Часовой ангел

Для настроения можно прослушать «Awaken» (From League of Legends) Valerie Broussard, Ray Chen «Семью определяет не кровное родство, семья — это те, о ком ты заботишься. Поэтому вы для меня больше, чем друзья: вы — моя семья».       Возвращаясь домой, Василиса точно знает, что её никто не станет слушать и здесь по поводу приговора подруги. Видимо, с происходящим действительно придётся смириться, ведь если никто не слышит и не понимает её речей, то как найти выход? Наверное, его просто нет, раз и всевышние боги не могут помочь бедной Вороне, познавшей в свои годы столько горя… Огнева искренне переживает за жизнь своей спасительницы и просто замечательного человека, который помогал ей не раз, только жаль, что она не может ответить Синтии тем же. И как теперь им всем быть?..       Белые ангельские крылья за спиной Ишима устало взмахивают несколько раз, приближая её к главной дороге замка, откуда добраться до него самого — дело нескольких минут, правда, грядет снежная буря. Но Змиулан совсем рядом, и девушка спешит к нему, как к родному, зная, что здесь ей всегда рады. Разве не счастье? Знать тот факт, что есть где-то в огромном мире место, где тебе будет хорошо, спокойно, уютно и просто великолепно, это именно тот дом, где душа сможет отдохнуть от всех испытаний и набраться сил, чтобы дальше сражаться.       Именно таким видит Василиса величественный замок непобедимых демонов, который принадлежит сейчас не только им. Грядут новые времена, которые позволят изменить всё к лучшему, обрести правду и настоящее призвание. Задумавшись, ангел не замечает сильного, резкого похолодания, отчего ей хочется как можно скорее оказаться возле камина с теплым пледом на плечах и чашкой горячего чая в руках. Было бы неплохо, если бы это все оказалось рядом с ней в этот момент, но нет, надо всё делать самой, а до этого надо ещё дойти до своей комнаты. Через некоторое время Василиса всё же добирается до прихожей, слишком сильно хлопая входной дверью. Да уж, тяжёлый день так влияет на неё, однако скоро он закончится и наступит новый. Возможно, он будет лучше, чем сегодня, а может, чем-то хуже, но зато в нём обнаружатся новые возможности, начала и впечатления.       Пока Ишим стаскивает с себя тяжёлое от налипшего снега пальто, кто-то тихо входит в эту комнату, почти незаметно, как призрак. Но теперь Огнева может чувствовать энергии всех своих знакомых. Хоть эта способность и появилась не так давно, она была достаточно развитой для того, чтобы определить, кто стоит рядом с ангелом. Норт. — Привет, Василиса, — приветствует её демон лжи, выглядя весьма сонным и уставшим. Видимо, её приход разбудил его ото сна, надо бы извиниться за случайную оплошность, но стоит ей подумать об этом, как брат прерывает её мысли: — Как прошел суд? — Ненормально… — устало вздыхая, отвечает она, невольно удивляясь тому факту, что он присутствует в Змиулане. Хотя… вчера Марк вроде что-то говорил насчёт этого, а может и нет… — Мы решили остаться в замке до вашей свадьбы, — догадывается Норт о думах сестры, наверное, её выдает задумчивая мимика, — Фэш был не против, да и вдруг тебе понадобится поддержка, — намекает на её усталое состояние, близкое к разбитому и потерянному, которое даже подготовка к свадьбе вряд ли исправит без чужой помощи. — Спасибо, — искренне благодарит его Ишим, направляясь к кухне, надеясь на лёгкий вечерний перекус. Из-за суда днём почти не было времени нормально поесть, а голод всё-таки мешает думать о чём-то, помимо вкусных ароматов, доносящихся из храма еды. — Пойдем в Солнечную залу, — говорит ей демон лжи, — Марк готовит десерт, а потом присоединится к нашему ужину. — Хорошо, — соглашается Василиса, натягивая на губы слабую улыбку. Пусть свирепая буря за окном и становится всё сильнее, нужно быть непобедимой, ведь это так похоже на жизнь, даже если кажется, что всё не так, как есть на самом деле.       Они идут до залы-столовой несколько минут, которые кажутся слишком долгими из-за завывания вьюги за крепкими стенами. В самом замке достаточно прохладно, но не так, чтобы замерзнуть насовсем, скорее просто хочется как можно дольше не выходить из помещений с отоплением или каминами, теплыми пледами и удобными кроватями. И опять мысли Василисы возвращаются к этой теме, она вспоминает, что было бы неплохо выспаться, но сначала ужин. Кстати говоря, после переезда в Грецию Марк получил образование повара. И теперь очень часто радует свою семью произведениями искусства, правда, это занимает достаточно много времени, зато потом столько комплиментов звучит в адрес мастера… Огневой не терпится поскорее попробовать нахваленные блюда, надеясь, что случайно не заснёт во время трапезы. А как хочется это сделать…       Это желание в миг пропадает, как только ангел и демон входят в залу, где их встречают тепло и божественные запахи. На длинном столе стоят несколько тарелок с горячими блюдами, которые включают в себя не только отборное мясо, но и морепродукты. Есть ещё несколько тарелок с полезным гарниром, бокалы с чем-то бордовым, источающим аромат корицы и пряного апельсина. Глинтвейн. Как раз то, что нужно Ишиму после трудного дня, чтобы отпустить некоторые переживания и тревоги. Они с братом подходят ближе к столу, усаживаются друг напротив друга, чтобы в случае прихода гостей не пришлось перемещаться куда-то. Всего накрыто на четыре персоны, значит, осталось подождать Аббадона и… Люцифера, который занят важными делами в Аду. — Приятного аппетита! — Благодарю, — кивает Василиса, — и тебе, — желает в ответ, высматривая себе ужин из всего предложенного. Наверное, им стоит начать трапезу без вторых половинок, ведь те, скорее всего, придут поздно когда всё остынет. А в жизни надо наслаждаться тем, что есть здесь и сейчас… — Ты не знаешь, кода вернётся Люцифер? — спрашивает её Норт через несколько минут после начала трапезы. Буря за окном усиливается, напоминая собой борьбу стихии с невидимым врагом. «Нет смысла биться, если не намереваешься победить…» — После того, как они с Ро доставят мою подругу в Ад, — мрачно отвечает Василиса, вновь возвращаясь к мыслям о несчастной Нокс. — Оу… — удивляется демон лжи, понимая, что происходящее — определённо что-то новое в его достаточно долгой жизни.       Между братом и сестрой повисает молчание, которое длится несколько минут, прерываясь только звоном посуды и столовых приборов. Так продолжается до тех пор, пока не приходит Ляхтич-Огнев с несколькими подносами с десертом. Наверное, они очень вкусны, но Василисе совершенно не хочется ничего другого, кроме как оказаться в постели, желательно в объятиях своей любви… — Всем привет, — улыбается Марк, легко целуя своего супруга в светлую макушку, — Магнус спит, не волнуйся. Что-то случилось? — замечает Аббадон напряжённые взгляды родственников. — Нет, всё хорошо, — пытается заверить его Ишим, но некая печаль отражается в её голубых глазах, — правда. Ужин очень вкусный. — Спасибо, я старался специально для вас… — демон бездны довольно кивает, принимая похвалу, однако она остаётся почти незаметной для него — что-то случилось между Нортом и Василисой. — Точно все окей? — Синтию изгонят из этого мира за то, что она защищала своих… — хочет раскрыть истину Огнева, но её прерывает сильный удар чего-то внизу. Скорее всего, двери, видимо, Правитель Ада вернулся домой.       Скоро Фэш объявляется в зале, уставший и почему-то грустный, в чёрных одеждах, сидевших на нём просто идеально. Его невеста вновь думает, что красота Упавшей звезды действительно невероятна, недоступна, полна почти мифических черт. А может, всё происходящее на самом деле нереально? И нет никакой любви, всё ложь, всё ничтожно…       Ведь жизнь не может так резко поменяться в один миг. Ведь крылья за спиной, подобные реальной свободе, слишком сильны для неё, а правда, звучащая в сердце страстной мелодией любви, кажется фальшивой. Или всё-таки нет?.. — Успокойся, моя дорогая, — видимо, Драгоций как-то услышал её фразу, которая была брошена в чистом отчаянии, раз сейчас он спокойно говорит ей о ней медленно и почти нежно, как ребёнку, который капризничает в очередной раз, — это лучше, чем смерть. — Да, но всё-таки я считаю, что это несправедливо. — Знаешь… — вмешивается в разговор Норт, откладывая вилку, дабы случайно кого-то ей не поранить из-за недовольства. — Наша жизнь полна несправедливостей, но с некоторыми нам надо смириться, — намекает на что-то неизвестное он, а Марк, отвлекшийся от нарезания небольшого тортика, кивает своему супругу. — Я знаю, однако это слишком… — Василиса хочет что-то сказать, вздыхая, но какая-то неопределённая беглая мысль перебивает её замыслы, поэтому слова звучат теперь устало и твердо: — Вы ведь не знаете правды. Ясно. — Ты ещё молодая, моя Повелительница, — философски отмечает Люцифер. — Когда-нибудь всё встанет на свои места, и ты поймёшь, что так лучше, — пытается улыбнуться он, но, когда ничего не получается, разворачивается и хочет уже пойти в их спальню, как его останавливает просьба возлюбленной: — Да, наверное… — неуверенно шепчет она, но, заметив взгляд Фэша, говорит уже намного громче, чтобы слышали все: — Кстати, ты можешь мне организовать встречу с моей подругой? — Зачем? — интересуется он, делая несколько шагов назад. — Я хочу попрощаться, — хмурится его невеста, стараясь не выдать другие противоречивые чувства, вызванные разговором, — вдруг так действительно будет лучше. — Завтра, — уверенно кивает Люцифер, зная, что исполнит почти любую просьбу своей любви. — Считай это моим свадебным подарком. — Спасибо, — с трудом от усталости улыбается Василиса, вставая из-за стола и кивая родственникам, мол, трапеза окончена. Потом подходит к ожидающему демону и шепчет: — Люблю тебя. — А я тебя, — Люцифер обнимает её, словно защищая от бушующей природы где-то рядом. Но холодной страсти вьюги нет места здесь, в их замке, где отныне будут цвести розы и любовь. Просто всё хорошо, звёзды сверкают в их глазах, а души сплетаются воедино. — Пойдем спать? — Конечно, — безропотно соглашается Василиса и, повинуясь странному порыву нежности, целует Правителя в губы. Первые несколько секунд он удивляется, а потом отвечает, превращая их невинно-милый поцелуй в нечто большее, с красивыми пламенными ощущениями, разрастающимися где-то в глубинах сердца.       Марк тихо смеётся, иногда стараясь замаскировать смех под кашель, однако это выходит у него плохо, но возлюбленным не хочется его даже ругать. Норт же просто закатывает глаза и добро усмехается, зная, что его родственницу ждёт счастливая свадьба и долгая, наполненная живыми, прекрасными чувствами жизнь. «Влюбиться можно в красоту, но полюбить — лишь только душу!»

***

Для настроения можно прослушать «Running After My Fate» (Alternate Version) Jean-Pierre Taïeb feat. Kafkaz «В тени чужого счастья обязательно есть чья-то печаль…»       Как и обещал Фэш, он организовывает утреннюю встречу Василисы с Синтией Нокс в Аду. Несмотря на то что он не особо хочет этого, Драгоций просто не может иначе — ради любви многие готовы на всё, а что касается его, то час, проведённый наедине с преступницей, — наименьшее, что может сделать Люцифер ради своей дорогой. Пусть Ро и против этого, возражать он не мог — ему снова стало плевать на всё, как много лет назад… Только, видимо, в этот раз ему никто не поможет, даже попытки поддержки со стороны названого брата — всё тщетно, словно Король где-то потерялся, а обратный дороги почему-то нет. Как и у Ишима, стоящего в коридоре, выложенном из тёмного камня, рядом с дверью одной из темниц. Судя по усиленной охране, именно там находится её подруга — за плотной железной дверью с кучей замков. Девушка едва слышно хмыкает, понимая, что это займёт время, поэтому у неё есть несколько минут, чтобы собраться с мыслями и найти правильный подход к сложившейся сложной ситуации. Едва заметно поправляет невидимые складки на чёрном комбинезоне, надеясь как можно скорее поговорить с Синтией. Когда наконец-то открылись все замки, Огнева прошла внутрь, кивнув охранникам. Через час они выпустят её, следуя договорённости Правителя Ада. Хотя не об этом сейчас ей надо думать. — Привет, — здоровается Василиса первой, но словно говорит в пустоту, ибо не знает, в какой части камеры та находится. Пытаясь найти взглядом подругу, невольно отмечает мрачный вид темницы, который чем-то похож на дизайн комнаты дома Короля. — Как ты? — интересуется ангел у Нокс, надеясь всё-таки получить какой-нибудь ответ от неё. Или отчаянье, почти физически ощущающееся в этом месте, не позволит ей что-то сказать, а молчание заменит всё важное или неважное здесь и сейчас.       Темнота, царящая в Аду, скрывает некоторые предметы мебели, которых здесь, правда, немного: кровать с тёмными одеялами, подушками, отчего сразу сложно понять, лежит ли Ворона на них или сидит в небольшом плетёном кресле, утеплённом какой-то накидкой из меха. Ещё есть небольшой пустой шкаф с открытыми дверцами и даже окно с решёткой. Только зарешёченный вид показывает полностью чёрное пространство, но если учесть безрассудство происходящего, то вполне подходящая этому месту безликая картина. Как и эти стены, пол и даже потолок — всё покрыто бессовестной тьмой, мешающей увидеть какие-то детали. Моменты, требующие внимания, заботы и понимания. И тени, струящиеся, как проклятье по венам, заставляют взгляд теряться в них, утопая полностью, ведь нет огня или пламени в их объятиях, подобных бездне.       Но стоит ангелу хлопнуть в ладоши, включая неяркие светильники на стенах, как появляется свет, теперь ей видно всё. И то, что обстановка вовсе не похожа на жильё Ро, и то, что её подруга лежит на кровати спиной к двери, сломленно и подавленно. Перед ней не та смелая и крайне отважная девушка, готовая бороться со всем огромным миром ради собственного счастья, способная уничтожить собственные крылья и верность. Корону и трон. Ради своей семьи. Абсолютно всё ради кого-то, кто ей бесконечно дорог. — Нормально, — тихо шепчет Синтия едва слышным голосом, болезненным и слабым, который словно не принадлежит ей. — А ты? — наверное, Ворона волнуется за Огневу, пришедшую сюда по какой-то неведанной причине.       Может, это осуждение движет ею, заставляя прийти сюда? Или вина, ведь… Нокс несколько раз спасала Ишима, может, это чувство неосознанного долга движет ею? Пусть лучше будет ничего, абсолютно ничего, чем этот позор, который останется нестерпимой горечью на губах после разговора. Пусть Василиса поскорее уйдёт и больше не придёт, ибо прекрасная Правительница Ада не должна общаться с преступниками — это неправильно, нечестно и вообще… — Всё хорошо, но… — невеста Люцифера грустно улыбается, отчего всё кажется слишком обречённым и неправильным. — Я переживаю за тебя. — Зачем? — кажется, Ворона искренне удивляется словам Огневой, ведь в её фразе сквозит некое подозрение, чуть ли не ужас непонимания. — Я же просто предательница… — Нет, — тихо возражает Василиса, зная истину. У неё нет выбора, ведь перед ней бездна: расскажешь свои подозрения — получишь какой-то приз, не дающий чего-то, кроме печали и грусти, промолчишь — обретёшь ещё одну причину не быть собой настоящей. Однако она хочет быть честной с Синтией, поэтому, вздыхая, говорит: — Ты ведь просто пытаешься защищать своих… — хочет сказать что-то ещё, но Нокс не даёт ей закончить, грубо перебивая: — Откуда ты знаешь? — она не понимает, как её секрет стал известен кому-то другому, даже если это подруга. Почему всё так случается? Почему?..       Ворона притягивает ближе к себе скомканное одеяло, обнимает его, словно прося помощи у безжизненной ткани. Но нет. Ей никто не поможет, даже отголоски опасной, неестественной магии, живущей в ней, ибо их уничтожает присутствие в этом ужасном месте, где то и дело раздаются крики грешников. А она тут по ошибке, честно-честно, просто никто не понимает её поступков, кроме Василисы…       Как бы ни хотела этого Нокс, Огнева не уходит, наоборот, она уверенно перетаскивает кресло ближе к кровати, садится в него и сурово смотрит на свою подругу, желая узнать что-то новое из первых уст. Неохотно Синтия садится на кровати, накрывая ноги и часть живота, которая ещё сильнее подтверждает подозрения Василисы. Ангел оценивает нервным смешком одну свою мысль, когда смотрит на подругу, и начинает разговор: — У меня было видение ровно в момент похищения… — коротко и почти неясно объясняет Ишим, однако Ворона её понимает и кивает: — Догадалась? — почти невесомо касается части одеяла, поправляя её. Потом она стягивает резинку с волос, тем самым освобождая их, раскидывая светлые пряди по плечам и спине. Замечая на себе слишком внимательный взгляд подруги, поворачивает голову в другую сторону, демонстрируя свой шрам на скуле. — Хреновая из меня королева, правда? — У тебя просто не было возможности рассказать правду ему…       Ворона явно не согласна с мнением подруги, скорее всего, бывшей, поэтому вместо каких-то никчёмных слов, оправдывающих её, она просто отрицательно качает головой, мол, всё было, просто мы сами разрушили собственное счастье. Как же просто это сделать, правда? Как ветер разрушает горы, как леса сгорают от ярого огня, так и хрустально-стеклянная любовь может легко разрушиться. Не сейчас. Не завтра. Просто когда-то однажды всё изменится — и больше не будет ничего. — Когда свадьба? — спрашивает она спустя какое-то время, горько усмехаясь, словно вспоминая что-то. Может, в её памяти действительно мелькает какая-то картинка-обрывок, а может, это мечтания? Свадьба… О неё мечтают многие девочки, кажется, те Вороны, что с ней росли и делили кров, что-то говорили об этом когда-то давно. — Через три дня… — вздыхает Василиса, видя, как тяжело её собеседнице говорить на эту тему. — Мне жаль, что тебя не будет рядом, — пытается улучшить ситуацию Огнева, однако Нокс лишь сильнее вцепляется в одеяло, так, словно оно виновато во всех её бедах. Через секунду Ворона вздыхает слишком горько и быстро произносит неуверенным голосом: — Забудь обо мне и будь счастлива. — Почему? — безвольно спрашивает Ишим, но мысли уже подсказывают ей ответ. Но, может, Нокс скажет что-то иное? Или всё-таки нет?.. — Я уйду, как и моя любовь, дружба, свобода. Если ты забудешь обо мне и них, то тебе будет жить гораздо легче. Понимаешь? — Ворона ещё сильнее мотает головой, чтобы волосы могли скрыть её лицо и спрятать слёзы. Пусть никто больше не увидит её слабости. Пусть никто не узнает её позора. Никогда. — Мне жаль… — Уходи! — крик Нокс срывается на хрип, слишком тихий, похожий на скрип дерева под сильными ударами вьюги зимой, однако Василиса слышит просьбу бывшей подчинённой Ро. — Синтия… — Пожалуйста, — почти молит её Ворона, и Огневой ничего не остаётся, кроме как уйти. Она неохотно встает из удобного кресла, направляется к двери, замечая, что её бывшая подруга снова легла на кровать. Спиной к двери. Снова подавленно. Снова одиноко. — Прощай, — опечаленным голосом говорит Василиса, с трудом глотая непрошеные слёзы отчаяния, которые здесь запрещены. Ад — безжалостное место, тут непозволительно показывать чувства, даже если ты стоишь на верхушке всего этого. Ибо здесь души танцуют на раскалённых цепях. Даже если в твоей крови огонь — что тебе предстоит? Гореть или бежать куда-то прочь?       Нет. Бороться. Вся жизнь — это борьба. Пусть иногда и невидимая, неощутимая, но она есть. Сплетённая из миллиардов судеб, из пепла и мрачного шелка. Ангелу суждено быть таковой до конца времен. Быть либо жертвой, либо охотником. Либо вершиной, либо звеном. И Василиса знает свой выбор и какое место её. А Синтия… «Много печали на этом свете, но трудно представить печаль горше той, что наваливается на женщину, когда она чувствует, как уходит любовь — о нет, не в одночасье, потихоньку, но неудержимо, утекает как песок в песочных часах».