Не заиграйся

      На следующий день Гермиона проснулась с жуткой головной болью. Она привыкла к нескончаемым рабочим дням, привыкла, что иногда и спать-то не ложится, но вчера она и вправду слишком много пережила. Слишком много эмоций. Она от этого определённо отвыкла. Жуткие мысли о третьем убийстве за последние десять дней не лезли в голову, то ли из-за того что утром ещё не всё в голове встало на свои места, то ли ради самозащиты, но во всяком случае девушка была бескрайне этому рада.       Гермиона попыталась слегка размяться, игнорируя тянущую боль в мышцах, попутно соображая, что у неё в планах на предстоящий день. Вчера, точнее уже сегодня, после ночной фотосессии, у неё конечно же совсем не было сил что-то уточнять у Памелы насчёт кастинга, хотя сомнений в том, что её менеджер ей бы тут же ответила, быть не могло. Девушка вообще подозревала, что сон в график Памелы не входит. И ещё одной очевидной вещью было то, что её менеджер снова прекрасно всё распланировала, потому что на часах уже десять, намеченная примерка только в час, и плюсом, ей удалось хоть немного выспаться.       Грейнджер нажала на чёрную выпуклую кнопку кофемашины, которая сразу же начала дребезжать, издавая привычный громкий звук, а сама встала на цыпочки, чтобы достать с верхней полки настенного шкафа свою любимую кружку. Это была обычная, хотя и очень большая, белая кружка, которую она разрисовала сама. На ней красовались аккуратные бордовые буквы «Шалость удалась» и свёрнутый гриффиндорский шарф с другой стороны. Девушка успела подставить её под горячую струйку ароматного кофе и залезла в полупустой холодильник за бутылкой молока.       На дальней стенке гостиной, совмещённой с кухней, располагалось окно от пола до потолка, и одна верхняя форточка была распахнута. Прохладный ветер врывался внутрь, несмотря на яркое бесполезное солнце, отбрасывающее неровные тёплые пятна на паркетный пол, золотой ковёр и плюшевый серый диван.       Поплотнее запахнув любимый кремово-розовый халат, Гермиона долила молока так, чтобы получившийся напиток заполнил кружку до краёв, и обхватила её двумя руками, предвкушая спокойное утро впервые за много недель. Волосы, собранные в пучок, совершенно не мешали, а под глазами от патчей, магловских девичьих штучек, расходилась приятная прохлада. Она уселась на диван, подгибая под себя ноги и старательно пытаясь не разлить кофе, и уставилась на первую страницу книги «Истории Чарующих Случаев», которую одолжила у Полумны по рекомендации многих её знакомых.       И всё было бы неплохо. Точнее даже просто замечательно, если бы в ту секунду, когда она только перевернула первую страничку и глотнула невероятно вкусный кофе, облизнув при этом верхнюю губу, зелёный огонь в камине резко не вспыхнул, впуская в дом гостью.  — Дорогая моя, если скажешь, что они тебя заставили, от них мокрого места не останется! — пронзительный привычный голос, всегда разрушающий спокойствие.       От неожиданности Гермиона подпрыгнула на месте, всё-таки разливая немного кофе на руку.  — Доброе утро, — выдавила Гермиона скорее на автомате, пытаясь придать улыбке то самое дружелюбие.  — Доброе? — В её гостиной стоял не кто иной, как Памела, сложив руки у себя на груди, — Ты выспалась, я смотрю.  — Да… Я… — девушка не могла понять по голосу менеджера, хорошо это или плохо, что она выспалась. Кажется, она была очень раздражена, а может, и немного огорчена, поэтому ждать можно было чего угодно. Но всё же при всём её напряжённом состоянии она выглядела безупречно в своей белой блузке без единой складки, широких чёрных штанах и замшевых туфлях на высокой танкетке. В отличие от Гермионы, которая непринуждённо попыталась слизать с руки брызнувший кофе, в своих розовых носках с котиками. Волосы Памелы были скреплены волшебной лентой, которая собирала их в замысловатую корзиночку вокруг головы, хотя несколько порядок всё же выбивались из этой причёски, идеально падая на лоб. И к тому же на солнце неимоверно красиво переливались её золотые браслеты и поблёскивал медный медальон.       Тут Памела неожиданно взмахнула палочкой, и на колени Гермионы из воздуха с подобающим слабым свистящим звуком свалился какой-то журнал, очевидно связанный с модой. Девушка непонимающе посмотрела сначала на свеженький выпуск, потом на своего менеджера.  — Переверни, — последовала сдержанная команда.       Чтобы перевернуть этот журнал, нужно было сначала деть куда-то полную кружку с быстро остывающим кофе. Заметив, что девушка замешкалась, стараясь устойчиво пристроить напиток рядом с собой, Памела снова раздражённо махнула рукой, и кружка испарилась. Гермиона подавила возмущённый возглас, но не успела задержать огорчённый выдох. И наконец перевернула обложкой вверх этот чёртов журнал, испортивший ей утро.  — Ну? Что скажешь?       Грейнджер замерла.  — Как, думаешь, это люди воспримут?       На глянцевой обложке журнала красовалась её полуобнажённая версия в тех самых рыжих трусах с завышенной талией. Она обжималась со стоящим позади неё Забини, который не переставал гладить её голые бёдра и целовать, а иногда и прикусывать, острое плечо девушки.  — Ты знаешь, как это выглядит?  — Как объявление о нашем с ним романе, — обречённо пробормотала девушка, откидывая выпуск подальше от себя.  — Ты не подумай, я не против таких снимков… Но не сейчас! Я без понятия, как на такое отреагирует Хилари! Это ведь журнальчик Кори, да? — Памела подняла голову вверх, стараясь глубоко дышать.       Девушка догадалась, что ответ не требовался. Конечно же, её менеджер знала, чей это журнальчик, и знала, что Гермиона просто делала свою работу. Другое дело, что Памела не имела права срываться на саму Кори Мартин, даже несмотря на то, что такие снимки не были обговорены заранее, а это противоречит правилам. Ей просто нужно было на секунду освободить эмоции, потому что все её планы могли мгновенно рухнуть из-за небрежности коллеги.  — Нужно развеять слухи о вашем союзе до их появления, — сказала она сама себе, а затем уверенно добавила, — У тебя сегодня интервью.       Гермиона чувствовала себя немного подавленной, но всячески старалась это скрыть, понимая, что разруливать ситуацию всё равно не ей. Ей же теперь остаётся намного тщательней следить за своими поступками, чтобы случайно не подкинуть ещё одну глупую сплетню прожорливой публике.       Вдруг Памела как-то странно и очень внимательно глянула на Гермиону. Менеджер всё ещё стояла перед камином, скрестив руки на груди, что придавало её виду эстетичной строгости:  — Между вами ведь ничего нет?  — Нет, мы просто друзья, — протянула в ответ девушка, жалея, что они всё-таки затронули эту тему.  — Дай угадаю, ему этого мало. Забини, чего ещё ожидать.  — Хотя он правда очень милый… — вдруг осознала Гермиона. Она без сомнений была очень благодарна судьбе за то, что нашла такого друга, как он, и слишком часто удивлялась, понимая, как нелепо, но в то же время неожиданно правильно, переплелись их жизни.  — Дорогая, — перебила Памела, потом осеклась, но немного погодя, всё же продолжила, — Я испытала его милоту на себе. Подожди пока он наиграется, потом делай выводы.       Это совсем не звучало, как ревнивое высказывание о своём бывшем. Это было настоящим обоснованным предупреждением, и Гермиона была уверена в его справедливости. Сейчас в мозгу у неё плавал всего один вопрос:  — Сегодня снова кастинг?  — Да… — Менеджер прочистила горло, — В связи с последними… обстоятельствами… на роль попробуется… Драко Малфой.  — Кто? — она опешила, не только не сумела сделать новый вдох, но и почувствовала, как кровь отливает от мозга. Что-то слишком ощутимым разрядом пробежало по рёбрам и со всей силы грохнулось в живот. Страх?             Нет.       Нет, нет и нет.             Гермиона, успокойся.  — Драко Малфой, — повторила Памела, наблюдая за странными переменами на лице девушки, — Я надеюсь, это не станет проблемой.       Кажется, Гермиона Грейнджер потеряла дар речи. Слишком много странных, непонятных мыслей завертелось в голове у девушки, не давая сосредоточится хоть на чём-нибудь. Имя Малфоя горело у неё перед глазами кучей ярких бессонных софитов, дурацкие воспоминания, подавляющее большинство из которых были ещё со времён Хогвартса, оккупировали разум.  — Я знаю, что вы не ладили… — Протянула застывшая Памела, возможно пытаясь вернуть девушку в реальность, на что та только закатила глаза:  — Не ладили? — нервный необузданный смешок сорвался с губ шатенки, — Ну если отношения аристократа и грязнокровки можно охарактеризовать словосочетанием «не ладили», то да.  — Не думаю, что детские перепалки помешают вашему профессионализму, — фыркнула менеджер, — По крайней мере не должны. Я надеюсь на тебя, — Прибавила Памела и в её глазах мелькнула очевидная и даже какая-то болезненная надежда.  — Он меня ненавидит, — констатируя самой себе, высказала Гермиона, разглядывая свои руки.  — А ты его?       Девушка на секунду замялась, а Памела приняла это за ответ. Хотя может это и было ответом. Тем, который она не хотела признавать.  — Значит, не всё потеряно! — кивнула менеджер и невинно продолжила, — По расписанию у тебя примерка у фрау Баумхауэр, а затем Чарльз тебя подкинет до «Дырявого Котла». Ясно?  — Да, — выдохнула Гермиона, переводя взгляд на часы над камином. Ей пора собираться, иначе она определённо опоздает.       Перед тем как снова исчезнуть в камине, Памела обернулась и бросила через плечо:  — Можешь ехать на примерку в своих джинсах, — последнее слово она произнесла немного критикующе, — Там тебе, как обычно, подберут одежду и приведут твою мордашку в порядок, — она улыбнулась, — И сними наконец эти штуки с глаз, — добавила Памела, явно имея в виду патчи.       Гермиона скорчила рожицу, которую можно было подписать фразой «Ничего ты не понимаешь!», но всё же широко улыбнулась, слыша игривые покровительские нотки в голосе Памелы. Ещё секунда, и она растворилась в камине.  — Девочка моя, ты опять в этих нихт елегант штаны! — вскрикнула вместо приветствия фрау Баумхауэр. Это была довольно пухленькая немка с отменным чувством стиля. С ней Гермиона очень хорошо сработалась и теперь, почти всегда, руководствовалась только её советами, которые, к слову, никогда ещё её не подводили. Именно фрау Баумхауэр создавала образы Гермионе для большинства публичных мероприятий, когда выбирать наряды на своё усмотрение было слишком рискованно. А познакомилась гриффиндорка с этой прекрасной женщиной только благодаря Памеле. Раз в месяц у неё были такие примерки, на которых её гардероб немного обновляли, добавляя несколько соответствующих последним трендам образов.       Гермиона улыбнулась уголком рта, слыша такую привычную реакцию на джинсы.  — В этот раз у нас очень интерсант новинки. Думаю, тебе понравится. Криста, неси отложенные фюр Гермиона вещи, — воодушевлённо продолжила немка.       Такая же пухленькая девчушка лет четырнадцати поспешно вылетела из второго помещения, таща за собой небольшую вешалку на колёсах.       Студия фрау Баумхауэр была очень маленькой, но светлой, и включала всего две узкие комнатки. В первой, из которой вышла девочка, находилась мастерская. В ней фрау создавала некоторые свои шедевры, хотя конечно не вся одежда, которой она распоряжалась, была её авторства. Многое она просто покупала для своих клиентов, с учётом их предпочтений и особенностей внешности. А второе помещение, в котором они и стояли, вмещало в себя несколько плотных рядов вешалок с неимоверным количеством самых разнообразных нарядов, пару живых перешёптывающихся манекенов, которые жутковато скрипели своими металлическими локтями, когда слегка двигались, и гигантское зеркало.  — Сейчас в моду входить фрише фарбен… — бормотала фрау, поспешно перебирая чехлы с одеждой на только что подвезённой вешалке.       Гермиона неуверенно посмотрела на Кристу, которая, потупив глаза, низким голоском тихо перевела:  — Фрише фарбен — свежие цвета.  — Вам, моя девочка, больше подойти зелёный, — Здесь фрау Баумхауэр уже обратилась к Гермионе, стаскивая плотную плёнку с тёплого платья. Оно было великолепно. Вязаная ткань открывала плечи и стягивала талию, просторные рукава были немного длиннее длины рук, а юбка заканчивалась чуть ниже середины бедра, оборачивая ноги.  — Нравится?  — Да, — выдохнула шатенка.       Потом последовала строгая юбка цвета сочной травы, жёлтая полупрозрачная блузка, простая меховая чёрная жилетка, золотой свитер с открытой спиной и ещё пара вещичек, которые очень приглянулись девушке. Снимая с себя голубую кружевную водолазку, Гермиона вдруг услышала, как к ней всё так же тихо обратилась Криста:  — Я сочувствую смерти Адама Кастера. Он был хорошим человеком?       Грейнджер не сразу сообразила, о ком речь.  — Ты про него знаешь?  — Да, его фото было в «Ежедневном Пророке». Там было сказано, что его уже определили Вам в партнёры.       Как же чертовски быстро всё-таки разносятся новости.  — Я его почти не знала, — с сожалением протянула девушка, — Но да, думаю, он был очень хорошим человеком, — Она попробовала улыбнуться.  — А что Вы знаете про странные следы на его груди?  — Какие следы?  — Ходят слухи, что у него на груди была странная отметина, но никто не может это подтвердить. Что Вы об этом знаете?  — Впервые слышу, — призналась Гермиона, понимая, что наклёвывается ещё одна зацепка. Она грустно усмехнулась про себя.             Зацепка?       Она не будет в это лезть, пусть разбирается Министерство. С каких пор она к этому причастна? Почему мозг без её воли решил, что ей необходимо с этим разобраться?  — Гут, — заключила фрау, когда примерка подходила к концу, — На сегодня у меня для тебя аусгецайхнет вариант! — напоследок воскликнула немка, снимая предпоследний чехол с вешалки, — Надеяться, тебе подойти. Должно подходить.       Это оказалось изумрудное просторное тонкое платье, у которого батистовая юбка начиналась прямо на уровне груди, а сверху был пришит слой крупной тоже изумрудной сетки. Тонкие бретельки мягко ложились на плечи, и от них отходили почти невидимые серебряные рукава. Длина была совершенно приемлемая, хотя девушка знала, что нужно только позволить, и её с радостью укоротят раза в два. Ноги девушки вставили в чёрные туфли, очень напоминающие те, в которых сегодня была Памела, а на шею повесили серебряный кулончик в виде свернутой змейки.  — Ну как?       Гермиона скептически оглядела себя:  — Ну, Малфою определённо понравится.       Она действительно выглядела теперь как истинная слизеринка. От мысли, что Малфою может что-то понравиться, похолодело в груди.  — Малфою? — переспросила фрау Баумхауэр.  — Да… Мой… Новый партнёр… — девушка даже немного покраснела, хотя не поняла до конца почему, и снова почувствовала странное неприятное ощущение животе.  — Младший Малфой пробоваться на роль? Арме…       Гермиона снова взглянула на Кристу.  — Бедняжка, — прошептала та.       Шатенка нервно улыбнулась. Бедняжка? Вполне может быть.  — Если ты хотеть, я найти что-нибудь другое.  — Нет, нет, — замотала головой Гермиона, не желая приносить неудобства. Тем более наряд ей не то чтобы не нравился, просто был очень непривычен для неё.  — Хорошо, — кивнула фрау.