Часовой ангел

      Глубокая ночь покрывает безмолвные силуэты деревьев непроницаемым полотном, расшитым блёклыми звёздами и опечаленным месяцем. Холодает слишком быстро, как и зима сменяет осень. Ветер гонит первую вьюгу, но четырёх путников, идущих под покровом тьмы, несмотря на усталость и глухое отчаянье внутри, это вовсе не волнует. Они потеряны для себя, их несказанные вопросы душат последние надежды, грубая неотёсанная грусть застилает глаза, как и белый-белый снег. Всё так изящно красиво и безобразно пусто, точно так же, как и у них в душе.       Король и Правитель, кажется, перестают притворяться, что всё хорошо, отдаваясь полностью своим чувствам, мрачным и ужасным. Холодный взгляд Фэша пугает их охранников, когда те спрашивают, куда им идти. Только никто не знает, какой путь им предстоит через минуту, час, день, неделю. Они просто идут по неведомым дорогам, угнетая себя сомнениями и тревогами.       Броню Люцифер всё-таки не взял. Он кутается в толстый тёплый плащ, подобный тому, который выбрал Ворон. Ро сжимает в руках Смертельное милосердие, очищенное от крови — он взял его себе, ведь своё где-то потерял. Король думает, что Синтия была бы не против такого, наоборот, гордо бы улыбалась, видя верное оружие в его умелых руках. Было бы хорошо, если всё было так, но они запутались слишком сильно, чтобы грезить о счастье. Обречённость обжигает сердце изнутри, стискивает его в пламенном плену, а спасения всё так и нет. — За что мне это всё?       Всё плохо, совсем-совсем. Фэш убит горем потери брата, Ро безразличен ко всему, а их объединяет только одно — желание найти возлюбленных любой ценой. Правда, иногда эта цель кажется призрачной, нереальной, болезненной и смертельной. Но они всё равно следуют ей, словно волки невесомому лику своей госпожи в тёмной ночи. Так будет лучше, только кому? Уж точно не им — может, вообще никому… — Я не знаю, Люцифер, — тихо отвечает Ро; его голос едва слышен в пронзающем до костей вое ветра, в бесшумном крике звёзд, что раздаётся над этим местом, подобно песне теней, играющей перед их взором. — Понятно, — резко говорит Правитель, беззлобно смотря на окружающую их местность. Они незаметно для себя пришли к старому гнезду Воронов — большому каменному дому с выбитыми стёклами. — Ты пойдёшь со мной дальше? — Драгоций намекает на важность для брата этого места. Тот кивает и, сильнее кутаясь в плащ, идёт вперёд, будто теперь это здание не имеет значения. — Разве у меня есть выбор? — задаёт Король риторический вопрос, с тоской провожая места, где он когда-то рос.       Но это тоже остаётся в прошлом слишком быстро: нужно идти куда-то, дабы не замёрзнуть ещё больше, нужно что-то делать, чтобы не опустились руки и стук сердца не заглох. Борьба будет длиться до последнего вздоха, реющего в темноте совсем рядом, но они не дают этому моменту наступить. Демон задаёт новый вопрос, считая, что брат и сам знает ответ на прошлый. — Будем искать их лагерь по звёздам? — Можно было бы и по магии, если бы там её кто-то не скрывал так хорошо, — ворчит Ворон, наблюдая за действиями Правителя: тот резко останавливается, судорожно закрывает глаза и почти не дышит, словно высматривает что-то у себя в голове, в мыслях — во всём, что есть в его сознании. — Видимо, кто-то уже нарушил правила, — говорит Люцифер спустя минуту, а его спутники внимательно стараются вникнуть в каждое слово, вдруг это что-то важное. Впрочем, всё именно так: у него в руках есть тонкая нить, похожая чем-то на дорожку в счастливый финал. — М? — Посмотри энергетическую активность в этих краях, — предлагает Ро Фэш, позволяя процессии остановиться. Наконец-то у них есть путь!       Король закрывает глаза и представляет, что вокруг него сплошная темнота, похожая на бездну, только живая, имеющая таинственный свет внутри — это и есть энергетические поля, которые обязаны им помочь найти цель. У полей есть нити, проходящие по земле, как рисунки судеб по ладони. Правильно сказал брат, он чувствует расположенную достаточно близко нить магии, имеющей немного специфичный запах… — Степные васильки и… — догадывается Ворон, немного морщась от непривычного сияния энергетических нитей.       Ишим пользовалась магией не так давно, значит, она жива и вполне в порядке, раз может колдовать.       Он уже хочет поздравить брата с тем, что они смогут спасти её, как ощущает ещё одну слабую энергию. Знакомую настолько, что невольно сжимаются губы, расползаясь в злой кривой усмешке. И Синтия рядом с Василисой, снова может использовать магию, но только немного странную — целебную. Король помнит, что раньше за Вороной не водилось способностей к целительству. Странно, но это сомнение исчезает быстро, когда говорит Люцифер. — Твой больной пион, — заканчивает недоговорённую фразу Фэш. — Всё не так уж и плохо, пойдём. — Все дороги ведут к сердцу? — устало шепчет Ворон, открывая глаза. Голова немного кружится, но эффект от просмотра энергетических полей быстро пропадает. Теперь у них есть ориентир, и дорога должна сократиться в несколько часов, ведь есть точный путь, ведущий к спасению.       Свет сменяет тьму, утро заменяет ночь, когда они приходят в заброшенный коттеджный посёлок, или он только кажется таким: кое-где горят костры, оставляя тёмные пятна на замёрзшей земле, растаявший снег вокруг. Лагерь Псов лежит перед ними, как на ладони, только чёткого плана действий нет — жаль, придётся импровизировать или ждать ночи. Но у странников почти нет времени, поэтому они решают действовать здесь и сейчас. Вороны превращаются в птиц и стремятся к главному зданию, словно чувствуют, что надо туда — в самое пекло. Демонический охранник перемещается в мгновение к дверям, проверяя, чтобы возле них не было никого. Фэш остаётся позади всех, замирая, будто не зная, как сделать шаг.       Если они выживут, смогут спасти дорогую его сердцу персону, то он готов будет поклясться, что в будущем постарается защитить её от всех бед. Статус, богатства, блестящую любовь — Люцифер готов дать ей всё что угодно, лишь бы больше не было разлук, отчаянья и паники. Пусть просто всё будет хорошо и счастливо у них… Правитель хочет защитить всем сердцем свою любовь, чтобы не допустить ни убийств, ни трагедий, ни того, что предстоит ему по возвращении домой — похороны Рока и Юста пришлось отложить, ведь мёртвым всё равно, а у живых есть шанс ещё что-то исправить.       Когда приходит Драгоций, его спутники просто кивают: мол, мы справимся, всё будет хорошо, главное, меч держи наготове. Они проникают внутрь бесшумно, незаметно, как самые лучшие шпионы. Коридоров достаточно много, но магические нити указывают верные шаги, раз за разом не давая им заблудиться и окончательно проиграть, пока те не приходят в большую столовую.       Окна в пол завешены грязной пленкой, оставшаяся мебель перевёрнута, покрыта толстым слоем пыли. Кое-где есть даже корни каких-то растений, ползущих по полу, усыпанному мусором. И здесь живут те, кто смел похитить пару Фэша?       Они хотят идти дальше, как вдруг величественные двери захлопываются, а прямо за спиной раздаётся громкий устрашающий голос: — Добро пожаловать в ловушку!

***

«Не паникуй. Это самое страшное. Если не паниковать — выход всегда найдётся.»       Тяжкие чувства тревоги и беспокойства — всё это мешает нормально дышать и соображать Василисе. Чувства появились совершенно внезапно, в одну секунду, это было вызвано искусственно заклятием, не очень хорошим, нацеленным непонятно на что. Ей снова плохо, как когда-то давно, а она уже забыла, насколько это тяжело — вечная бессмертная тень, давящая на душу и сердце, лишающая всего, что есть. И только тьма близка, когда все слишком далеки… — Что ты чувствуешь? — спрашивает её Ворона, ощущая, что что-то не так. — Ощутимую тревогу, панику, бесконечное беспокойство… — пытается описать эмоции Ишим, но толком не может произнести и слова — задыхается от них же. — Тише, — шепчет Нокс. — Борись. — Я стараюсь… — слабо отвечает ей Огнева, понимая, что в этот раз это не просто паническая атака, похожая на ту, что была в подростковом возрасте. Нет. Сейчас её словно душат, пытают внутри эти бесконечные грани старых избитых чувств, и темнота кружится перед глазами слишком знакомо…       Лёгкое прикосновение к шее чего-то тёплого вмиг заставляет исчезнуть всё. Ей становится легче дышать, думать, надеяться, что всё в порядке. Открыв глаза, Василиса понимает, что на её шее лежат тёплые руки подруги, но они вовсе не пытаются её задушить, наоборот, от них исходит странное золотистое свечение, исцеляющее, наполняющее тело силами. — Теперь всё точно хорошо… — слабо улыбается, благодарит и задаёт вопрос: — а ты умеешь исцелять? — Нет, — качает головой Ворона, а светлые пряди падают ей на глаза, придавая беззаботный детский вид, но глаза твердят совсем о другом. — Я просто действительно этого хочу… — она слабо улыбается, тут же поправляя себя. — Я хочу, чтобы с тобой было всё в порядке. — Спасибо, — искренне благодарит её подруга, крепко обнимая, понимая, как это важно для Нокс. Пытается тоже улыбнуться. — А что насчёт тебя?..       Синтия не успевает ответить на безумно сложный вопрос, ведь в коридоре близ их комнаты раздаются шаги, много шагов, словно сюда приближаются человек десять. Она нервно сжимает в объятиях Огневу, словно заботливая мать защищает своего ребёнка. Предчувствия твердят о чём-то хорошем и плохом, что должно случиться не здесь и не сейчас, но очень скоро.       Вдох-выдох, всё хорошо. Или, по крайней мере, не всё так плохо, как могло бы быть… — Т-с-с-с, они близко, — шепчет советница короля, так и не произнося ответа на вопрос. — Будь осторожна.       Опасность приближается и попадает в их клетку слишком быстро, неумолимо, лишая их шанса на надежду. Трое Вестников Несчастья вальяжно входят, дверь исчезает за ними, отрезая все пути к миру. Что ж, они найдут способ выбраться отсюда — это лишь вопрос времени. Зачем изгнанники здесь? Что-то случилось?..       Их Вожак кровожадно усмехается, глядя на то, как подруги прекращают обниматься, стоило ему появиться здесь. Василиса смотрит на него исподлобья, словно пытается прочитать все мысли в его голове, только результатов нет. А вот Нокс не медлит и…       Ворона стремится в бой, словно её больше ничего не сдерживает: усталость исчезает из её черт, в крови струится магия — не её, чужая, родная, близкая и далекая, не принадлежащая ей. Синтия хочет что-то сказать на этот счёт подруге, псу — кому угодно, но ей надо защитить свою семью. Хочет создать заклинание, способное усыпить настырного Вожака, только он оказывается хитрее: перехватывает ещё не зародившуюся атаку и прижимает исхудавшее тело к своему сильному, будто обнимает, замечает что-то такое, доступное лишь ему. Теперь всё становится на свои места… — Что? — с испугом в голосе спрашивает Василиса, ища взглядом пути отступления, которых, конечно же, не было. Ей просто-напросто не верится, что подруга попала в ловушку, а ей предстоит покинуть несчастную девушку. — Я никуда не пойду! — Правда, Ишим? — насмешливо фыркает Вожак Псов, ехидно улыбаясь. — Ох, ну ладно… — фальшиво вздыхает, приближаясь к ангелу, словно кот, поймавший аппетитную мышь, по-прежнему не отпуская Нокс. — Только выбора у тебя нет, — шепчет он, охватывая невидимой магией её ладони, не допуская удара объединённой силой.       Только она снова пропадает, стоит ему коснуться холодом энергии её горячей кожи. Ощущения, будто лёд прикасается к огню и остаётся целым, подавляя своего вечного соперника до маленького огонька внутри сердца Василисы. Ей становится страшно по-настоящему, когда Пёс велит своим охранникам идти куда-то с ней, не трогая её даже за непослушание. Какие планы он имеет на них — неужели что-то серьёзное? Зачем ему оставаться здесь с Вороной, так рьяно рвавшейся в бой с ним? — Стойте… — брыкается из всех сил Синтия, пытаясь не позволить подруге уйти с подозрительными типами неизвестно куда, но Пёс сильнее.       Он не позволяет ей отойти от него ни на шаг, достаточно крепко держа не только руками, но и энергетическими нитями, словно маленькую птичку мельчайшей сетью, при этом не причиняя ни боли, ни дискомфорта. Просто не даёт сделать ничего лишнего, что могло бы разрушить его планы. — А тебя, Рэн, ждет немного иное представление, — шепчет Вожак ей, кивая охранникам, чтобы те ушли, закрывая за собой магическую плотную дверь, отрезающую их от всего мира. Только перед этой секундой Нокс успевает создать незаметную сферу из чистого золота и метнуть её в подругу, избавляя ту от страха, сжимавшего её сердце.       Они покидают это место, стремятся куда-то по коридорам, пока не приходят в пустую полуразрушенную столовую, где они оставляют её совершенно одну. Может, стоит сбежать? Нет! Василиса старается быстро отогнать эти мысли, помня, что подруга осталась там. Бедная Ворона, на чьи плечи выпадают такие сложные испытания, которой никто не может помочь…       Через минуту Пёс приходит сюда, усмехается недобро, даже слишком. Нокс нет с ним, и Ангел начинает волноваться, но Вожак не даёт слишком долго думать о чём-то, помимо его персоны. Подходит ближе к ней и хватает цепко за плечи, вызывая мурашки страха, резко разворачивает в другую, удобную ему для чего-то сторону. Он управляет ей, как самой настоящей марионеткой. Она уже хочет возмутиться, когда понимает, что здесь они вовсе не одни.       Он здесь. Пришёл спасти её, как и обещала Синтия. А рядом с ним Король. Наверное, он ищет свою подчинённую, но её снова нет рядом. Глубокая печаль отражается на его лице, когда осознание появляется в мыслях. Печально, правда, другого выхода нет. — Верни мою любовь, — низко рычит Драгоций, уничтожая взглядом преграду между ним и его парой.       Руки Пса на её плечах пропадают, и у неё есть шанс подбежать к Фэшу, обнять его и чуть ли не зарыдать от счастья. Он рядом. Она жива. Они любят друг друга…       Ро, в отличие от брата, ничего не понимает и точно уж не готов смириться с сложившейся ситуацией. Он точно помнит, что есть ещё одна цель, скрытая от него сейчас, но точно не от его сильного дикого сердца. Где его обречённость?.. — Где она?