Не заиграйся

— Милый, как продвигаются дела?  — Для вас я мистер Малфой, — сморщился парень.       В ответ миссис Гринграсс промолчала, явно ожидая ответа на собственный вопрос. Малфой продолжил:  — Дела идут неплохо.  — Неплохо?  — Всё оказалось быстрее, чем я думал.  — Вы нашли общий язык?  — Да.  — Прекрасно! Теперь надеюсь: твоя смазливая мордашка и колкий язычок возьмут своё.  — Ещё раз скажете что-то подобное, и я передумаю вам помогать.

***

      Они сидели на приличном расстоянии друг от друга, как и полагалось людям, познакомившимся три дня назад.       Было очень свежо и немного прохладно. Мягкий розовый свет закатного солнца падал на его чёлку, стекал по острому носу, золотистым пледом укрывал плечи, заползая под рубашку, и весело прыгал по костяшкам его тонких пальцев. В обычной жизни она, наверное, никогда не позволила бы себе так долго его разглядывать, да и потом, ей всё равно будет мало. Кстати, тратить время на запретное — бессмысленно.       Но сейчас всё было по-другому. Сейчас у неё нет выбора. Сейчас ей не запрещено влюбляться в него сильнее, поедая глазами каждый изгиб его теплого тела с кошачьей грацией.       Они сидели на расстеленном белом покрывале, которое, как первый снег, лежало на зелёной траве.       Драко заметил её взгляд и слегка улыбнулся. Такой чистой спокойной улыбкой, что она невольно перестала дышать, пытаясь удержать это мгновение в памяти.  — Не жалеешь, что пошла? — поинтересовался он, нарушая тишину природы.  — Нет, — она покачала головой, возвращая глаза к заходящему солнцу, — Совсем нет. Теперь настала его очередь задержать растаявшие радужки на её лице — таком знакомом, но противоречиво чужом. Она тоже улыбалась.  — Ты знаешь, насколько ты красивая? Чёрт. Это звучало так убедительно, что смущение и удивление отразились не только на лице, но и прокатились волной тепла по сердцу.  — Нет, — прошептала она.  — Настолько, что я наверное никогда не смогу тебя забыть.  — А зачем тебе меня забывать? Опять твои загадки? — она слегка нахмурилась.  — Ты сама этого захочешь.  — Когда? И почему ты в этом так уверен?  — Я думаю, что ты не останешься со мной, даже если полюбишь. Гермиона вздохнула.  — Мне совсем не нравится всё, что ты говоришь.  — Мне тоже, — он задумчиво провожал взглядом облака. Такой непохожий на Малфоя. Как будто из его тела слепили совершенно другого человека. Не такой, как при первой встрече. Хотя глаза всё те же.  — Ты говоришь, что я тебя возненавижу? — вдруг уточнила она. В её глазах загорелись какие-то незнакомые ему огни, но они сразу же ему понравились.  — Да.  — Тогда нам нельзя терять ни минуты. Он непонимающе посмотрел на неё, и она продолжила:  — Поцелуй меня, — она понизила голос, — Я хочу узнать, как это. Малфой застыл. Он уверен, что в этот момент его пульс подскочил до невообразимых высот. Ему уже давно хотелось её попробовать.       Она перенесла вес на руки и оказалась прямо перед ним. Её запах, который уже поселился в нём, почти полностью затуманил его рассудок. Если бы не чёртов сценарий, он бы тут же вцепился в её губы, потому что слишком этого хотел. По-настоящему. Но вместо этого он отвернулся.  — Чем ближе мы станем, тем больнее будет нам обоим, — он боялся снова увидеть эти огни в её глазах, потому что второй раз никакая камера его не остановит. Он это чувствовал.  — Я знаю, но только сейчас у нас есть шанс рискнуть. Сам сказал: возможно потом, у нас не будет такой возможности. Разве ты не хочешь?       Его глаза значительно потемнели, а зрачки расширились и медленно спустились к её губам. Он бы не смог такое сыграть.  — Это единственное, чего я сейчас хочу, — слегка охрипшим голосом выдавил он, стараясь сохранять дыхание ровным.       Она потянулась к нему подбородком, неизбежно сокращая расстояние между ними. А он видел всё, как в замедленной съёмке, — её дрожащие ресницы, приоткрытый рот. Так правдоподобно. Неужели она действительно этого хочет? Вряд ли. Но это не помешает ему взять своё. Малфой нервно сглотнул. И в один момент всё просто перестаёт существовать для них обоих. Остаются только его губы, её невесомые касания, его рука на её подбородке, её пальцы на его ключице, его язык, скользнувший по её нижней губе…       Блять. Грейнджер. Зачем ты вообще родилась? Чтобы добить его? Выдернуть из реальности? Добавить трудностей его прекрасной жизни? Или дать шанс? Она отстранилась и порывисто выдохнула ему в губы. Они молчали. Никто из них не открыл глаз, но они чувствовали друг друга.  — Теперь я буду хотеть ещё каждый вечер, — прошептала она. Малфой ощутил горячий поток внизу живота. Только не сейчас.  — Стоит только попросить, — он ухмыльнулся, но в этом не было ни грамма яда.  — А если бы я сказала, что тебе не надо спрашивать или ждать разрешения?       Он вновь улыбнулся и через секунду она снова ощутила его вкус.  — Тогда я тебя не отпущу, — рот парня накрыл её губы, забирая большой кусок самообладания. В сознании Гермионы теперь существовал только он и дурацкое желание, чтобы это не заканчивалось. Его руки сами потянулись к её шее, а пальцы девушки, впервые скользнувшие в его волосы, полностью сломали барьер. Она помнила, что это Малфой, но это её давно уже не останавливало. Она растворилась на его языке, и действительно будет хотеть ещё каждый вечер.  — Снято!       Они не успели сообразить, поэтому просто оба замерли, слушая дыхание друг друга и ощущая тепло. Пальцы Гермионы до сих пор лежали в его волосах. Она не открыла глаз: боялась признать, что всё кончилось.  — Грейнджер, — выдохнул Малфой, потому что должен был что-то сделать. Голос его не слушался.       Она вздрогнула, и он сразу же перестал чувствовать её близость.  — Ребята, это невероятно! — пропела возникшая из ниоткуда Полумна, — Так чувственно! Браво!       Драко хмыкнул. Чувственно, конечно. Его будто выжали.  — Но знаете, мне кажется, можно сделать ещё один дубль на всякий случай, — сцепив руки в замок, протянула режиссер, — Вы как думаете?       Гермиона робко пожала плечами и взглянула на Малфоя впервые, после поцелуя. Сначала её глаза будто спрашивали разрешения, буквально секунду, а потом мелькнуло отторжение происходящего. Но этих эмоций ему было мало. Ни злости, не отвращения, лишь тусклое исследование. От этого стало ещё хуже. Грейнджер, ты должна сейчас пытаться стереть его вкус из своего рта. Почему ты такая спокойная? Словно ей всё равно. Хотя это должно его радовать. Наверное.  — Нет, — отрезал он, — Спасибо, но нет.       Она вскинула брови и слегка поджала губу. А ему стало плевать абсолютно на всё. У него не осталось сил делать выводы. Но факт того, что она такая, наводил на его мысли какой-то странный эффект. С одной стороны, он был даже счастлив: это значит, что у него не получается, и совесть может жить спокойно. Но с другой стороны, как так? Как так, что он не произвел на неё никого впечатления? Ей действительно всё равно? Действительно наплевать на него? Совсем? Не может быть. И почему снова в нём вскипает злость?  — Эта последняя сцена? — выпалил он.  — Нет, ещё есть одна. Но она небольшая, — Полумна водила руками в воздухе, словно что-то вымеряя, — Это даже не сцена, а просто кадр. Мы его потом вставим в её воспоминания, понимаете?  — Да, — кивнула Гермиона.       Она видела, что он злится, и снова не понимала почему. Она его настолько бесит? Теперь она пыталась даже не смотреть на него. Посмотрит, и всё польётся наружу.  — Отсюда! — вдруг вскричала Полумна, — Эдвард, мне нравится вид с этой точки. Ложитесь, Драко, дорогой, обними её.  — Что? Этого не было в сценарии.  — А теперь есть, — улыбнулась режиссер.  — И это обязательно?  — А ты как думаешь?       Он выдохнул. Что ещё должно сегодня случится, чтобы окончательно прикончить его психику. Гермиона наблюдала за отвращением на его лице. Она не знала, наигранное оно или нет. Но ей стало больно, поэтому осталось вздернуть подбородок и заявить ему в лицо:  — Хватит морщится, ты не один тут страдаешь.  — Страдаю? — он усмехнулся.  — Ну на лице у тебя именно это написано.  — Грейнджер, ты слишком много о себе возомнила.       Ещё один удар под дых. Она сощурилась.  — Я делаю выводы из того, что вижу.  — Хочешь сказать: настолько меня изучила?  — Я не имею права предположить?  — Это звучало, как факт.  — Хорошо, тебе на меня плевать. Убедил. Доволен? — она снова вздернула подбородок. Внутри было так противно. Настолько неприятно, что слёзы могли бы второй раз за день выбраться из глаз.       Он до сих пор сидел, выставив руки назад. После нескольких секунд молчания Гермиона придвинулась ближе к нему. Подползла, будто в этом не было ничего необычного, и улеглась рядом, всё же боясь до него дотронуться.       Плевать, что он говорит. Он должен её обнять. Так пускай обнимает. Ей это нужно.  — Вы скоро? — вновь замаячила Полумна, готовая начинать.  — Камера идёт.       Малфой чувствовал, что с каждым ударом сердца, его живот сворачивался пополам. Он опустился спиной на землю, а она чуть-чуть приподнялась. Ещё секунда и она прижалась к нему, кладя свою голову ему на плечо и чувствуя шеей его руку. Тепло его тела прошлось дрожью по всему её организму.  — Ты такая холодная.       Он просто запоминал каждое мгновение, стараясь сохранить в памяти всё в мельчайших подробностях. Лежать с ней вот так, было намного лучше, чем он представлял. Астория кучу раз оставалась с ним на всю ночь, но он обычно не чувствовал ничего, кроме запаха едких духов и душных касаний. А с Грейнджер всё наоборот. С ней было так непривычно, но, чёрт, именно из-за этого, наверное, настолько резко приятно. Её хрупкая фигурка, тяжесть её головы, её пальцы на его рубашке.  — А Забини не будет ревновать? — шепнул он ей. Всё равно камера вряд ли что-нибудь слышала.  — Нет, — спокойно ответила она, — Он знает, что это всего лишь моя работа. Малфой удивлённо глянул на неё. То есть между ними что-то всё-таки есть?  — Я думал, вы друзья.  — Тогда зачем спросил про ревность? Он промолчал, явно не найдя себе оправдания. Но затем снова подал голос:  — Так ты не его девушка?  — Тебе-то какая разница?  — Забочусь о друге.  — Он сам не может о себе позаботиться?  — Он слишком одержим тобой. Она поёрзала, щекоча его кожу дыханием.  — Зачем ты поцеловала его в тот вечер? — продолжил он.  — Может, он мне нравится.  — Не думаю, — хмыкнул Малфой.  — Ты меня не знаешь, — она провела носом по его шее.  — Я делаю выводы из того, что вижу, — передразнил он.  — Я что же ты видишь? — она крепче обняла его за грудь, поглаживая подушечками пальцев. Они ведь должны быть похожи со стороны на влюблённых.  — Я вижу, что ты не хочешь его. В голове парня отчётливо прозвучало уточнение «хочу верить, что тебе действительно плевать на него».  — А чего я хочу по-твоему?  — Не знаю. Например, оставить всё это и получить пост в Министерстве. Она замерла. Затем задрала голову и посмотрела ему в лицо, но ничего не сказала. Откуда он знает? Об этом знали только Гарри с Джинни и Памела. Больше никто. А самое главное, зачем ему это знать?  — А ещё я вижу, что ты сейчас жмёшься ко мне, хотя никому здесь этого не надо.  — Думаешь, мне приятно?  — Думаю, да.  — Ты себя переоцениваешь, — хмыкнула она. А затем он почувствовал её губы у себя на шее.       Слишком много её. Весь сегодняшний день он провёл рядом с ней. И от этого становилось тошно.       Она продолжала легко его целовать, от чего он слишком явно почувствовал присутствие члена у себя штанах. Зачем она это делает? Грейнджер, зачем?       Он сглотнул и закрыл глаза. Она сведёт его с ума. Всем, что есть в ней. И он уверен, что даже не приложит для этого и малейших усилий.       Был поздний вечер. От каменных стен замка разило холодом, а по ушам время от времени прокатывалось тихое гудение ветра. Он чертовски устал, и единственное, что сейчас его может спасти, — это сон.  — Дорогой, ты какой-то странный в последнее время. Астория забралась на высокую кровать и уселась позади него.  — Тебя так расстраивает эта грязнокровка?       Драко зажмурился. У самого горла забурлило такое привычное зудящее раздражение. Шумно выдыхая, чтобы не сказать девушке ничего лишнего, он крепче сцепил пальцы рук в замок. Надо держать себя в руках. Хватит так остро реагировать на всё подряд.  — Нет, Грейнджер здесь не причём.  — А что тогда? Он ощущал её горячие пальцы, монотонно и тяжело скользящие по его плечам.  — Просто много работы. Она не ответила. Наверняка поняла, что он соврал, но ничего не сказала. Её ладони пропали с его тела.  — Не нужно было тебе участвовать в этом фильме. Загрузил себя по горло.  — Не тебе судить, что мне нужно.  — Я просто переживаю, — неискренне спокойно ответила она.  — Тебя об этом не просили.  — А тебя не просили заботиться о Грейнджер, — вдруг выпалила она то, очевидно для чего и начала этот разговор, — Только с моей стороны волнение оправдано, а вот мотивы твоих поступков никому не понять.       Её голос звучал естественно пискляво. Он к нему привык, но до сих пор помнил, как он жутко бесил его в начале их отношений.  — Так ты знаешь, — кивнул он.  — А ты хотел это скрыть? — она сморщилась, словно ей на язык упала капля лимонной кислоты.  — Меня попросила Памела, я должен был отказать?  — Ах, Памела. Ну конечно, ты же стелешься перед ней. Только вот я опять не знаю почему.  — У нас чисто деловые отношения, не мели чепухи.  — Ночь — самое время для деловой беседы.  — Астория, тебе заняться нечем? Она усмехнулась. Так по-слизеренски.  — Ты прав. Делай, что хочешь. Но после нашей свадьбы даже не думай меня позорить. Они замолчали. Драко смотрел перед собой, а она и вовсе отвернула к стене. Он знал, на её щеках сейчас мокрые дорожки от слёз.  — Ты уверена, — медленно начал он, — Что свадьба состоится? Астория всхлипнула.  — Да, — она вновь посмотрела на него. Малфой оказался прав. Её глаза блестели от слёз. Но ему было, кажется… плевать?  — Ты обещал моей семье.  — Как же я мог забыть, — протянул он.  — А если не я, то кто? — усмехнулась она, смахивая последние слёзы, — У тебя больше нет вариантов.  — Ты серьёзно? Думаешь, мне всё это надо?  — До гребаного фильма, тебе это было надо. Что изменилось?  — Интерес проходит, — он пожал плечами.  — И появляется другой. Малфой действительно слишком устал, чтобы злиться.  — Кого ты обманываешь? Свадьба нужна только твоей матери и больше никому. А будешь ставить мне условия, я перестану вести с ней дела и очень конкретно опишу ей причину. Скажу: «Ваша дочь, сеньора, смеет мне дерзить». Тогда и будешь с ней разбираться, а ко мне не лезь. Посмотрим, что она с тобой сделает, когда узнает, что и вторая дочь не оправдала надежд.  — Ты не посмеешь, — вскинула подбородок девушка, но он лишь усмехнулся.  — Проверим? — она поджала губу от обиды и бесполезной злости, — Астория, ты меня знаешь, как никто другой. Давай не будем больше возвращаться к этой теме. По её лицу вновь текли ручьи слёз, но она улыбнулась:  — Конечно, милый.