Часовой ангел

Дороги мёртвых лживых богов ведут в никуда.       Синтия теперь в этом точно уверена, ведь те, кому она молилась раньше, исчезли в пепле нового дня, совершенном краю, где живым неидеалам нет места — ей в том числе, поэтому остаётся только бежать в даль сумеречных лесов, откуда нет выхода тем, в чьих кровь течёт ложь и боль. Нокс такая же, потерянная среди непроглядной тьмы и собственных страхов, норовящих перерасти в материальные кошмары. Она должна справиться, ведь тепло внутри ни на секунду не позволяет ей сбиться с неизведанной цели. Только зачем ей всё это?..       Ворона задавалась этим вопросом, пока тёмная ночь сменялась рассветными сумерками, а те, в свой час, плавно перетекали в холодное утро, лишённое солнечного света, наделенное лишь хмурыми свинцовыми облаками и необъяснимым спокойствием.       Так красиво… Ей хочется остаться здесь навеки, но путь продолжается, вне зависимости от её желаний и мечтаний, словно она не хозяйка своей судьбы. Нет, они все марионетки в чьих-то умелых руках. Свобода — иллюзия. Любовь неощутимо далека и больше напоминает непокорный океан, чем обузданные ручьи возле деревень.       Территория Эдемских Псов кажется миражом, последствием усталости и дикого стресса, но и это было абсолютной реальностью. Неужели у неё есть шанс исправить то недоразумение на балу? Она надеется на это, когда переступает магический барьер. Благо, он никак не реагирует на её появление, наоборот, над заросшими тропинками появляются светлячки, ведущие к самому большому дому с открытой дверью. За ней много тёмных коридоров, шкафов, покрытых пылью, и только где-то в конце светится лампочка и слышатся голоса.       Она идёт именно туда, сливаясь с темнотой, притворяется пустотой, но ничего не выходит, только разговор из теней хорошо слышен… «Это та цена, которую ты платишь, Оставь своё сердце позади, отбрось его. Просто очередное испытание дня. Лучше быть охотником, нежели добычей, И ты стоишь на грани, не прячь своё лицо, ведь ты…» — Ты думаешь, нам это точно нужно? — с сомнением уточняет молодой неуверенный голос, явно принадлежащий не самому главному Псу. — Вдруг это изменит её жизнь… — Незачем было становиться парой Люцифера, — злорадно говорит Вождь, как понимает Синтия, когда кидает настороженный взгляд на дверь. Именно его энергетика опасна, она словно душит всё живое рядом, но Синтия пытается не чувствовать её, чтобы раньше времени не попасть в ловушку. Надо уходить отсюда, к чёрту благую помощь и планы.       Неуверенный шаг делает Ворона в сторону выхода, но сказанные слова заставляют её напрячься. Нет. Ради подруги она должна остаться здесь, только незаметно, а то ей точно не выжить. — Всё-таки это очень рискованно. Если только зелье… — Можно и таким образом, — соглашается первый мужчина, — Отпустить на волю птицу, а потом забрать снова, посадить в более прочную клетку. Главное, крылья не повредить раньше времени. — Зачем нам всё это?       Нокс понимает, о ком идёт речь. И это пугает её сильнее, чем тупик за спиной, которого точно не было несколько минут назад. Прижимается к холодной кирпичной кладке, отчаянно вздыхает и понимает, что всё-таки попала в самое пекло проблем. Едва ощутимая боль ползёт по её коже, словно холодный ветерок, но нет, это совершенно другое, иное, опасное… — Ты слышал? — спрашивает Вожак уже не шёпотом, а почти рыком хищника. — Да, — невнятно отвечает его страж и выбегает в коридор, к счастью, оттуда не видно её фигуры, спрятанной за поворотом. — Ворона, выходи-и-и-и, — приторно-сладко кричит Эдемский пёс на весь свой дом, заставляя вздрогнуть стёкла и двери. Приближённая Короля никак не реагирует на этот ход, прижимаясь ближе к стене. Всё-таки не очень хорошее она выбрала место для пряток, но теперь бежать поздно: они рядом, выхода нет. Остаётся лишь надежда на чудесное спасение (жаль только, что его не существует). — Где она? — угрюмо спрашивает страж, излишне сильно сжимая свой меч. Оглядывается на Вожака, но тот сам озадачен таким поворотом дел, хмурится и хочет ругаться благим матом в голос, хотя через секунду он уже улыбается, как ни в чём не бывало. — У меня есть идея, — едва слышно говорит Пёс охраннику. Тот молча кивает и отходит к двери кабинета, выжидающе смотрит на своего повелителя, снова кивая чему-то. Вожак спокойно идёт дальше — к тому месту, где прячется незваная гостья, словно он чувствует отчаянный стук её сердца. Подходит ближе и говорит: — Тебе просто повезло, что ты не потеряла нечто более ценное, чем ваша ничтожная любовь.       Синтия ничего не понимает из его слов, хотя она пытается это сделать, снова задерживая дыхание. Надо сделаться незаметной тенью, каких здесь много, надо исчезнуть на несколько минут, пока опасность рядом, надо…       Заклятие сна накрывает Ворону с головой, словно ярая волна разбивается о скалистый берег океана. Слишком неожиданно происходит нехитрая атака. Бой она проигрывает сразу. Бороться с чарами больше нет сил, хочется лишь упасть в бездну звёзд и остаться там навсегда. Он не позволит ей этого никогда, пока его вечность не обратится в пепел, а она… всё равно умрёт раньше в кровавой битве или по случайности, а может, и сейчас, если её жизнь ничего не стоит. Никто.       Её тело почти касается пола, как его подхватывают чьи-то ледяные руки. Эдемские псы, несмотря на то, что раньше жили в аду, отличаются от демонов ледяной кровью. Может, именно этот факт повлиял на их татуировки на лице и жестокость, а может, что-то другое… О них нет легенд, а все дороги ведут к Зеркалу Миллионов частиц. — Чёрт, — едва слышно стонет Ворона, закрывая тяжёлые веки. Уставшее сознание ускользает от неё, словно лунный свет от звёзд, а боль, возникшая из-за бега и непрекращающегося напряжения внутри, остаётся. Когда-нибудь ей станет легче, но это событие кажется таким далёким и… — Спи, Рэн, — наигранно ласково шепчет Вожак, создавая ещё одно заклинание для уже мирно спящей девушки. Да уж, жизнь в последнее время удивляет его всё чаще и чаще. Сначала слишком удачное похищение пары Люцифера, а потом ему выпал огромный куш в виде юной Вороны, связанной с Королём. Разве не идеально? Весь мир у его ног, только надо им правильно распорядиться, дабы не потерять святое величие и необузданную власть, данную двумя глупыми несмышлёными особами, так легко попавшими в его плен.       Мысли Эдемского пса подсказывают ему гениальные идеи покорения всего, что возможно, но голос разума советует ему не спешить, немного подождать, дабы цена жизней пар возросла в несколько раз. Но сложится ли всё так, как хочет Вожак? Возможно. Когда-нибудь звёзды станут на его сторону, а сейчас… «Где-то глубоко внутри я угасаю, Принял клятву на крови из моей руки, я её не нарушу, Я чувствую это, наступает конец, клянусь, Я собираюсь сделать это…»

***

«Главное — успокоиться, прогнать из души липкий страх. Тот, кто паникует, уже проиграл.»       Снег в комнате Василисы не тает, даже когда она пытается растопить его своими огненными способностями. Бесполезно, если честно, ведь он по-прежнему идёт, укрывает немногочисленную мебель и пол, переливаясь и сверкая в свете свечей — Ишим нашла их под кроватью, благо, никто не запрещал ей пользоваться чем-то таким. Всё равно не сможет сбежать из этой ловушки, не будет бороться с теми, чьи силы больше её собственных. А ещё животный ужас и дикий страх… Они заточают её в прочный неразрушимый капкан, где паника душит её свирепо, неистово, словно не было нескольких месяцев рядом с любовью, словно вообще ничего не было — только ложь, иллюзия и фальшивая реальность. Такого ведь не бывает? Нет-нет-нет-нет…       Ангелу холодно, дрожь то и дело тревожит её тело. Она не знает, как бороться с ознобом, который, кажется, появляется у неё из-за непростых условий. Страшно, ведь ей не известна её судьба, непонятно что творится с Люцифером, Синтией и всем миром, что оказался за глухими стенами этого проклятого дома. Здесь снег такой красивый, особенно в слабых огоньках догорающих свечей, которых всё равно не хватает для нормально освещения, не говоря уже про мнимое тепло, едва исходящее от них.       Ложится на кровать, поддёргивает одеяло, закрывает глаза от усталости, вызванной переживаниями, хочет спать, но понимает, что не надо этого делать, а желание закрыть глаза растёт, как и уродливые тени на стенах от пламени свечей… Это человеческие силуэты, а не ужасные существа других миров.       Шаги Вожака Огнева определяет почти мгновенно. Они тяжёлые, аккуратные, осторожные, словно тот небезызвестный хищник опасный и в чём-то даже прекрасный. Только не в её случае, конечно же, ведь этому зверю ничего не стоит убить её, наплевав на безрассудные идеи и замыслы. Девушка вскакивает с кровати, отходит почти в угол комнаты и задерживает дыхание, ведь… Он рядом.       Дверь открывается сама собой. Ветер, появившийся из ниоткуда, спешит задуть огоньки, погружая комнату в непроглядную тьму. Чуть привыкнув к ней, Василиса различает силуэты Эдемского пса и безвольно повисшего в его руках тела. Дурное предчувствие шепчет ей знакомое имя, но она отчаянно отказывается верить в происходящее. — Позаботься о ней, — коротко указывает Вожак, перенося невесомое тело на кровать. Ишиму не показалось секундой ранее, что перед ней её подруга, ведь это действительно было так.       Просто за несколько прошедших дней Нокс стало ещё хуже. Болезнь необъяснимо прогрессировала, становилась ужаснее и забирала последние силы, превращая великую воительницу в беспомощного подростка, слишком рано ставшего взрослым. И никто не знал, что с ней происходит…       Ворона дрожит: видимо, в этой комнате действительно холодно, благо, незадолго до прихода Пса появилось из ниоткуда шерстяное одеяло. Значит, их пленитель уже тогда знал о бедной девушке, попавшей в это место. А ещё эта странная просьба, которая определённо настораживает и невероятно пугает, ведь это никак не подлежит логике. Разве злу не плевать на них? Или только на ангела, пару Правителя ада, который чем-то мешает Псам, находясь во главе власти Преисподней? — Синтия, очнись, — несильно трясет её за плечо Огнева, пытаясь понять, как помочь Вороне. Она укрыта, правда это не поможет, а других способов согреться здесь нет. Бедная птичка…       Тело Нокс вздрагивает моментально, стоит Ишиму убрать ладонь с кожи, рука хватает её и крепко сжимает, словно призрачную нить надежды. Она открывает серые глаза и смотрит слепо по сторонам, не понимая, что происходит. Взгляд становится осмысленным только через напряжённую минуту, как понимает Ангел. — Что мне делать? — вопрос напоминает скорее всхлип, чем нормальный голос. — Успокойся. Во-первых, постарайся дышать, — тихим голосом уверенно произносит Ворона, сжимая крепче ладонь подруги, — Твой возлюбленный жив, всё хорошо, — слабая улыбка появляется на лице, когда Ишим поднимает свой неуверенный взгляд и спрашивает: — Он нас спасёт? — Поверь мне, — уверенно кивает Синтия, понимая, что сейчас придётся сказать ту правду, что отрицала Ишим накануне Бала, — Правитель отдаст многое только для того, чтобы с тобой всё было бы хорошо. — Серьёзно? — с недоверием уточняет Огнева. — Конечно, — безропотно соглашается Ворона, замечая состояние пары Люцифера, — Ты замёрзла? — робкий кивок, слёзы по щекам и новая волна неукротимой паники. — Не плачь, прошу, не позволяй страху одержать победу над тобой. Борись, — слова Нокс вселяют веру в светлое будущее, но разочарование в нём сильнее, чем благая уверенность.       Момент — и ей самой хочется рыдать и выть в голос, кричать, ломать ногти, цепляясь за всё вокруг. Надо быть сильнее, надо терпеть, дышать и пытаться не умереть… — Что с тобой? — тихо спрашивает Василиса Синтию, стараясь сдержать собственные рыдания. Ей больно смотреть на страдающую подругу, сильно, дико, но Огнева ничем не может помочь.       Всё хорошо, хочет сказать ей Ворона, просто такое чувство, словно она умирает, медленно и беспечно обращается в безнадёжный тлен, пустоту и тень. Опять она не может ничего сказать: сильно кружится голова, мутно в глазах, а на губах остаётся ужасный вкус вопроса: «Когда всё это закончится?» Н и к о г д а. — Всё хорошо, — бесстрастно лжёт Нокс, нервно цепляясь пальцами за краешки одеяла, стараясь скрыть неприятную дрожь в ладонях, — Просто дыши, а я хочу спать. — Не стоит, Синтия, — Василиса боится, что девушка попросту умрёт, закрыв глаза, но всё будет вовсе не так. — Я не спала вчера, сегодня ночью, — невнятно объясняет Ворона, всё-таки засыпая, — Позволь… — Я буду рядом, если что. — Спасибо, — шепчет устало Нокс и погружается в безбрежную дрёму. Там так хорошо… «Я готова всю жизнь ссориться с любимой подругой и слушать от неё несправедливости и упрёки в собственной мягкотелости, лени и показушности — но я знала и знаю, что она имеет на это право.»