«Милая моя, пришло письмо с окончательным решением Полумны. Драко утвердили на роль! Поздравляю! Осталось подписать несколько бумажек, и съёмки наконец будут объявлены открытыми, поэтому будь готова. Первый съёмочный день назначен на 28 ноября. Подробности пришлю позже. Целую!
И не забудь про завтрак с Флави Мелош и рекламу зелья «Вкусный запашок» в 13:00 завтрашнего дня.
Памела В.»
Такое письмо пришло ей в тот вечер, когда они сидели с друзьями в гостиной, и это оно лежало у неё на прикроватной тумбочке уже два дня. Сейчас, когда настенный календарь обвёл живыми цветами цифру 28, пришло время его ещё раз перечитать. Неужели это и впрямь означает тесную работу с Драко Малфоем? Неужели она действительно будет играть его возлюбленную? Запоздалое осознание замаячило в мозгу, как красная тряпка. До этого момента она как будто не хотела принимать всё за действительность. Даже когда вчера пришло ещё одно письмо с графиком, она совершенно не подумала о
нём, хотя детально изучила все нужные сцены на ближайшие дни и перенесла даты в ежедневник. А сейчас её словно наконец-то ткнули носом в неизбежность его общества. Длительного контакта с этим человеком. И не просто контакта, а эмоциональной зависимости друг от друга, самопомощи и поддержки. Да это даже звучит смешно. Малфой и помогать в одном предложении? В любом случае у неё нет выбора. Как бы поразительно это не звучало, но сейчас они с хорьком на одной стороне. Ну, или оба на краю пропасти — разошлись на приличное расстояние друг от друга и смотрят вниз на бледную холодную бурлящую у подножья острых скал реку безумия.
Сегодня сцен немного, и это единственное, что утешало девушку. Сам сюжет этого фильма был пресный и простой, но это неудивительно, если учесть, что маги только столкнулись и изучают это искусство. Большинству будет плевать на саму задумку, главное — зрелищность и новаторство. Поэтому никого не волновало, что они собираются снимать что-то наподобие детской сказки, в корне испорченной ужасами войны. Она больше чем уверена, что начни смотреть эту картину какой-нибудь заядлый магл киноман, он через пару минут в деталях предскажет концовку.
Восстание против грязнокровок, затем несколько неожиданных встреч с Малфоем, которые приведут к зарождению любви, потом похищение её сестры, и она оказывается в логове злодеев лицом к лицу с возлюбленным. Узнаёт, что он Пожиратель, разочарование, вспыхнувшая ненависть, плен, попытки побега…
Настолько банально, что даже трясёт, но ведь и правда, никто из волшебников не знаком ни с одной экранизированной романтической историей, поэтому придётся мириться с этим сценарием. Во всяком случае здесь есть минимальная доля правды, и вообще могло быть намного хуже.
Она натянула удобные серые спортивные штаны, давно подаренные мамой, и длинную чёрную футболку, которую завязала узелком у себя на животе. Какая разница, что сейчас на ней? Её всё равно переоденут. Затем откупорила новую пыльцу свежести, которая досталась ей после вчерашней рекламы на обложку «Вселенских женских секретов», и вдохнула лёгкий, еле уловимый аромат. Так пах чистый воздух над цветущим лугом. Именно так, и никак иначе. Гермиона высыпала совсем чуть-чуть на подушечки пальцев и провела под глазами, спускаясь по щекам на шею. Её как будто окунули в прохладную воду, моментально снимая усталость. Она мельком глянула в зеркало, и поняла, что лицо действительно стало выглядеть гораздо лучше, бледнее и румянее одновременно. Словно она каждый день отдыхала на природе, а главное — высыпалась. Это и есть настоящая магия.
Но нельзя было забывать про время. Она уже должна была сидеть в машине, когда накинула объёмную надутую бежевую куртку и небрежно собрала чистые волосы в какой-то абстрактный пучок, глядя в зеркало в прихожей. А когда воздух улицы наконец ударил ей в лицо, она была практически готова ко всему, что её ждало.
Практически.
В машине сидела Полумна в длинной сочной жёлтой юбке, закинув одну ногу на другую и сложив ладошки на коленке. Такая спокойная и расслабленная, почти сонная. Волосы были стянуты в тугой хвост, который ударил Гермиону по щеке, когда Полумна встала поприветствовать подругу.
— Доброе утро! — улыбнулась блондинка, явно уже настроенная на работу.
Только сейчас Гермиона поняла, насколько ей необходимо с кем-нибудь поговорить. С кем-то, кто хоть немного понимает, что происходит.
— Выглядишь необыкновенно красивенько, — заметила Полумна, когда машина плавно двинулась по ровным улицам спального района.
— Спасибо. Это всё пудра свежести от «Феерических удобрений». Невероятная вещь, — Гермиона пыталась дышать ровно.
— Слышала о них, но ещё не пробовала, — Полумна немного помолчала, — Дорогуша, от тебя исходит целый океан нервозности. Если ты собираешься быть настолько «Гермионой», то ничего не получится.
— Я знаю, — шатенка вновь уставилась в окно, — Куда мы едем?
Нужно отвлечь себя, перевести тему, узнать конкретнее, что её ждёт в ближайший час.
— В Кронвундзорский замок, — спокойно ответила Полумна.
— Тот самый заброшенный замок, который хотели недавно обустроить в магический санаторий?
— Да, нам согласились его одолжить на время съёмок с учётом того, что мы приведём его в порядок. Он прилично зарос, пока пустовал.
— Там и будет логово Тёмного Лорда?
— Ага, нам пришлось угробить кучу сил и магии, чтобы превратить замок в поистине в мрачное местечко.
— Представляю, — Гермиона закусила губу, — У меня же сегодня только три диалога, верно?
— Да, ты рано освободишься. А вот Драко не так повезло.
— Он останется до вечера?
— Именно, сегодня по плану много сцен его болтовни с Лордом.
Гермиона задумалась. Это было так странно — оживлять Волдеморта в памяти людей. Даже скорее безрассудно нечестно, зверски неправильно по отношению к каждому, кто пытается жить дальше.
— Ты одобряешь идею с новой версией Волдеморта?
Полумна перевела свой туманный, но в то же время ясный взгляд на шатенку и прошептала:
— Хилари очень хотел воссоздать его слабую копию, чтобы ещё раз убить. Я его понимаю.
Они выезжали из города. Однообразные дома редели, уступая место зелёным и пушистым от кустов склонам. Кажется, она провалилась в сон, а может просто настолько сильно погрузилась в мысли, что не заметила, как пролетело время. Её вернул в реальность радостный голос подруги:
— Приехали! Как же утомительно передвигаются маглы. А главное — скучно, — Полумна цокнула языком, выбираясь на траву.
Машина стояла прямо на газоне перед огромным замком, возвышающимся тёмным силуэтом на фоне утреннего солнца. Он выглядел действительно мрачно. Окна, хоть и были идеально чистыми, сквозь них всё равно невозможно было что-нибудь разглядеть. Решётки отливали чёрным металлическим блеском, а отполированные камни стен выглядели неприступно и даже враждебно. Вокруг всех башен замка была запущена густая дымка, которая, окутывая их, напоминала грозовые облака.
— Чарльз, Гермиона должна освободиться к двум. У нас тогда как раз обед. Приезжай, поешь заодно, — Полумна вновь наклонилась в салон машины, и Гермиона перестала слышать их разговор.
Внутри было прохладно и царил полумрак.
— Гримерки, столовая и комната отдыха на первом. Все сцены будут сниматься на втором этаже и одна в подземелье, — быстро распорядилась режиссер, когда они прошли внутрь через небольшие массивные двери. Увидев Рут, проскочившую в одном из двух проходов перед ними, Полумна решила быстренько передать Гермиону в её руки, — Помоги, пожалуйста, Гермионе сориентироваться.
Рут как всегда выглядела очень серьёзной, хотя гриффиндорка знала, что на самом деле так только кажется. Её короткие русые волосы были заколоты золотой заколкой, а сама она была в чёрном свободном комбинезоне, в подобных которому, как позже заметила Гермиона, была почти вся съёмочная группа.
— И не подскажешь, где Хилари? — добавила Полумна, озираясь по сторонам.
— Я его не видела, но он скорее всего обсуждает дела с Малфоем в буфете или его кабинете. Они вместе ушли туда, — Девушка указала на коридор справа от них, который был очень хорошо освещён. Когда Полумна отошла, Рут добавила, — Там всё для отдыха, а ваши с Малфоем гримерки здесь.
Они вошли в другой коридор, который располагался слева. Он был гораздо темнее и ниже. Гермиона, конечно, поместилась во весь рост, но если бы она была хоть чуточку повыше, то у неё бы это уже не вышло. Сразу показалась дверь с чёрной табличкой, на которой белыми буквами было выведено её имя. Немного подальше была ещё одна точно такая же дверь, только уже с именем Малфоя.
— Он такой заносчивый, — хмыкнула Рут, увидев, что Гермиона посмотрела в сторону его двери, — Как ты с ним уживаешься?
— Никак, — пожала плечами девушка и открыла свою комнату. Да, это была та самая гримёрка, к которой она давно привыкла.
— К тебе скоро должны подойти костюмер и визажист. А пока отдыхай, — Рут улыбнулась и бесшумно аппарировала.
Гермиона не могла поверить. Вот и первый день съёмок, который ей казался таким далёким. Нужно было хорошенько собраться с мыслями и что-нибудь съесть. На столике вокруг фонтана была как всегда целая куча всяких вкусностей. Здесь были и канапе, и нарезанные фрукты, и маленькие кексики с ягодным кремом, и даже баночки с варением, которые она попросила обязательно поставить ей в комнату, но только она потянулась к круассану с ветчиной и сыром, как в дверь постучали. Конечно, круассан она всё-таки взяла, а по дороге обратно к двери даже откусила маленький кусочек.
— Малфой? — он в своей манере скрестил руки на груди и стоял, прислонившись к дверному косяку.
— Грейнджер.
— Что ты тут делаешь? — Она слишком удивилась, что даже не сообразила, как на такое реагировать. И словно по привычке сбился ритм сердца, а коленки слегка дрогнули.
— Вкусно? — вместо ответа спросил он, делая шаг внутрь и отстраняя Гермиону, которая сразу же резко отшагнула назад, сохраняя приличную дистанцию.
— Тебе ли не всё равно? — девушка снова, словно назло ему, откусила круассан.
— И то правда, — Он внимательно огляделся вокруг.
— А ты случайно не ошибся дверью?
Он слабо ухмыльнулся. На нём была обычная белая рубашка, не заправленная в брюки. А на руке Гермиона заметила тот самый браслет, который был на колдо в «Ежедневном пророке», когда он нес её на руках.
— Нет, не ошибся, — Он посмотрел на девушку издевательски спокойными радужками и направился к столу с едой.
— Боже, тогда что ты тут забыл?
«Хороший вопрос» — подумал Драко, безпалочковой магией поднимая кусочек кислого зелёного яблока в воздух и отправляя в рот. Медленно прожевав, он наконец соизволил ответить вслух:
— Не думаешь, что нам надо обсудить некоторые детали?
Гермиона ошарашенно наблюдала за его размеренными действиями. Яда на лице было гораздо меньше, чем обычно, и это пугало. Она не знала, что и думать. Он явно чувствовал себя как дома, садясь на подлокотник одного из кресел и продолжая подзывать к себе кусочки яблок. Так нагло вести себя мог только Малфой. И чего он припёрся-то? Гермиона почувствовала навязчивое раздражение.
— Какие, например, детали?
Он взглянул на неё так, словно она была самой тупой из всех, кого он когда-либо встречал.
— Детали взаимоотношений наших героев.
— Хорошо, — неуверенно протянула Гермиона, как бы с опаской садясь в другое кресло.
Он следил за каждым её движением и молчал.
— Ну? Начинай. Я без понятия, чего тебе от меня надо.
— Она ведь не может его ненавидеть, ведь так? — Он продолжал прожигать её взглядом.
— Она узнаёт, что он Пожиратель. Поэтому вполне может и возненавидеть, — хмыкнула девушка.
— Это повод для ненависти? — как-то слишком искренне вскинул брови парень.
— Он предатель. Он обманул её. Привязал к себе, не выдав всей правды. Да, это повод для ненависти.
— То есть она так просто отпустила всё, что между ними было? — Малфой сморщился.
— Она ведь простит его, чего тебе ещё надо?
— Мне? Ничего, — Он вновь принялся жевать яблоки.
— Малфой, ты здоров?
— Да. Вполне.
— Я не пойму, чего тебе надо! Либо говори, либо выметайся, у меня свободное время!
Он даже ухом не повёл, как будто её просто не было. Как будто она пустое место без собственного мнения.
— Малфой? Ты меня вообще слышишь?
— Конечно, ты орёшь как резанная, — он вновь вскинул на неё глаза.
— Ты вообще совесть потерял, — заключила Гермиона, вставая и направляясь к двери.
Здесь раздражение было уже не просто мельтешащим на подсознании мелким недоразумением, а полноценной эмоцией, которая заполнила её до краёв. Да как он смеет вот так врываться и сидеть тут у неё перед носом, словно чёртов король?! Наверное, решил специально её помучить до съёмок.
— Давай, на выход, — она открыла дверь.
Он опять скривил губы в своей фирменной ухмылке и даже не шелохнулся. Вместо этого он лениво поинтересовался, словно это было в порядке вещей.
— Что между вами с Забини?
— Не твоё дело, — Гермиона на время даже забыла о злости.
— Как это не моё? — Он смеялся, действительно в открытую смеялся над ней, — Мне же придётся тебя целовать, и интересно знать — после кого.
Воздух из лёгких Гермионы будто выкачали. Она не вещь, которую передают из рук в руки!
— Прости, что?
— Что слышала, — пожал плечами Малфой и призвал к себе ломтик свежей морковки, — Ну так?
— Между нами нет абсолютно ничего, — выдохнула Гермиона, собираясь ещё что-то добавить, но он её перебил:
— Да-да, я слышал, что ты талдычила в том интервью. Только мне интересна правда, а не твоя актёрская игра. Он хорошо целуется? — Он издевался на ней, это было видно. Ставил в неловкое положение, наслаждаясь её нервозностью и злостью, впитывая такие эмоции.
— Ты… — Она окончательно растеряла словарный запас, на секунду просто взбесившись.
— Уизли, конечно, всё портит, — Он с хрустом откусил кончик морковки.
— Вон из моей гримёрки! — Грейнджер кипела, а ему это чертовски нравилось. Он не знал, что снова делал в её обществе. Может ему стало скучно, а может он наконец начал исполнять свои обязанности. Но он не умел общаться с девушками, находить с ними контакт, если они того совершенно не желают. А Грейнджер определённо не горела желанием с ним болтать.
Он медленно и небрежно встал и направился к двери. Нет, он не собирался выходить, ему слишком нравилось играть, чтобы просто выйти. Вместо этого он подошёл к ней, чтобы она была ближе, так легче контролировать ситуацию, так в её радужках можно заметить страх, так она кажется слабее.
— Малфой, я не понимаю, что ты делаешь, но перестань. Зачем ты пришёл?
— Надо же, Грейнджер не понимает, — ахнул он вместо разумного ответа.
— Зато ничего необычного, что ты ведёшь себя как ребёнок, — она задрала подбородок.
— Может котёнок?
— Ты мерзок, Малфой, — она смотрела в его глаза и снова не видела почти ничего. Какие-то отголоски подавленной разумности и всё. Пусто. Но потом в них мелькнуло слабое осознание, и серый с голубым потемнел.
— Грейнджер, мы теперь коллеги, — он выдавил последнее слово, пробуя его у себя на языке, — Мне надо к тебе привыкнуть, — парень скривился от собственных слов, но это было неправдоподобно, а потом тише добавил, словно совершенно не собираясь этого говорить, — Я не умею играть любовь к таким, как ты.
— Каким? — Гермиона застыла, — Противным?
Он помолчал.
— Неприступным.
Грейнджер слабо выдохнула. Это звучало из его уст так… откровенно что ли. На одно мгновение, совершенно неуловимое и пронёсшееся мимо, только слегка задев своим появлением, в глазах Малфоя появилась какая-то надежда, желание быть… рядом? А может попытка начать нормально общаться? Но он убил её. Сразу же. Не дав ощутить жизнь этому ростку их адекватных отношений. Хотя всё равно, злость Гермионы уже притупилась, и совсем не было сил нападать на него в ответ.
Они молчали. Малфой сделал ещё один шаг ближе и направил на неё морковку:
— А тебя не смущает, что перед этой сценой, которую мы сейчас будем снимать, наши герои уже целовались? — В его глазах вновь вспыхнули эти противные огоньки, которые, казалось, только и хотели, что унизить её. Гермиона вскинула брови и покосилась на морковку в его руке.
— И что? Что ты предлагаешь? — недоверчиво ответила она, а Малфой стоял уже слишком близко: так, что кончик морковки чуть ли не касался скрещенных на груди рук девушки. Он вновь разглядывал её, как никогда раньше этого не делал. В лёгкие просочился его запах, а по животу разлилось тепло. Хотелось, чтобы он отошёл. Да кому она врёт? Просто хотелось, чтобы всё закончилось, и после этого она ни о чём не жалела.
Он молчал, а на его губах до сих пор висела эта отвратительная ухмылка.
— Малфой, не тыкай в меня едой, — всплеснула наконец руками Грейнджер и отшатнулась, — Отойди от меня.
— Кстати, как тебе блюда в «Сладком Фениксе»? Я, между прочим, там ни разу не был, — Он совершенно спокойно хмыкнул и вновь укусил морковку.
Драко, да что ты, мать его, творишь? Он действительно не понимал своих действий. Она ломает всю его выдрессированную систему поведения. Как вирус мешает нормальной работе его мозгов. Это не то чтобы ему совсем не нравится, наоборот, его испорченной психике интересно, докуда это может дойти? Докуда это
должно дойти?
Вдруг её взгляд снова помутнел. Точно так же, как тогда, в Косом переулке. Он почувствовал, как все мышцы его тела неосознанно напряглись. Секундой позже она вскрикнула и схватилась за голову:
— Грейнджер, опять?
Она не отвечала.
— Эй?
Её колени подкосились, и она начала оседать на пол.
— Чёрт, — выругался Малфой, но всё-таки подхватил её обессиленное тело. Она вцепилась в его плечи, как в спасательный круг. Возможно, даже следы останутся от её ногтей, но Малфою было плевать. Грейнджер дрожала, словно ей было чертовски холодно, но её руки как будто опустили в кипяток. Она тяжело дышала и в конце концов зажмурила глаза.
— Грейнджер, только не сдохни, — почти себе сказал он, потом подхватил её на руки. Как-то даже привычно. Опять она в его руках, опять она рядом, опять он ей нужен… Он отнёс её на диван и аккуратно положил, стараясь, чтобы ей не было ещё больнее. Хотя как можно это сделать, если не понимаешь, что с ней не так. Она простонала и выгнулась дугой, сжимая поверхность дивана своими пальцами.
Кажется, всё ещё хреновей, чем раньше.
Малфой отошёл от неё, но она, словно почувствовав его намерения, очень тихо выдавила, явно пытаясь не сорваться на крик:
— Не зови никого.
— Ты хочешь здесь загнуться?
— Они всё равно ничего не сделают, — она открыла глаза, и, дыша очень часто, уставилась в потолок, — Подойди сюда.
— Зачем?
Нужно было попробовать. В прошлый раз то ли по счастливой случайности, то ли по нелогичной закономерности, как только она нашла его радужки, боль как рукой сняло. И просто необходимо попробовать снова, ведь на этот раз всё было гораздо хуже, мигрень перестала быть болезненной, она стала просто уничтожающей изнутри.
— Просто подойди, — она полушептала, полумолила. Еле слышно, охрипшим голосом, словно не брала в рот воды года два.
Малфой медлил, он смотрел на то, как она мучилась и понимал, что ничего не может сделать. Чувствовал себя просто беспомощным. Это ему совсем не нравилось, он к этому не привык, поэтому это странное чувство раздражало. Она просила подойти, но это значило слишком много. А надо ли ему это? Надо ли ему переступать черту?
Он может уйти.
Но не уйдёт. И хрен знает почему.
Она снова забилась в конвульсиях, не способная ничего сделать, а из глотки вырвался сдавленный крик.
Он сделал шаг к дивану и присел на корточки рядом с ней.
— Если ты скажешь, что с тобой, я возможно и смогу тебе… помочь.
А вот Малфой и помощь в одном предложении. Удивительно, что он ещё не сбежал. Сам в шоке. Она приподнялась на локте, но глаза снова были закрыты. Это было сложно — совладать с телом. Она вновь вцепилась в его рубашку, пытаясь сесть. А он позволял ей. Утешая себя тем, что не может быть настолько сволочью, чтобы бросить девушку в таком состоянии. А не потому, что действительно боится за неё, но при этом слишком слаб, чтобы реально помочь.
— Твои руки… — Он дотронулся своей рукой до её запястья рядом с сжатым кулаком у своего плеча. На нём проступали яркие синие вены, точно чёрные прорези на гладкой коже. Это не было похоже ни на одно известное ему отравление или проклятье.
Она наконец открыла глаза.
Он разглядывал её руку. Так близко. Гермиона нерешительно разжала кулак и робко, словно боясь спугнуть, провела кончиками пальцев по его щеке, желая внимания, при этом его рука всё ещё держала её запястье. Такая гладкая кожа, холодная, как у мертвеца. Он на секунду прикрыл глаза, или ей показалось?
— Посмотри на меня.
И как только она заглянула в его бездонные полные ужаса серые радужки…
Всё…
снова прошло.
Моментально. Как будто всё так и должно быть: он должен вот так смотреть на неё, а она на него. И ничего больше просто не существует.
На её глазах совершенно непроизвольно выступили слёзы. А в глазах у Малфоя почему-то тотчас пробежала тень страха. Он неуверенно протянул вторую руку к её щеке и мазнул большим пальцем у неё под глазом. На пальце осталась синяя водянистая жидкость.
Гермиона вскрикнула, отдёргивая свою руку, которая сейчас лежала на плече Малфоя, и вырывая её из его пальцев. Она отшатнулась к спинке дивана, закрывая лицо ладонями. Все они были в этой самой голубой жиже. И самое ужасное, она не могла перестать рыдать. Слёзы текли из глаз сами собой. Они должны были стать символом спокойствия, но что-то пошло не так.
Она боялась собственного организма.
Наверное, ещё минуту она пыталась успокоиться и наконец смогла нормально дышать. Малфой стоял недалеко, исподлобья наблюдая за движениями девушки.
— И что это было? — поинтересовался он тихо, но не холодно.
— Я… я не знаю, — она шмыгнула носом, запрокидывая назад голову.
— Ты проверялась?
— Да, результаты должны скоро прийти, но вряд ли они что-то пояснят, — Она говорила так, будто всё было нормально.
— Блять, Грейнджер ты чуть не сдохла, ты это понимаешь или это всё был долбанный спектакль?
Она не ответила. Потом медленно, всё ещё немного расфокусированно посмотрела на Малфоя. Он не смог выдержать этот болезненный взгляд. Такой жалкий, что… Сердце даёт о себе знать?
— Спасибо, — прошептала она, а слёзы, уже прозрачные, вновь собрались в уголках её глаз.
— За что? — не понял парень, ощущая, как желание отсюда уйти и в то же время остаться с ней рвёт его напополам.
— Я без понятия, что происходит, но…
— Но? — резко спросил он, когда она замешкалась.
А Гермиона не знала, стоит ли ему говорить. Или лучше смолчать. Оставить своим.
— Твои глаза словно антидот, — медленно выговорила она, а её зрачки вновь чуть не потеряли ясность.
— Что ты, мать твою, несёшь?
— Уже второй раз. Я смотрю на тебя, и всё проходит.
— Ты бредишь, — заключил он, — Всё равно надо кого-то позвать.
— Нет! — тут же вскрикнула девушка, — Если Хилари узнает, то…
Она не договорила.
— Твой выбор, — он пожал в ответ плечами после небольшой паузы, а затем развернулся к двери, жалея, что вообще зашёл сюда, — Приятно оставаться.
И входная дверь хлопнула. Ей стало лучше, и он
не обязан больше там быть.
