманентной злости, направленной на неё. Шаг за шагом всё дальше, в глубь осенних лесов, где её никто не найдёт — только волки, быть может, да холод приближающейся зимы.       Синтия уходит к Хрустальному озеру, чьи берега уже начал покрывать лёд. Здесь так красиво, но слишком одиноко. И тихо. Только приглушённый стук сердца слышится в необъятной пустоте, скрип серого снега и всхлипы. Снова слабая, ничтожная и никому не нужная, она падает на колени безвольно, хватается пальцами за землю, пытается унять слёзы, но ничего не получается. Секунда и…       Крик вырывается из горла, обжигает грусть осеннего леса и потухает вдали. Возможно, они слышали её, а может, и нет — ей-то уже всё равно… «Ты сделал всё, что мог, И нет твоей вины, Что ночь быстротечна, А мне даже вечности мало, Чтоб быть с тобой…»

***

— Отправляемся, — холодный приказ Правителя Ада обходит величественные стены замка, в котором собрался отряд для поисков пары Фэша. В этой группе собрались немногие: несколько демонов, ангелов да охранники-вороны, появившиеся здесь не так давно по приказу своего Короля. Они должны были защищать покои Нокс, но задачи пришлось экстренно поменять, и теперь воины становятся ищейками в осенних лесах. Наверное, там сейчас невероятно красиво, а может, даже ещё лучше, но Ро не знал об этом ничего.       Его мысли плавают где-то наверху, там, где и осталась Синтия. В порядке ли она, его дорогая Ворона? Ей стало лучше или хуже? Он не знал, не мог вернуться к ней и понять всю правду сам. А всё из-за приказа Люцифера… — Зачем ты это делаешь? — спрашивает Ворон у брата, нарушая бесценную тишину между ними. — Так будет лучше… — хочет оправдаться Драгоций, но его безжалостно перебивает Ро: — Кому?! — рычит на названного брата Ворон, — только тебе, Люцифер, — на последних словах рык становится сильнее, сотрясая величественные деревья. Его отряд ушёл куда-то вперёд, впрочем, пусть они не вмешиваются в их разговор.       Птицы в округе стремятся улететь, ведь они могут сделать это, когда в жизни начинается хаос и катастрофа. Демоны и вороны могли бы поступить так же, если бы от их решений не зависели жизни многих существ. Ответственность всегда тяжела, трудна, но необходима в каждой жизни… — Замолчи, пожалуйста, — устало стонет Фэш, ненадолго становясь снова собой, а не грозным Правителем, чью любовь похитили враги, — Где Маркус и Нортон? — В Греции. Они усыновили детей, вот им и приходится оставаться там, дабы не подвергать их опасности. — Чёрт побери все эти проблемы! — устало закрывает глаза Фэш, — Пойдём к зеркалу? — спрашивает у его Хранителя демон, слушая голос интуиции. Та твердит, что им надо туда, да как можно скорее, словно… Там произойдёт что-то невероятное, ужасное и кошмарное, способное изменить их сущность. Только зачем?.. — Хорошо, Правитель, — сквозь зубы шипит ему Король, уходя вперёд. Желания «пообщаться» с Люцифером у него явно не осталось, особенно после неразумных приказов и решений. Таить зло на брата тот мог достаточно долгое время, но вряд ли бы это положительно отразилось на судьбах их дорогих людей.       Интересно, как там Синтия? — Не надо, Примаро, — говорит Правитель ада, догоняя Ворона. Тот шарахается от него, как от огня. Недовольство проскальзывает на лице обоих, но они пытаются вести себя так, словно всё в порядке, и между ними не нарастает бездна недопонимания и ссоры, которая грозит закончиться грандиозным скандалом.       Как она себя чувствует? Король надеется, что хорошо, иначе… — Моё имя Ро, — сердито поправляет он брата, — Запомни. — Прости. — Твоё извинение мне ни к чему. Идём, — дорога длится несколько минут, прежде чем братья выходят на поляну, где их ожидает неприятный сюрприз судьбы. — Что за…       Маар и Дейла мертвы. Их кровь расплывается по траве и снегу, словно акварель по воде. Красиво и беззаботно. Тела лежат под каким-то неестественным углом, ломано и сложно, словно тот, кто это сделал, был безумным творцом, а не безжалостным убийцей. Их крылья становятся пеплом прямо на глазах. Некрасиво и страшно. Так не должно было быть, но…       Вороны тоже погибли. Непонятно как, но их противник был сильнее и хитрее, чем они. Те, с кем он делил кров всю жизнь, тоже были здесь со сломанными шеями и рёбрами.       Больно почти осязаемо, мысли кричат: «Твоя вина!»       Шаги, тихие и осторожные, словно кто-то крадётся сюда. Убийца или преступник?.. Нет! Это всего лишь Синтия, испуганная, ошарашенная, которая заметила изуродованные тела. Зачем здесь она?..       Ворона безбожно хрупкая, слишком уставшая. Другая одежда, спутанные волосы — это совсем не похоже на неё. Может, это ловушка? Да, именно так. Всего-то обман, очередная уловка, которая исчезает, как дым в пустоте, бежит, словно за ней гонятся дикие звери, желающие её крови. Не жертва. Не охотник. Не королева. Никто. — Синтия? — шёпот вырывается сам собой. Ро потерянно смотрит туда, где он заметил её — никого, лишь тихие, удаляющиеся шаги и что-то ещё, но так далеко. Ничего не слышно. «Раз, два, три, от судьбы не беги, Три, два, один, отныне мы — враги…» — Она?! — свирепо рычит Люцифер, роняя из рук меч. Тот падает, издавая жалостный стук о землю. — Синтия! — кричит в пустоту Ворон, пытается сделать шаг в сторону, где только-только стояла его подчинённая, пытается что-то сказать кому-то, но из горла вырывается лишь хрип. — Не смей помогать этой предательнице. — Я не могу, — отчаянно говорит Ро и превращается в птицу, чтобы с воздуха найти Нокс. Что случилось с ней? К чему был этот ужасный безжалостный крик? — Не смей! — кричит на брата Люцифер, создавая заклятья, способные остановить того. Бесполезно. Ворон улетает быстрее, чем сети достигают крыльев. Драгоций ругается в голос.       Король возвращается спустя несколько минут один, озадаченный и расстроенный чем-то. Лишь бы всё было в порядке… — Где она? — Заткнись, — огрызается Ро. — Её там не было. — Прекрасно. Что мы будем делать? — Ничего, — устрашающе спокойно говорит Король. — Решай сам. — Поверь мне, брат, однажды эта девчонка вонзит нож в твоё наивное сердце, — шипит Люцифер сквозь зубы. — И ты будешь жалеть о том, что позволил ей быть рядом. Запомни мои слова, — он уходит в глубь лесов, в совершенно противоположную сторону от этого места. Ро провожает того взглядом и снова возвращается на берег Хрустального озера, чтобы почувствовать всё снова: пионы и страх, нежность и боль, желание быть любимой и… «Мы встретились не для того, чтобы вот так расстаться… Слышишь меня? Я не хочу без тебя остаться…»