Не заиграйся

      Она сидела у себя в гримёрке, на бледно-розовом диване, подтянув колени к подбородку и слушая своё ровное дыхание. После последнего приступа прошло четыре дня. С одной стороны, это радовало: вдруг этого больше вообще никогда не повторится. Вряд ли конечно. Но шанс есть. С другой стороны, затишье пугало: а если в один момент её пронзит боль с новой силой. Мысли о «Сладком Фениксе» постоянно кишели в сознании. Случайность ли то, что каждый раз боль настигала её при упоминании этого заведения? Наверное, нет. Магия «Сладкого феникса» очень сильна, и она как раз взаимодействует с мыслями посетителей. Вдруг, при попытке стереть нужные воспоминания, что-нибудь повредилось в голове у Гермионы. Хотя как тогда объяснить эту синюю ядовитую кровь и слёзы? — Можно? — она услышала голос Малфоя. — Ух-ты, ты научился спрашивать разрешения войти, — девушка грустно улыбнулась, ещё не покинув собственные размышления. — Это простая формальность. Он медленно прошёл внутрь. Его руки были сцеплены в замок за спиной, а сам он уже был переодет в костюм Пожирателя. Гермионе всегда казалось, что они переборщили, и это был слишком пафосный наряд: чёрная рубашка с узорчатыми вставками, плащ в пол, огромные кожаные ботинки. Ещё немного и Пожиратель стал бы синонимом гота. Но кажется, сам Малфой чувствовал себя в нём отлично. — У тебя лицо, будто ещё кто-то сдох. — Нет, просто представляю собственные похороны. — Ммм, — протянул он, привычно вскидывая одну бровь, — Значит, ты всё-таки собралась помирать. — У меня есть выбор? — Конечно, — он сел рядом с ней, — У тебя есть замечательная возможность задержаться в этом мире, но, конечно же, во всём есть свои недостатки. — Что ты имеешь в виду? — она перевела на него взгляд. Малфой смотрел перед собой. Он был таким мирным и спокойным, что хотелось себя ущипнуть. Растрёпанная белая чёлка неаккуратно ложилась на глаза, плечи расслаблены. Еще неделю назад она бы ни за что не подумала, что когда-нибудь будет делить с Малфоем диван и сдерживать порыв поправить его чёлку. Ей так хотелось вновь коснуться его волос. — Тебе придётся терпеть меня, — он поймал её взгляд. Уголок губ Гермионы дрогнул. — Справлюсь. — Ну тогда, вообще не вижу проблем.       Они замолчали: каждый думал о своём, каждый строил догадки и предположения, каждый про себя удивлялся, что совершенно не хочет прибить другого.       Вдруг оба вздрогнули от стука в дверь. Внутрь заглянул старик Хилари. — Драко? — удивился он, увидев парня, — Я хотел бы поговорить с Гермионой наедине. — О чём? — быстро поинтересовалась девушка, потому что догадывалась, о чём пойдёт разговор. — Драко, дорогой, оставь нас, — настаивал на своём мистер Холт. — И вы туда же, хорошо что хоть не милый, — Малфой скривил губы в ухмылке, и Гермиона потеряла в его глазах безопасность. Но на этот раз она знала, что это защита не от неё. — Если вы хотите поговорить о моих, — она тихонько прочистила горло, — Проблемах, то он останется. — Вы не понимаете… — начал он, но Гермиона его перебила. — Мне нечего от него скрывать. — Он много знает? — акцент пришёлся на слово «много». — Он знает всё, что знаю я. А если вы хотите отобрать у меня роль, думаю, он первый должен узнать о смене партнёра. — Никто не собирается у тебя ничего отнимать. Даже если бы я хотел, слишком поздно: мы достаточно много отсняли. — Тогда о чём вы хотите поговорить? — Я знаю, что с тобой, Гермиона. Парень и девушка мгновенно уставились на продюсера. Что он только что сказал? — Надо было рассказать раньше, но я не был уверен. Твои мед анализы всё подтвердили, оставалось подобрать момент. Возможно, сейчас не самый удачный, но… — Как вы узнали, что я проходила обследование? Памела вам сказала? — нахмурилась девушка, но тот покачал головой: — Ты сама мне сказала. Грейнджер напряглась, но потом понимающе кивнула: — Чарльз. — Он самый. Тот патронус всего лишь сообщил мне, что ты в Мунго. — Какой патронус? — встрял парень, но Гермиона лишь отмахнулась. — Неважно. Это действительно сейчас было неважно. Её сердце ускорило ритм по крайней мере раза в три от волнения. Если Хилари и вправду сможет объяснить, что с ней происходит, — жизнь станет в несколько раз проще. — То, что я скажу, трудно будет принят за факт, — произнёс мистер Холт, присаживаясь на кресло. Оно стояло рядом с тем концом дивана, на котором сидела Гермиона, поэтому её носа коснулся запах знакомого острого соуса с пряностями. — Мы попробуем, — пробормотал Малфой. По его лицу было видно, что ему не нравится абсолютно всё происходящее. — Я умру? — вдруг спросила Гермиона. Произнося эти слова, она скорее выдавала всё за шутку. — Вполне возможно, — в отличие от девушки, на полном серьёзе ответил Юджин. — Что? — внутри всё похолодело и у Малфоя, и у Грейнджер, но настоящий смысл этих слов до них пока что не дошёл. — Откуда вы вообще можете что-то знать? — Малфой встал с дивана. Мистер Холт тяжело вздохнул. — Наверное, — он почесал бороду, лихорадочно соображая, — Я вам лучше покажу.       Теперь Гермиона недоверчиво смотрела на Юджина. В её взгляде проснулось какое-то притуплённое отчаяние. Словно ей только что сообщили дату смерти. Хотя, кажется, так оно и было. Она забыла, как делать вдох, лёгкие стянуло вакуумом.       Хилари поднялся на ноги и протянул руку девушке. — Нам нельзя аппарировать, — прошептала она, словно заученную фразу. — Туда не добраться по-другому. Она ещё пару секунд глупо смотрела прямо на него и наконец спустила ноги на пол. — По-моему, мне терять нечего, — и она вложила свою ладонь в сморщенную костлявую руку Юджина. Затем тут же почувствовала холодные пальцы Малфоя на втором запястье. Однако Гермиона не хотела, чтобы всё было именно так, поэтому, высвободившись из этой хватки, поймала его ладонь и переплела свои пальцы с его. Со стороны, можно было подумать, что Драко не обратил никакого внимания, но вопреки этому он крепко сжал её руку.              Она почувствовала кожей сырость и липкий холод. Ей стоило больших усилий открыть глаза, и она тут же уставилась в полумрак какого-то просторного помещения. Противные колючие мурашки сразу побежали по её рукам. — Только прошу вас, будьте очень аккуратны, — прохрипел Хилари где-то над её ухом и отпустил руку девушки. Малфой не отошёл от неё. Никто, даже он сам, до конца не знал причин, которые в тот момент роились в его голове. Возможно, он держался ближе, потому что хотел чувствовать её, возможно, потому что сомневался насчёт намерений старика, а возможно… — Ты вся дрожишь. — Я вечно мёрзну, — пожала плечами девушка, невольно хватаясь за еле уловимое тепло его тела.       Внезапно зажегся тусклый голубой свет, и Малфой всё же отпустил её. Позже стало ясно, что Хилари просто распахнул дверь недалеко от них. Они мельком осмотрелись. Это был круглый зал с низким потолком, по периметру которого стояли огромные шкафы с книгами. Все они практически сливались в одну серую массу, а разбросанные по полу свитки, не давали нормально ступить. Пахло застоявшейся водой. Как показалось Гермионе, запах исходил от насквозь мокрого земляного пола. — Нам сюда, — поманил их Юджин, выглядывая из той самой распахнутой двери. — Где мы? — поинтересовалась девушка. Проходя в следующую комнату, она потрогала стену, и с удивлением поняла, что она тоже пропитана водой. — Рядом с Азкабаном. — Мы под водой, — осознала Гермиона и сразу же услышала звук капающей где-то воды. — Совершенно верно, — подтвердил старик.       Кажется, он терпеливо выжидал, пока они изучат обстановку и немного расслабятся. Но могут ли они вообще физически сейчас расслабиться?       Тут взгляд девушки наконец упал на источник света. Это был сгусток вязкой небесно-голубой энергии, сконцентрированной над маленьким каменным пьедесталом. Пара ступенек оканчивалась небольшой чашей, от которой, словно шелковые нити, тянулись полосы света. Примерно в полуметре от земли они собирались в огромный узел. Когда Гермиона подошла ближе, она смогла разглядеть опутанную в этих синих искрах книгу. Наверное, именно это и хотел показать им Хилари. Только причём здесь она?       Рука девушки непроизвольно дрогнула и потянулась к этому странному светилу, но её тут же отдернул Хилари: — Не смей трогать! — Что это? — Малфой также внимательно, как и сама Гермиона, рассматривал эту конструкцию. — Это книга, в которой должно быть написано будущее. — Должно быть? — не понял парень. — Да, она пуста. — Тогда где будущее? — продолжал допытываться Драко, но затем обратил внимание на девушку: она застыла. — Оно… у меня в голове? — робко выдавила она, боясь услышать ответ.       Юджин кивнул. — Логично однако, — Малфой наклонил голову, всматриваясь то в лицо старика, то разглядывая глаза Грейнджер. — Ты хранительница. — Но… Почему? Зачем? — голос Гермионы дрожал, и было не понятно от холода или волнения. Драко незаметно отошёл в тень, которая покрывала всю остальную часть комнаты. — Ты в этом не виновата, этим вообще трудно управлять. Хранителем становится тот, кто родился в момент смерти предыдущего. То есть — родился совсем не вовремя. — И что это значит? Что значит быть хранителем? — Это и значит: служить как бы оболочкой для будущего, прожить жизнь вместе с ним и умереть обычной смертью. — Но что-то пошло не так, — с её губ слетел рваный выдох. По всему телу пронеслись сильные волны дрожи, и она обхватила себя руками в попытках согреться. Но тут на её плечи легло что-то теплое и жёсткое. Она обернулась и уткнулась в фигуру Малфоя. Он накинул свой плащ Пожирателя на девушку и сразу же отошёл: будто бы ничего и не делал. Она слабо улыбнулась. А он заметил. И невольно вспомнил ощущение её объятий, тяжесть на плече, щекочущие волны на удивление мягких волос… — Существует предание, — вдруг медленно начал Юджин, прерывая мысли обоих.       Чёрт. Обычно истории с преданиями плохо заканчиваются. И у Грейнджер было ощущение, что эта — не исключение. — Однажды будущее попадёт к такому хранителю, — продолжил он, — Который сможет заглянуть в него и узнать, что нас ждёт. Это произойдёт, когда у человечества не будет шансов выжить. Может быть, исход событий поможет подготовить людей, а может быть, позволит изменить всё к чертям. Мне этого знать не положено. — А кто вы вообще такой? — Малфой продолжал настороженно разглядывать всё вокруг. — Моя семья на протяжении веков передавала знания о пророчестве и местонахождении этого места, чтобы в нужный момент всем рассказать, найти хранителя и отвести сюда. — Но Грейнджер не та, про кого написано пророчество, верно? — Думаю, да. — Тогда зачем она здесь? — Что-то потревожило её сознание, и будущее, очевидно, повредилось. Точнее не сама информация, а защита, в которой оно обитает. — Оно живое, — кивнула вдруг Гермиона, — И ему больно. — Да, — выдохнул старик.       Только сейчас девушка нашла в его глазах заботу. Только она не знала: это забота о ней или о странном обитателе её головы. — Что нужно делать? — спросила она, не задумываясь.       Несмотря ни на что она поверила каждому его слову, словно последний кусочек головоломки сложил картинку в единое целое. Она не представляла, что было бы если бы Хилари сейчас не рассказал ей всё это. Наверное, она бы сошла с ума. — По идее, ты не должна знать о существовании будущего у тебя в голове. Тебе это просто не нужно. У тебя не может быть достаточной силы, чтобы освободить его. Этой мощью должен обладать тот самый, последний хранитель из пророчества. Ему суждено перенести будущее на бумагу ценой своей жизни. — Ценой жизни? — Да, он отдает свои жизненные силы, чтобы будущее перенеслось сюда, — он указал на ту самую, окружённую светом книгу. — Вы хотите сказать, что мне придётся сделать это досрочно? — Я не знаю, но… — он закрыл глаза ладонями и тяжело вздохнул, — Я не вижу другого выхода.       На несколько секунд воцарилась тишина. Был слышен только звук падающих капель, стеклянный звон которых эхом отражался от каменного пьедестала. — Это полный бред, — наконец выдал Малфой, — С чего мы должны вам верить? — Верить нужно не тебе, — почти мёртво ответил Юджин. — Ах, ну да, главное убедить запуганную девушку, которая сейчас готова проглотить, что не скажешь, — сарказм в его голосе набирал силу. — Думаешь, мне всё это нравится? — Долго выдумывали историю? А как объясните её чёрные слёзы и цвет крови, — Малфой выходил из себя. Только было не понятно, что его так задело.       Хилари вскинул брови, непонимание и удивление заполнило его лицо, а Драко в ответ на такую реакцию лишь противно улыбнулся. Словно выиграл дурацкий приз или доказал, что прав. — Всё просто, — неожиданно даже для себя ответила Гермиона, — Оно тоже умеет плакать и кровоточить.       Драко перевёл на неё изумлённые радужки, словно тут же увидел в ней врага. — Ты ему веришь? — выплюнул он. — Это моё дело, — спокойно подтвердила девушка. — Прекрасно, — он выдохнул, кажется пытаясь совладать с собой.       Но потом он снова метнулся к старику: — Она как раз планировала сегодня свои похороны, надеюсь вы ей поможете, — парень ещё улыбался. Но эта была какая-то болезненная, истощённая улыбка, от которой хотелось спрятаться.       В глазах мистера Холта тоже отразилась боль и вина. Но почему? Он же ни в чём не виноват. Гермиона не могла больше это терпеть. — Малфой, перестань, — она лишь привлекла его странный гнев к себе. — Да что ты такая спокойная? Давай сообщим твои дружкам, что ты собралась в мир иной? Посмотрим, что скажет Поттер, Уизли? Давай объявим это всему миру, чего уж терять. Тебя ведь знают, блять, все!       На её глаза навернулись слёзы. Обычные человеческие слёзы. Он словно теребил рану, которую до этого девушка могла от всех прятать. — Драко, хватит, — она смотрела прямо на него, — Пожалуйста.       Он шумно выдохнул. Звук своего имени резанул уши, будто ножом, а каждая её слеза отдавалась горячим ожогом. — Теперь я не спокойная, доволен? Хотя недавно не ты ли просил успокоиться! Определись уже, что тебе от меня надо. — Ничего, — тот самый холод, пронизывающий её желудок. — Вот и славно! Закрыли тему? Он не ответил. — И если тебе интересно, то нет. Я не хочу умирать, представляешь? Но не тебе решать, что мне делать. Хотя выбора у меня вообще-то и нет.       Он продолжал молча смотреть на неё, словно выдохшись, безэмоцианально. — Без проблем, — наконец он пожал плечами. Его радужки абсолютно закрылись и перестали пропускать свет. — Как бы ужасно это ни звучало, но мы всё равно не можем ничего решать, пока не закончились съёмки. — Боитесь деньги потерять? — хмыкнул парень. — Деньги в любом случае будут утеряны, вряд ли спрос на фильм поднимется после… — он осёкся. — А как из меня вытащить будущее? — спросила девушка свой главный вопрос в образовавшуюся паузу. — Твой мозг должен был наделить какое-то воспоминание открывающей силой. Подумай, что это может быть?       Гермиона вновь поймала взгляд Малфоя. Он смотрел с каким-то слабым отвращением. — Я знаю, что это. — Это намного упрощает задачу. — Мне становится проще, когда я думаю об этом или вижу. — Видишь? — Хилари сощурился, — Ну да, это наверное какой-то предмет или, может быть, даже кто-то… — И что дальше? Что ей делать с воспоминанием? — нетерпеливо рявкнул парень, как будто тратили его драгоценное время. — Ей нужно коснуться книги и прокрутить его в голове. — Отличный план, — Малфой скривил губы. — Потом всё должно произойти само собой. — У меня правда нет другого выхода? — Наверное, нет. — Наверное? — парень снова умудрился вставить свой язвительный комментарий. — Пока что, надо постараться, чтобы это воспоминание по максимуму облегчало тебе жизнь, — пробормотал Хилари. — Это невозможно, — Гермиона уставилась в пол. — Почему? — не понял старик. — Неважно, и это уже мои проблемы, не так ли? — она быстро попыталась перевести тему. Мистер Холт вздохнул. — Твои, но я чувствую себя виноватым. Эта жертва впустую, — боль в его глазах разворачивалась, показывая себя с разных сторон. — Господи, мы говорим о долбаной смерти Грейнджер, — полу прошептал, полу выругался Малфой. — Тебе то что, не могу понять? — вскинула бровь Гермиона. — Но результат неизвестен, — сам себе продолжил Юджин, — Всё может обойтись. — А если я этого не сделаю, то… — Либо твой организм не выдержит, либо будущее передастся следующему хранителю повреждённым. — Ясно. Я же сказала: выхода нет. — Только если этот старый не выдумал всё только что, — Малфой не мог уняться. — Да что с тобой? — Всё просто замечательно. — Думаешь, тебе тяжелее всех? — Гермиона вновь совсем его не понимала. — Тебе видно вообще плевать на себя. — А тебе типо есть дело, — она усмехнулась, — Смешно, Малфою не плевать на других. — А знаешь, и правда, я даже на могилку твою не приду. — Да хватит вам. Даже сейчас вы продолжаете цапаться, как дети.       Уже второй раз в жизни девушка видела мистера Холта таким — лишённым всех красок, выжатым и подавленным. Она ожидала от этого понедельника всё что угодно, но точно не такого количества удушающих эмоций и отчаяния в чужих глазах.       Хилари протянул руку Гермионе: — Пора возвращаться. Вас скоро хватятся.       Девушка посмотрела на Малфоя. Он стоял поодаль, почти что гневно наблюдая за ними. Она робко протянула ему руку, но тот даже не шелохнулся. — Ну?       В ответ он взмахнул палочкой и тут же исчез с глухим хлопком. — Какой же он… — начала Гермиона, но неожиданно увидела улыбку на лице старика. — Что? — Никогда не видел Малфоя настолько эмоциональным. Что ты с ним сделала? — Выбесила, — Гермиона поджала губу. — Не думаю.       Замечательно. Всё складывалось просто замечательно. Если не считать, что Грейнджер собралась помирать, а он реагирует, как придурок. Что с ним? Ему, кажется, действительно выбили мозг. Ну сдохнет она. На одну грязнокровку меньше. Мысли про грязнокровок уже не уживались в его голове. Им было неуютно, словно их там не ждали. А это свидетельствовало тому, что он изменился за это время. Поменялись его взгляды, а главное — отношение к ней. «Грейнджер тебе небезразлична. Хватит бегать от этой мысли.»       Этот день был самым отстойным на фоне других, хотя начинался не так уж плохо. Сейчас, даже отсутствие в замке Астории не поднимало ему настроение. Тогда, ещё в том мокром подземелье, он пообещал себе сделать одну вещь. И сейчас не мог поверить, что действительно это делает. Пусть он сам ничего не может сделать, она его ни за что не послушает. Для неё он останется Малфоем, которому на всё плевать. Он должен намекнуть другим, ведь вряд ли она осмелиться это сделать сама.

Дорогой слепашара Поттер, Это не моё дело, но я не убийца. Если тебе дорога твоя подружка, хотя бы спроси у Грейнджер, как она себя чувствует.

С не самыми лучшими пожеланиями, твой Драко Малфой.

      Перо скрипело о пергамент слишком громко. Но если Малфой решился, то доведёт дело до конца.