Не заиграйся

      В стопке писем, которые она нашла подсунутыми в щель приоткрытого окна, было только одно, привлёкшее к себе внимание. Ей было трудно соображать ночью, когда она только переступила порог квартиры, но уже в одиннадцать часов следующего дня она стояла на ногах лишь с небольшой головной болью, перечитывая одну и ту же строчку:

Ваши результаты готовы. Можете забрать их сегодня в 13:00. Просьба прийти с сопровождающим…

      Зачем сопровождающий? Что-то не так? Или это просто предосторожность? Мысли с привычной скоростью заструились в голове, ища, кого можно попросить помочь. Не найдя лучшего решения, она написала Памеле. Всё равно времени ещё было достаточно, чтобы обсудить всё и с ней. Тем более что менеджер просила предупреждать её о каких-либо отлучках, поэтому Гермиона убьёт двух зайцев одним выстрелом…       Но отправляя письмо, она никак не думала, что ответ ей вернётся в виде… — Малфой? Опять? — прямо посередине гостиной в обуви на золотом махровом ковре возник слизеренец. — Привет, Грейнджер, тоже рад тебя видеть, — он фальшиво улыбнулся. Его лицо было таким, каким он всегда сопровождал её в Хогвартсе: надменным и даже чуть утомлённым. — Зачем ты здесь? — Не тебе ли нужен сопровождающий? — Да, но ты-то здесь причём? — Приехали, два факта сопоставить не можешь. — Это решение Памелы? — Пять баллов Гриффиндору, — он огляделся быстрым, скользящим взглядом, — Ты даже квартиру обставила в таком стиле, помешанная. — Хочешь сказать, у тебя нет ничего зелёного? — Она не дождалась ответа и продолжила, — Это точно решение Памелы? — По-моему, у тебя сильнейшее похмелье. — Я почти не пила. — Значит, у тебя мозги без причины отказали. — Очень смешно.       Он оглядел её наряд так же, как до этого смотрел на мебель. — Ты собираться будешь? — У нас ещё час. — Вот как, — он повёл плечом и плюхнулся на диван. Только сейчас девушка поняла, что не наблюдает на нём привычной белой рубашки. Его тело обтягивал обычный свитер. Если честно, Гермиона думала, что он не знает о существовании такой одежды. — Вообще-то обувь оставляют в прихожей, — она скрестила руки на груди, осознавая, что придётся мириться с его присутствием теперь уже до вечера. — Где же мои манеры, — Малфой скривил губы, и через несколько секунд туфли исчезли с его ног, оставляя парня в белых носках.       Гермиона вздохнула и выпрямила спину. Ну, хотя бы что-то, хотя бы он не стоит в обуви на её любимом ковре. — Чаю? — улыбнулась она, но эта была уже не та улыбка. Не та, которую он разглядывал вчера. Ему это не понравилось, и он почувствовал раздражение, поднимающееся к горлу. — Я не пью чай. — Не бойся, не отравлю, — хмыкнула Гермиона, заправляя за ухо прядку распущенных волос. Они не были такими, какими он их помнил со школы. Это был не взрыв на макаронной фабрике, а всего лишь маленькая утечка газа.       Он не ответил, и она приняла это за согласие.       Грейнджер поставила на гигантский круглый стол позади дивана не только его кружку, но и баночку с вареньем. — «Слизняковые прелести»? — он поднял одну бровь.       Гермиона улыбнулась уголком рта, и это было больше похоже на то, что ему хотелось увидеть ещё раз. — Никаких намёков, да? — Ты о чём? — она прикусила губу, садясь недостаточно рядом.       Он сдержал улыбку. На этот раз смог.       Несмотря на удивлённые радужки, следящие за его пальцами, он открыл банку с варением. — Ты же не хочешь… — недоверчиво начала она. — По-моему, это слизняки с корицей, — он засунул нос в банку, но не сморщился. — Каннибализм — это грех, — предупредила Гермиона, не понимая, что он собирается делать. — Нарываешься, — он протянул руку, и на неё тут же легла чайная ложечка.       Девушка следила, как он набирает немного склизкой зелёной гущи и отправляет её в рот. На его каменном лице не отразилось ничего. Совершенно. — Вкусно, — лишь бросил он, обыкновенно спокойно, но так неправильно нормально. — Правда? — Гермиона не могла поверить, что это происходит в её гостиной с Малфоем. — Можешь проверить, — он посмотрел на банку в своей руке, облизывая нижнюю губу. — Что-то не хочется, — с сомнением протянула девушка в ответ. — Ты боишься слизняков? — Они противные, — скорчилась Гермиона и отпила немного чая. — А я терпимый, — как бы соглашаясь, кивнул парень, отставляя банку на стол.       Она сощурилась и собрала губы в трубочку, как иногда делала, когда думала. — Ладно, давай, — наконец выдала она.       Малфой вскинул брови. — Серьёзно? — Давай сюда, пока не передумала, — потребовала она.       Он усмехнулся, снова беря в руки варенье. Но он не отдал его ей, вместо этого в его руке появилась ещё одна ложка, и он аккуратно зачерпнул чуть-чуть бледно-зелёной кашицы. — Что ты делаешь? — Грейнджер, твои умственные способности меня поражают, — он протянул ей ложку, и она попробовала взять её рукой, — Руки прочь. — В смысле? — возмутилась девушка, — Дай ложку! — Нет.       Он лишь пожал плечами, но в глазах начала загораться игра. Ладно, она подыграет. Медленно, чтобы не разлить чай в руке, она пододвинулась ближе, но он отодвинул руку к себе. — Ты издеваешься, — констатировала она, стиснув зубы. — Вовсе нет. «Разве что только над собой» — уточнил он про себя. Ему нужно это сделать. И при всём этом выйти сухим из воды.       Она, внимательней чем прежде, заглянула в его радужки и шумно вдохнула. Но затем всё же подсела к нему, и теперь ему не составило бы труда коснуться её колена своим. Гермиона вытянула подбородок и поймала ртом ложку с варением. Её радужки сразу метнулись к глазам Малфоя, который не упустил ни одного её движения. Она смотрела немного снизу вверх прямо на него. Снова слишком близко.       Как только эта штука коснулась её языка, она не знала, что почувствовала. Какая-то странная смесь удивления и отвращения. Варенье из слизняков было не таким противным, как она представляла, но и не самым вкусным. Чуть-чуть горьким… Или кислым, а ещё слишком мерзким по консистенции. — Ты отпустишь ложку или нет? Гермиона чуть не подавилась, но всё же выпустила ложку изо рта, стараясь слизать как можно больше.       Глаза Малфоя смеялись: — Ну как?       Гермиона промычала что-то невнятное, запивая сладость чаем. Малфой долго смотрел на неё. Странно, это была та же девушка, что и в день бала, и в машине, и на кастинге, и в Хогвартсе в конце концов, но сейчас он видел в ней совсем другую. Он её вообще впервые видел как Гермиону. Не ту, которой она всегда бросалась в школе, ту, ненавидящую и злящуюся из-за всего подряд. Злящуюся на него. А вот эту — дружескую, доверчивую. Блять. Ему не хотелось злиться в ответ. До этого момента всегда хотелось доказать ей, что он неслабый и ненавидит её так же, как она его, ненавидит так, как нужно было ненавидеть. Но сейчас стараться незачем.       Он перевёл взгляд на ложку в своей руке и, снова не понимая, что делает, облизал её после неё.       Гермиона быстро поймала это движение глазами, её радужки потемнели, а рот слегка приоткрылся, но девушка промолчала, вместо этого она прочистила горло и робко выдавила: — Нам пора, уже полпервого.       Он не проводил её взглядом до двери спальни, и она была благодарна ему за это.       Гермиона облокотилась спиной на закрытую дверь. Что это было? В любом случае, что бы это ни было, это было чем-то нормальным, непривычным, но по-своему даже уютным. Это был Малфой! Они сидели с Малфоем на одном диване и… ели варенье из слизняков. Боже, её сознание снова тормозило и давало сбои, потому что принять этот факт мозг отказывался.       Она быстро скинула с себя майку и сбросила домашние штаны, стараясь не шуметь и предварительно заперев дверь заклинанием. На всякий случай. Вместо валявшейся теперь на кровати одежды, она натянула голубую водолазку без горла и чёрные плотные джинсы. На улице ещё было достаточно тепло, что крайне странно для начала зимы, но всё равно холод уже даёт о себе знать. Да и в больнице всем должно быть плевать, во что она одета. Должно быть.       Она стянула распущенные волосы в узел и высыпала немного освежающей пудры себе на лицо. Здесь её ежедневный уход всегда заканчивался, и сегодня, даже несмотря на то, что за стенкой сидел Малфой, она не изменила собственному обычаю и поспешила выйти в гостиную. Парень до сих пор сидел там и даже не повернулся на шум хлопнувшей двери. Может это и к лучшему. Он лишь медленно встал и вышел в прихожую. Она призвала к себе две их кружки и уже закрытую баночку с варением. Кружка, из которой пила она, сразу опустилась в раковину, а вот та, из которой пил Малфой, приземлилась прямо к ней в ладони. Она повертела её в руках, но ничего не отразилась на белой стенке посуды. Ничегошеньки. — Ты такая медленная, — послышался его нетерпеливый голос из коридора. Стало ясно, что он уже обулся.       Гермиона не ответила и уже хотела отставить кружку, но тут две маленькие витые чёрные буковки проявились очень быстро, но словно нехотя:

Г. Г.

И сразу пропали. Будто их никогда и не было. Ей же показалось, да? Это выдумка её чокнутого сознания и ничего больше.       Она вышла к нему, быстро накидывая тёплое пальто.       Г. Г.       Что это может значит?       Горные Гиппогрифы?             Геллерт Грин-де-Вальт?       Или же самое очевидное и прилипчивое:

Гермиона Грейнджер.

Его желание — Гермиона Грейнджер.

Бред. Это не может быть правдой. Даже самой исковерканной и больной. Это не может быть действительностью.

      При этой мысли сердце против воли сжалось. — Грейнджер, ты удивительно тормознутая, — рявкнул он, возвращая девушку к реальности.

Даже если его мечты связаны с ней, то там она вряд ли живая.

— Я задумалась, и не надо на меня рычать, — Она подняла подбородок, скрещивая руки на груди. Малфой, видимо, решил ей на это ничего не отвечать и просто протянул руку. — Чего тебе? — Аппарируем по отдельности? — Он поднял одну бровь, всё ещё не убирая протянутой руки. — Нам нельзя трансгрессировать! Ты контракт вообще читал? — Нет, — пожал плечами он, — Поэтому мне можно, — Он ждал от неё каких-нибудь действий, но она лишь продолжала нерешительно на него смотреть, — Да брось, Грейнджер! — Наконец кинул он и схватил её за рукав, взмахивая палочкой, — Ничего не случится, я, знаешь ли, умею колдовать.       Секунда, и они стояли напротив нужного магазина. Она и забыла это чувство скручивающегося в трубочку живота, поэтому, с непривычки, столкнулась с Малфоем, который, снова подхватив её, шумно выдохнул. — Ну вперёд, ещё грохнись, хорошо больница рядышком, не правда ли? — Сколько ты можешь язвить? — Гермиона выбралась из его рук. — Вечно, ты же знаешь, — противная ухмылочка как всегда расползлась по его лицу. И как её угораздило попасть в компанию Малфоя? За что? Зачем?       Она промолчала, а затем направилась к нужной витрине. Ей было нечего ответить. Да и не нужно было сейчас ничего говорить. — Мисс Гермиона, — Анечка растянула губы в улыбке, но её взгляд сразу же помрачнел, как только коснулся Малфоя, — Мистер Малфой, — натянуто констатировала она. — Здравствуйте, — Гермиона всем сердцем не хотела заострять внимание на её сопровождающем, — Я хотела бы забрать результаты… — Начала она, но Анечка её перебила. — Да, конечно, — закивала она, — Проходите, а господин Малфой может подождать здесь.       Но Гермиона, мельком взглянув на парня, уверенно ответила: — Всё в порядке, он пройдёт со мной. — Вы уверены? — Взгляд у неё был такой, словно она еле сдерживала слова: «Моргните дважды, если он держит вас в плену». — Да, — вопреки всему, подтвердила девушка. Малфой лишь криво усмехнулся, ловя внимательные и недоверчивые радужки женщины. — У нас типо теперь нет секретов? — язвительно шепнул он, пока они шагали по коридору, слушая ритм своих шагов. — Нет, — мотнула головой Грейнджер и вдруг внезапно остановилась, вынуждая притормозить и его. Она робко взглянула в серые радужки, надеясь, что наткнётся именно на то самое, что так редко, но всё же выскакивало наружу из его глаз. Но нет, там был обычный холод, — Просто я боюсь того, что мне могут там сказать. И лучше ты, чем никто.       И не дождавшись реакции, она быстро развернулась, продолжая путь.       Чёрт. Она серьёзно? Это слишком. Это не для него. Он не справится. Внутри всё похолодело от того, насколько близко они были только что, но это был далеко не физический контакт. И это начало пугать. Начало пугать то, что ему придётся это разрушить, а у него впервые проскочила мысль, что он не хочет это терять.       Чёртов придурок.             Она же грязнокровка.       Но этот факт уже давно не действовал, не давал нужного эффекта. Его не тошнило от этой мысли. И это не просто херово, это сведёт его в могилу.       Он прошёл в кабинет следом за ней, и как будто не желая того, присел рядом с ней на диван. Целитель что-то писал. — Ну что ж… — он замер, когда оглядел присутствующих, — Мистер Малфой.       Драко сдержался, чтобы не закатить глаза: — Что? Целитель проигнорировал этот выпад и обратился к Гермионе: — Всё, что я сейчас скажу, крайне лично, и не думаю, что кому-то нужно это знать. Но выбор ваш.       Гермиона неуверенно и нервно закусила губу, кажется, впервые осознавая, насколько сильно её волнует происходящее. — Знаете, на данный момент мы работаем над одним проектом, поэтому я вообще не заинтересован в порче её репутации. — Не в этом дело, молодой человек. Это зависит от того, нужно ли мисс Грейнджер делить свои проблемы с вами. — Мне уйти? — он глянул на Гермиону. — Нет, — быстро и наигранно легко выдала она, не смотря ни на кого из них. — Хорошо, — кивнул целитель и замолчал.       Чего он медлит? Хочет привнести артистизм или накаляет обстановку? Что бы это ни было, это очень бесит в такие моменты. Наконец врач откашлялся, явно подбирая слова. — Начнём с хорошего, — он улыбнулся, — Все жизненно важные показатели в норме, и всё, что мы проверяли, в идеальном состоянии. Моё уважение, мисс Грейнджер. — Но? — казалось, что Гермиона сейчас вскочит или закричит: настолько сильно она была напряжена.       Целитель взмахнул рукой и перед ними на маленький стеклянный столик опустился широкий медный котёл с кристально чистой, немного булькающей водой. — Собственно, как мы выяснили, проблема заключается у Гермионы здесь, — Он назвал её по имени, наверное непроизвольно, и указал пальцем себе на висок, — Но здесь ничего нет. — Как это? — не понял парень. — В прямом смысле, буквально — ничего.       Тут над котлом, словно из пара, сформировался серебряный силуэт головы Грейнджер. Он такой тонкий, хрупкий и изящный, что сначала не веришь в его существование. Потом на месте мозга, от лба до затылка, моментально вспыхнуло угольно-чёрное пятно. Как пропасть. Гермиона ощутимо вздрогнула. — Для сравнения, взгляните на проекцию другого человека.       Следом из помутневшей воды по крупицам собралась ещё одна картинка. На ней в том же месте, где у Гермионы было что-то непонятное, переплеталась куча серебряных длинных линий, которые напоминали клубок.       Малфой услышал, как Грейнджер рядом с ним рвано выдохнула. Её глаза померкли окончательно, а кисти рук побелели. — Никто не знает, что это. Мы с таким никогда не сталкивались, поэтому ничем, пока что, помочь не можем. — Разумеется, — немного грубо кивнула девушка, как будто во всем этом виноват именно целитель.       Она тяжело дышала, смотря куда-то в пустоту. Он видел страх и огромное количество снующих предположений в её онемевших радужках. — А что насчёт крови… — продолжил целитель, терпимо наблюдая за клиентами, — Интересный случай. Всё было прекрасно, но вчера утром, она внезапно ненадолго изменила свой цвет и состав. Она стала тёмно-синей. — Тогда у тебя был приступ, — обратился вдруг Малфой к гриффиндорке, которая неуверенно посмотрела на него, как будто не понимая о чём речь. — Ещё один приступ? Так и думал, — пробормотал целитель, преданно записывая все новые данные. — Вы сказали изменился состав? — вновь подал голос блондин, не переставая приглядывать за своей соседкой, у которой самообладание всё реже проскакивало в глазах. — Да, в мутированной крови не было никаких намёков на «прошлую жизнь», так сказать. Совершенно невозможно определить, что это было. Она полностью состояла из концентрированной мощной магии, что больше напоминает по свойствам электрическое поле. И что самое примечательное, — он замялся, — Мы… Провели эксперимент и…       Он резко махнул рукой в сторону, и вместо котла возник горшок с цветком. Но это был не живой, цветущий бутон, а какая-то бесформенная, выжженная масса, которая подобно разрывающемуся спелому фрукту, выпустила наружу пожелтевшую мякоть. — Так подействовала ваша кровь на здоровое растение. Было достаточно лишь капли.       Грейнджер невольно сжала пальцы на своём запястье. Рука Драко почти дрогнула, почти дотронулась до её бледной кожи, но он вновь не позволил себе успокоить её. — И… Мы также провели эксперимент на животном. — Может не… — Малфой отвёл взгляд от девушки, предостерегая врача. — При попадании вашей крови в организм живого существа, — целитель не обратил внимание на предупреждение и снова махнул рукой, на столе появилась клетка с следящим в ней Карликовым Пушистиком. Такой был когда-то у Джинни. Этот зверёк сидел неподвижно — всё будто бы было нормально. — Он мёртв, — констатировал целитель, теперь уже как-то непринуждённо, — Все его артерии практически расплавились от давления и силы, вашей мутированной крови. — Вы хотите сказать, — ровным голосом начала Гермиона, — Что это штука, которая сейчас внутри меня, и которая генерируется в голове, просто разорвала бедное животное изнутри? — Кажется, да. — Мои боли усилились, — её голос сорвался на охрипший шёпот, — В последний раз я думала, что меня разорвёт. — Вы не замечали причину возникновения или исчезновения болей? — Возникновения? Как только речь заходит… — Она боязливо замолчала, — Потом перевела взгляд на Малфоя, который внимательно следил за всеми её жестами, — Помнишь, что ты у меня спросил, перед тем как я упала?       Малфой на секунду задумавшись, кивнул. — Вы о чём? — не понял целитель. — Я боюсь это произносить, — прошептала девушка, и Малфою показалось, что её глаза заблестели от слёз. — Полагаю, господин Малфой может мне позже об этом сообщить? — Я выйду? — Гермиона, кажется, действительно сдерживала слёзы. — В принципе, да, я закончил. Если, конечно, у вас нет, что мне рассказать… — Она встала с места и быстрым шагом направилась к двери, не дослушав слова целителя.       Малфой, опять совершенно не контролируя себя, поднялся на ноги следом. — Я… — Идите. — Грейнджер! — Он крикнул в тёмный коридор, в её удаляющуюся спину, — Чёрт бы тебя побрал, стой!       Но она и не думала останавливаться. Она шагала всё быстрее, надеясь, что Малфой окажется настоящим эгоистом и оставит её в покое. Однако в нём совсем не вовремя проснулось желание докопаться до девушки.       Он наконец нагнал её и схватил за руку. Гермиона вырвалась, дернув плечом со свей силы. — Да успокойся ты! — вовсе не злобно, но достаточно резко рявкнул он. — Серьёзно? — Она наконец развернулась к нему, находя его глаза своими, — Можно подумать: по твоим венам течёт то, что сотворило такое!       В её радужках метались злобные искорки вперемешку с отчаянием и блеском слёз. Грудь тяжело вздымалась от каждого входа. Малфой не ответил. — Я не хочу! Я не хочу успокаиваться! Я хочу, чтобы кто-нибудь объяснил, что происходит! Ты знаешь, что со мной не так? Ты знаешь, когда всё это наконец закончится?! — Внутри у гриффиндорки всё кипело. То, что она так долго держала в себе, что пыталась игнорировать, уже не могло сидеть смирно. — Нет, — тихо ответил он. — Тогда не смей меня успокаивать! — Её руки дрожали. Она уже не искала поддержки в сером холоде, она просто пыталась понять, что ему от неё нужно. — Я боюсь говорить с людьми, я боюсь думать, — голос девушки стал в несколько раз тише, но эмоции нисколько не утихли, — Я боюсь снова почувствовать эту боль.       Малфой не знал, что сказать, но прекрасно видел, насколько ей было плохо. — А если всё обернётся ещё хуже? Если я наврежу кому-то другому? — Как? — Кто знает, на что способна эта штука у меня в голове. Ты видел, что она делает со всем живым… — здесь уже в её шоколадных глазах разлился ужас. Она резко отвернулась, обнимая себя. Сдержать слёзы у неё не получилось. — Блять, — выругался он сам себе. Он впервые видел её такой и не мог сделать совершенно ничего. Это убивало его уверенность в себе. — Зачем ты здесь? — её голос дрожал, и он практически слышал, как слёзы стекают по её подбородку. — В смысле? — Зачем ты сейчас здесь, со мной? Зачем это всё?       Он промолчал. — Зачем?! — продолжила она, спотыкаясь на каждой букве. — Я не знаю, — он соврал. — Я ведь могу навредить и тебе. — Перестань, это меня вообще не волнует. — А что тебя волнует? Что тебя может волновать, если дело касается меня? Если я сдохну, тебе будет всё равно, не так ли? — Она вновь посмотрела на него. Заплаканные глаза, наполненные болью. И тут Малфой понял, что какой бы он сволочью ни был, сделать ей ещё больнее, он просто не сможет: духу не хватит. — Запомнила. — Да, сама не знаю зачем, — Она опустила глаза, стараясь унять дурацкую дрожь. Силы покидали её, и она это чувствовала, словно кто-то насильно вытягивал из неё энергию, — Что со мной не так?       Девушка это почти прошептала. — Чёрт, — он резко запустил руки в волосы, — Ты дохера всего пережила, не смей сейчас сдаваться, — Это было похоже на наезд, но даже так, слышать такое от Малфоя очень странно, — Эй, — Он дотронулся до её подбородка, заставляя поднять голову. — Что бы с тобой ни было, это рано или поздно должно закончиться.       Его пальцы соскользнули на щёку. Возможно, Драко показалось, но она на секунду прижалась к его руке. — Ты вообще слышал, что говорил целитель? — она говорила уже более менее спокойно, хотя голос шатался. — Да. — Я какой-то чёртов монстр. — И что? — Он пожал плечами, словно действительно не видел проблемы. — Ничего, просто я боюсь себя и не знаю, кто я. — Мы выясним. — Мы? — Я уже слишком много знаю, — он ухмыльнулся, так привычно.       Она закусила губу, продолжая рыскать по его лицу, слушать ритм дыхания, ощущать близость. А главное, хоть радужки на этот раз и были закрыты от неё стальными воротами, она не ощущала недопонимания и пропасти между ними. Гермиона впервые чувствовала, что он действительно рядом. — Помнишь, что я сказала про твои глаза? — После того случая… в гримерке? — Он поднял бровь, опуская свою руку. — Да, я тогда не бредила.       Он снова молчал и просто разглядывал её. — Два раза — совпадение, но три — это уже система. — И что мне с этим делать? — Что хочешь. Тебе решать, — Она пожала плечами, отворачиваясь.