Часовой ангел

      Змиулан во время снежных бурь напоминает чёрную скалу, нежели место, где кто-то живёт, будь то призраки или сильные демоны. Замок выглядит заброшенным, утраченным, потерянным навеки, но это вовсе не так. Просто его хозяину слишком больно и одиноко.       Гости ушли давно, огни не горели в окнах, ветер завывал в пустынных проходах, коридорах и комнатах.       Кажется, всё здесь мертво, как и в душе Люцифера, ведь она снова покрыта льдом, тьмой. Заставить исчезнуть их способна только любовь, которая утеряна не навсегда — лишь потеряна на несколько дней, недель, но скоро этому придёт конец.       По крайней мере, Правитель ада надеется на это, со скукой оглядывая родные места. Близкая зима безобразно украшает деревья, тропинки, клумбы, покрывая их тающим снегом, растаскивая гниющие листочки и какой-то мусор. Впрочем, весной не будет трудностей: всё ненужное и никчёмное исчезнет в один момент.       Долгие часы, проведённые на холоде, никак не отражаются на нём, словно он не чувствует ничего, хотя, возможно, это правда сегодняшнего вечера, изменчивая, неточная и совершенно чуждая для восприятия.       Почему всё идет не по плану? Неужели кому-то нравится ломать их судьбу, а потом творить из этого что-то свое?       Драгоций, стоя рядом с каменной мрачной аркой, видит брата не сразу: Ро сливается с сумерками и напоминает лишённую всего тень. — Ты вернулся, — холодно говорит Люцифер, приветствуя Ворона взглядом. Тот, ничего не замечая, проходит в замок, вздрагивает, когда тепло дома окутывает его прозябшее тело, снимает промокший плащ, ничего не говорит, пока не доходит до комнаты. Фэш идёт за ним, словно верный друг, старающийся не позволить ему упасть в бездну отчаянья. Король почти открывает дверь, а потом резко отстраняется от неё, переводя взгляд на названного брата. — У тебя есть план? — спрашивает он не своим голосом. — Нет, — отрицательно качает головой демон. — Я хотел позвать Рока. Ответа нет. — Где он? — вновь задаёт вопрос Ро, мало чем напоминая настоящего владыку и себя. Неужели что-то случилось в лесу, когда Фэш оставил его? Что случилось с тем, кто мог одним желанием заставить вздрогнуть непоколебимый мир?.. — Вроде бы с Саламандрой в Гостевом крыле… — сомневается Драгоций в своих знаниях расположения гостей на время праздника. Этим занимался как раз Рок — сейчас он странно молчит, пугая тишиной своих братьев. Что-то определённо не так. Фактов нет, остаются беспочвенные догадки и призрачные нити загадок, уходящие в другие миры. — Пошли, — зовёт Ворон его, следуя неописуемому шёпоту души, твердящему, что надо спешить куда-то туда.       Просто это будет лучше… как и то, что Вороны нет рядом слишком долгое время. Он действительно скучает по ней, думает, грезит, как она снова окажется у его ног, моля о пощаде. Или, может, они будут наслаждаться разгорячёнными телами друг друга в их спальне, снова превращая пепел в роскошные цветы. Или всё-таки нет, это лишь вымысел, как твердит шестое чувство, ведущее их прямо к непримечательной двери в Гостевом крыле. — Вельзевул! — стучит его брат, но никто ему не отвечает. — Открой! — Слышишь? — намекает Ворон на странную тишь внутри, точно такую же, как и на поляне, когда они обнаружили милосердие и шесть капелек крови. Ничто не имеет значение в это секунду, кроме дорогих людей и планов спасения их. — Может, они куда-то ушли? — предполагает Люцифер, надеясь, что это правда, пусть и никчёмная. — Нет, — горько усмехается Король, понимая, в какой проблеме они оказались. — Я отдал приказ охране, чтобы они никого не пропускали и не выпускали. — Тогда что, Ро?       Тот молча открывает незапертую дверь и замирает на пороге, резко закрывает глаза от чего-то, вздыхает рвано, увидев то, чего точно не ожидал. Беззвучно приглашает брата войти, отходя сам чуть дальше, словно остерегается чего-то страшного, иного, неправильного. Фэш так же молча входит в комнату, морщась от отвратительного запаха и того, что предстало перед его яростным печальным взором.       Люциферу не нужны ни слова, ни действия, чтобы передать тот страх, который поглощает его в ту секунду. Нет, такого просто не может быть… Рок и Юста мертвы: их крылья отсечены и валяются мусором на приоткрытом окне, кровь заливает белые простыни, напоминая какой-то узор, а не бесчувственную безжалостную картину. И только их сбивчивое дыхание прерывает смертельную тишину. За что?..       Влюблённые погибли вместе, безусловно красиво и донельзя мерзко, отвратительно, безобразно, вонзив изящные клинки друг другу глубоко в сердце. Руки переплетены бесстрашно, отчаянно, так, словно это были они. Ужасно…       Больно терять кого-то родного…       И так каждый раз…       Сначала ярость, а потом и оглушающая боль… — К чёрту план! — отчаянно и безысходно рычит Драгоций, становясь бледным, как полотно. — Плевать на безопасность! — кричит, срывая голос в серых безразличных стенах. — Мы идём туда! Сейчас же! — он просто запутался, вот и весь урок его страданий. — Ты пойдёшь за ней даже в самое пекло? — шипит на Правителя Король, теряя какие-либо чувства. Он слишком устал от этого всего, ему плевать на безрассудные поступки Фэша, ведь его тревожит только одно…       Но даже на это нет ответа. И вряд ли он будет, ведь даже небеса не смогут ему помочь найти счастье. — Да, — соглашается демон, вызывая охрану и оружейников. Лучшая броня должна быть готова сегодня ночью, самые прекрасные клинки обязаны лежать у него в спальне сейчас же. — И это называется любовью, брат?.. «Наверное, у каждого есть такой человек, с которым всё планировалось, но не случилось, с которым загадывали, но не сбылось.»

***

(Для настроения можно прослушать When It's All Over Raign) «Все мы заблудились В кромешной тьме…»       Когда снег исчез и сон создал свои туманные сети, неживая тьма окутала все углы комнаты ненадолго, оставляя за собой новые предметы гардероба и тёплый чай в термосе, также мясо, овощи, немного зелени — в общем, всё самое полезное. Правда, это неоднозначное действие заставило Ворону ещё долго думать о том, зачем всё это Псам и нет ли в дарах яда, но потом голод взял своё.       Теперь у подруг есть время не только для чаепития, а ещё для обсуждения проблем, которые возникают прямо здесь и сейчас. Первый вопрос задаёт Василиса, понимая, как он тревожит её. — Ты знаешь, кто такой Часовой ангел? — Ну, не совсем, — неуверенно говорит Синтия, с равнодушием смотря на опустевшие тарелки, надеясь, что в еде не было яда. — Вроде бы он должен объединить в себе что-то великое. Возможно, ему удастся создать артефакт, подобный Зеркалу Миллионов Частиц, — пожимает плечами, сомневаясь в собственных словах.       Вроде бы ей встречалась эта легенда при работе с Ро, а может, и нет, и её реальность искажена действием болезни, которая, кстати, не проявляла себя с тех пор, как она попала в это место. Может, виной тому заклятие Вожака Псов или нечто иное, упорно твердящее, что это только начало.       Кровать занята Ангелом, поэтому Нокс приходится сесть на стол, наплевав на правила культуры. Пол остывает и становится невыносимо холодным, настолько, что ступать иногда больно: невидимые осколки ранят кожу и через зимнюю обувь. Её подруга кутается в одеяло, словно в кокон, способный защитить от всех проблем, а приближённая короля лишь поправляет накинутую на плечи шаль, которую они нашли. Появляются ли предметы в их камере с помощью магии или как-то иначе?.. Зачем это всё их пленителям?.. — Я слышала, что сказали Псы… — Успокойся, — твёрдо произносит Ворона, пытаясь вспомнить услышанное. Всё размазано дымкой боли, кроме птиц и новой клетки, но это точно не лучший ответ в их ситуации. — Они или передумали, или вообще говорили о чём-то другом. — А про крылья, они говорили про них? — взволнованно спрашивает Огнева, не замечая слёз на щеках.       Дело касается её жизни.       Нервы сдают слишком быстро, она не успевает вцепиться руками в подушку, чтобы успокоить нарастающий панический ужас.       Пусть всё это закончится. Пусть он придёт и спасёт её, как гласят старые сказки. Пусть они будут счастливы и вечны. Пусть всё будет как в сказке: хорошо и просто прекрасно… — Нет, но… — Синтия отводит несмело взгляд, — не смей даже думать об этом, — почти королевский приказ, который необходимо исполнить как можно скорее, иначе — немилостивый гнев, подобный сильному удару стихии, которая постепенно разрастается в выцветших глазах юной Вороны. Безнадёжность становится серебряным дождём в снежной вьюге надежды и любви. Они борются между собой, уничтожая грубую печаль, переплетаясь с верой в счастье. Всё будет хорошо, надо лишь чуть-чуть подождать… — Почему?! — голос истерично дрожит, не скрывая истинных чувств Василисы. Ей бы быть такой, как подруга: непоколебимой, как лёд, способной прятать свои чувства за маской уверенности, которая исчезает только тогда, когда никто не видит её — вчера, к примеру, как бы та ни старалась быть сильной, Ишим слышала тихие всхлипы ни о чём. — У тебя вся вечность впереди, — напоминает Нокс, блёкло улыбаясь. — То, что происходит сейчас, лишь временные трудности. Поверь, и отсюда есть выход. Просто… — на секунду она запинается, словно боится что-то сказать. Нервно стучит по столешнице рукой, пытается унять страх, ползущий по её спине мерзкими щупальцами. Страх не за себя, а за подругу, её будущее, неважные пророчества и Ро. Как он там? До сих пор осуждает её побег? Может, все обиды уже давно покинули разум Короля? Или нет?.. — Что? — с недоумением смотрит на подругу Василиса, стараясь сдержать новые рыдания.       Нет, так не должно продолжаться. Ангелы, светлейшие души, рождены сильными, смелыми, отважными и победоносными, в отличие от неё. Она вечно прячется где-то, отсиживается за толстыми стенами, пока кто-то умирает, страдает из-за неё. Разве это честно?       Ничуть. Мир зачастую бывает несправедлив, пока в нём царствуют монстры, приносящие хаос, боль, катастрофу и горечь поступков. Есть и другие, несущие свет и тепло в дома, зажигающие огни в небе — те, кто по-настоящему знает, что такое чудеса. И живут они рядом друг с другом, сплетая воедино рассвет и закат, ночь, день, пустоту и абсолютно всё, находящееся в пространствах возможности и невозможности. «Взывая к загробной жизни, Слышишь ли ты, когда мы плачем? Воззови к загробной жизни, Сможешь ли ты научить нас летать?» — Если сломать или вырвать крылья, то у тебя никогда не будет детей, — монотонно говорит Ворона, усмехаясь, ведь ей не впервой сообщать такого рода информацию, о которой почему-то забывают, отчаянно рвясь в бой или полёт. В тот раз было сложнее, а сейчас — нет. — Никакая бессмертная жизнь это не исправит. — Оу… — растерянно шепчет Василиса, понимая, насколько их жизнь коварна и в то же время прекрасна. — Я не знала, — снова слёзы по щекам, но в этот раз от осознания того, что она могла потерять не сейчас, но обязательно потом.       Когда они с Фэшем будут вместе, мир снова станет милосердным, и, может, тогда звёздные лилии позволят им быть счастливыми… — Ты слишком мала, чтобы ломать себе судьбу, — Нокс подходит к подруге через несколько секунд, обнимает её, стараясь унять дрожь истерики и страх. — Не плачь. — Спасибо, — благодарит за поддержку Василиса, всхлипывая уже в объятиях.       Вскоре она успокаивается, повторяя в мыслях, что всё будет хорошо. Но так ли это будет на самом деле? Почему даже стены твердят, что да, если ответом будет всё-таки нет?..       Спустя какое-то время тишины, неизмеримое в ударах сердец и тихих печальных вздохов, незримое для всего мира, кроме них, Синтия решает рассказать что-то о прошлом, далёком и размытом, как слёзы на стекле. Всё равно эти тайны останутся здесь, в стенах и пыли на потолке. — Ро когда-то тоже сломал крыло, — шепчет она, не видя смысла скрывать старые недоговорки, осевшие в её памяти на многие годы, чуть ли не навсегда, — случайно, на тренировке. Он ещё тогда не был королём. Думал, всё обойдётся, — рвано вздыхает. — А потом выяснилась правда… — Мне жаль, — отвечает ей Огнева, зная, насколько её подруга привязана к Королю. А тут ещё такая необычная ситуация, которая, бессомненно, очень задевает Ворону. — Не рискуй своим счастьем, Василиса. — Ишим кивает. Его легко разрушить. Восстанавливать что-то всегда труднее, поэтому нужно беречь все хрупкие вещи, ведь так будет лучше. — А ты? — спрашивает она у Нокс, отпуская ту из объятий, просто потому что предчувствия твердят о чём-то нехорошем рядом, — Почему ты не можешь быть счастливой?       Вестница Смерти молчит, не зная, почему именно этот вопрос выбил весь воздух из лёгких, оставляя боль и горькую веру в счастливый финал. «Когда всё пошло прахом, Небеса оберегали нас. Мы потеряли луч надежды, Небеса предупреждали нас. Мир был сильным, Небеса оберегали нас. Но что будет с нами, когда всё закончится?..»