Часовой ангел

«Когда его руки сомкнулись у неё за спиной, она подумала, что мало кто из всех живущих на земле людей знает толк в обнимании — немногие, наверное, понимают, как прекрасно находиться в объятиях другого, когда хочется замереть и не двигаться часами. Конечно, есть такие, но их меньшинство. Чтобы по-настоящему оценить объятия любимого человека, надо прежде узнать, каково без них».       Стоит Василисе обнять Фэша — и мир вновь обретает привычные краски, ставшие родными за всё время, проведённое рядом, словно нет больше никаких угроз и разлук. Счастье, любовь — близко, они сплетаются воедино, как и души влюблённых, снова узнавших невесомые прикосновения друг друга. Всё хорошо, больше не будет больно и плохо, нет, все отныне и навсегда будет освещено звёздным светом любви, спокойствием и всеми высшими благами… — Ты цела? — с заботой спрашивает Люцифер, беспорядочно, хаотично целуя прекрасное личико своей возлюбленной, не беспокоясь о том, что это может кто-то увидеть. Впрочем, присутствующим явно не до их внезапной нежности, так что он смело продолжает свои действия, наслаждаясь воссоединением. Василёк нежен и трепетен, словно не было и нет никаких проблем — только живое чувство счастья внутри. — Да, — кивает Огнева, откидывая голову назад, подставляя шею под поцелуи дорогого демона. — Я в порядке, — улыбается. — Я люблю тебя. — И я тебя, — Фэш дарит ей улыбку в ответ. — Всё будет хорошо. — Точно? — спрашивает она с затаившимся сомненьем, надеясь на самое лучшее, на чудо, на счастливый финал, на звёзды и исполнение мечты.       Может ли их безоблачная сказка превратиться в персональный рай, устроившийся где-то на скалах морских, объятых туманом? Когда-нибудь. Всё действительно будет хорошо, а сейчас — клятвы и тлен должны украсить их уста, подобно искусству хаоса. — Клянусь, моя Правительница, — отвечает честно Драгоций и снова любовно целует свою пару. Ему мало — хочется большего, но нынешняя ситуация слишком сильно держит их в своей железной хватке, не позволяя даровать ни желание, ни страсть, ни похоть — ничего, чем может одарить безлунная ночь грядущая. Осталось лишь немногое — выжить и найти долгожданный путь домой. — Что? — с непониманием отрывается Ишим, словно последние слова перекрывают помехи, нет, такого быть не может. А как же безопасность прошлых планов?.. — После этой заварушки мы устроим свадьбу, — сообщает Люцифер одну из старых новостей, так красиво звучащую из его уст, — и твою коронацию, — упс, этого точно не было в списке. — Я хочу, чтобы мы были равными во власти, моя любовь, — поясняет Правитель, замечая недоумение в глазах своей любимой. — А ты? — Я не против, Фэш, только пророчество… — намекает девушка на легенду Часового ангела, мол, может, лучше повременить с этим? Всё же у них есть или будет вечность, надо лишь выжить, и только тогда… — Давай потом? — ласково шепчет он, будто этот ответ позволит им спрятаться от всех тёмных проблем, задач, головоломок и ловушек. Пусть будет так, нежели грусть в изящных родных чертах, печаль в новых крепких объятиях… Красивое чувство, вновь вспыхивающее между ними огнями. — Как же я люблю тебя… — сладко повторяет, словно ему мало вечного стука сердец в унисон, твердящего бесконечное «люблю».       Вот оно — их бессмертное счастье, опаляющее небеса немеркнущим закатом нового вечера. Который они проведут рядом, обнимая друг друга, несмотря на опасность и новые ужасные элементы безбожной игры. Когда всё закончится, пусть небо и свобода позволят им стать беспечно-нежным облаком где-то на краешке всего мира. «Обними меня, и пусть вокруг поднимается ветер и бесконечно падают звезды, пусть рождаются новые миры и сгорают древние боги, пусть… Но между нашими телами, укатанными молчаливыми объятьями, останется то, что одним своим существованием оправдывает всё».

***

(Для настроения можно послушать «Rise With Me» In This Moment) — Твоя пётит Рэн? — недобро улыбается Эдемский Пёс, явно имея козырь в рукаве против Короля. Или против них всех, вместе взятых, а может, против целого мира, но только им ничего понять нельзя — дальше бездны нет путей. А они как раз стоят там, у обрыва, не зная, как быть дальше. Погибель или рай лежит перед ними?..       Спустя несколько минут тишины к ним приходит охранник. Не один — рядом с ним покорно идёт Нокс, не сопротивляясь, сжимая в руках какой-то непонятный предмет. Вроде бы она не изменилась с их последней встречи, даже в плане одежды, но… взгляд, прикованный к пустоте, определённо портит её нежный образ, как и сгорбленные плечи, потухшие глаза и ощутимая зажатость в теле. Они подходят достаточно близко, чтобы её Господин мог разглядеть кинжал в дрожащих руках, бледную кожу и странную дрожь, похожую на беззвучные рыдания. Это не она, не его сильная и смелая девочка. Перед ним стоит пустая, никчёмная оболочка — другая, сломленная и вовсе не гордая. — Синтия! — зовет её Король, но она лишь опускает взгляд в пол, робко и загнанно. Потом Ро оборачивается к торжествующему Псу, которому определённо нравится всё это. — Что ты сделал с ней?! — Ничего такого, как ты видишь, — оскалившись, разводит руками Вожак, мол, смотри, на твоей Вороне нет ни синяков, ни ссадин, её кожа цела, как и она сама, ну, подумаешь, взгляд немного неживой, но он в этом не виноват, видимо, это с ней просто что-то не так.       Фэш нехотя отрывается от Василисы, словно покидая родной дом. И только потом замечает напряжение между всеми, тягучую тяжесть, оседающую на коже мутными пятнами, не понимает, что случилось, пока он был в своём раю. Видимо, жизнь Вороны превратилась в кошмар, раз она избегает даже взгляда своего Хозяина. Удивительно ужасная ситуация… — Твой брат мёртв, остался ещё один, — замечает внимание Люцифера Изгнанник, недобро усмехаясь. — Что будет с тобой, если погибнет и он? — Не смей… — рычит Король, ощущая, что что-то сдерживает его магию, бушующую, как безграничный океан во время сильнейшего шторма.       Невидимая магия другого мира приковывает Ворона сильными цепями к месту, где он стоит, так крепко, что кажется, будто его тело скоро превратится в статую, опутанную каким-то непонятным и неуместным декором. Ему не страшно, нет, скорее даже всё равно, а вот Нокс… Она на секунду поднимает взгляд, полный ужаса и тревоги за него. Может, не все сломано и потеряно в ней? — Что ты хочешь? — устало спрашивает врага Люцифер, не выпуская Огневу из своих объятий. Нет уж. Больше таких ошибок он делать не собирается, поэтому и прижимает хрупкое тело к себе, защищая от всего злого рядом. — Уходи с трона Ада, иначе Ворона прикончит своего Короля, — совершенно серьёзно говорит Вожак, стараясь сохранять холодное спокойствие при виде праведного гнева на лицах братьев и величественного страха в глазах пары Люцифера. — Она не посмеет! — рычит Фэш, ещё сильнее пугая и Василису, и её подругу, пытающуюся исчезнуть из-под суровых испепеляющих взглядов, но нет, они продолжают пригвождать её прямо к полу, не давая раствориться во тьме. — Ты так уверен? — насмешливо фыркает Пёс, намекая на последние события, произошедшие с участием Синтии. А может, он просто хочет задеть чувства того, кто очень дорог его пешке в игре Властителей. — Нет, — голос Короля срывается на крик, разрушая последние надежды Нокс. Ему плевать, им управляет сердце, а не строгий разум, желавший найти справедливость. Он понимает, что сейчас важнее удержать брата от чего-нибудь безрассудного, поэтому и обращается к нему, хотя удерживающие его невидимые цепи не позволяют сделать и шага, — Люцифер, не слушай его, — чужая энергия заставляет Ро унизительно встать на колени. — Это уловка, ты сильнее всего этого, — брат отрицательно качает головой, мол, это всё правда, посмотри на кинжал в её руках, это не ложь и не сон. Может, есть шанс возвратить Ворону на их сторону?..       Они пытаются отговорить её от этой безумной идеи, как маленького непослушного ребенка, решившего, что ему позволено делать всё что угодно, но это вовсе не так, Синтия больше не дитя, попутавшее правила и потерявшее себя среди слишком интересных игрушек. Неужели они видят её именно такой и вовсе не замечают истинного положения дел? Разве они не должны знать, отчего её тошнит по утрам, отчего ей плохо становится всякий раз, когда что-то идёт не по плану? Почему она одна, если её положение как никогда высоко?..       Вороне снова становится слишком плохо, у неё дрожат руки, а губы шепчут их имена. Нельзя нервничать, ей не всё равно, что будет потом. Страшно, но она справится. Или хотя бы постарается защитить самое дорогое, что у неё есть, пусть и ценой крови, которой непременно окрасятся ее руки. Плевать. Сейчас Синтия должна стать кем-то больше, чем никто. Стоит сделать несколько шагов — и дороги назад больше не будет. И она делает их сквозь неуверенность и страх, пусть будет то, что будет, ведь есть моменты, которые дороже всякой верности.       Нокс несильно хватает Короля за плечо, но он быстро сбрасывает невесомое прикосновение, будто ему противно до глубины души. Возможно, всё именно так и есть, Ро ненавидит её сломленный лик, чёрствую личину, проклятое живое сердце и дикую душу, так желавшую подчиняться ему.       А может, уже нет? Иначе сейчас она не стояла бы с кинжалом над ним, мечтая лишь о том, чтобы ее любимый Ворон не пострадал. Возможно ли это в их нереальном положении? Нет, обречённость снова одерживает победу, заставляя примерять на себя незаконные роли, будто нет больше драмы, счастья и любви. Только грешная печаль, необъятное разочарование и…       Через хрупкое тело проходит волна необъяснимой боли, превращая всё происходящее в бред агонии. Лучше так, чем ярко осознавать, что именно ей придётся сделать ради кого-то другого. Она должна быть сильной, как велит Судьба, но каждое оправдание подобно проигрышу, падению в чужих глазах и потере всего. Разве это не ужасно? Снова и снова бездна манит её к себе, зовя в свой персональный космос, который кончается на тёмном, усыпанном слезами дне. Нет. Так продолжаться точно не может. Пора заканчивать эту игру.       Нокс кладёт левую руку на своё сердце, будто пытается унять его рьяный стук, отдающийся в голове сотней ударов молотов. Мысли плавятся, текут в никуда, а ей хочется сказать нечто большее, чем то, что позволяют негативные чувства в его взгляде. Почему эта ненависть делает их настолько красивыми, что дыхание замирает, а внутри зарождается паника?       Неужели здесь всё и закончится? Один взмах руки — и её верность превратится в тлен, один взмах — и они будут свободны. Навсегда.       Правую руку она заносит над телом Короля, целясь прямо в сердце. Финал ещё никогда не был так близок, кажется, он наконец сплетается воедино из многих фрагментов мозаики, обретая свой диковинный, запоминающийся образ прямо здесь, в эту бесконечную минуту. Один взмах — и тот примется за своё истинное творение, превращая происходящее в шедевр, оплаченный хрустальными слезами. Они текут по бледным щекам Синтии, напоминая всем о том, какая слабая и бесхребетная Ворона решает судьбу целого мира. Только это вовсе не её выбор…       Уверенный замах и тихий шепот навсегда запомнятся всем, кто присутствует в этом ужасном месте в самый худший час. — Просто скажи, что сегодняшней ночью ты умрёшь здесь вместе со мной…