Не заиграйся

      Сегодня её мозг целенаправленно отказывался соображать. Она пришла домой с ужаснейшей головной болью, лелея мысль, что в сценах на сегодня почти не было диалогов с Малфоем. Факт того, что их отношения начали налаживаться, больше не лез к ней в голову. Сегодня между ними опять вырыли пропасть. Возможно не такую глубокую, как прежде, но сути это не меняет. Единственное, что изменилось, так это то, что теперь он был ей действительно нужен. Причина, по которой его глаза упрощали ей жизнь, стала очень чёткой и доступной. Однако она не может его заставить.       Она не помнила, как забралась под одеяло. Как вообще нашла дорогу до кровати. Зато яркие вспышки боли она будто проживала снова и снова. Где-то посреди ночи её пронзила та самая мигрень, словно раскалённая игла впилась в сознание. Она мгновенно проснулась, но не смогла даже сесть. Темнота ночи обезоруживала, не давая сориентироваться. Гермиона свернулась на кровати калачиком, стараясь пережить очередной приступ, но быстро поняла, что так скоро это не кончится. До этого, всегда рядом оказывались его серые радужки, а сейчас она была совершенно одна. Боль кислотой разъедала мысли, выгоняя рассудок. С губ девушки сорвался беспомощный крик, эхом отразившийся от тишины. Из глаз полились слёзы. Она не знала, какого они цвета, но на вкус они были солёными. Слёзы сразу двух существ. Слёзы удвоенной боли.  — Дорогая, что с тобой? — её окликнула Памела, когда девушка, задумавшись, пропустила нужный поворот и прошла дверь столовой, — Ты сегодня какая-то рассеянная.  — Я плохо спала, — тихо ответила Грейнджер.       Памела приходила на съёмки редко. Часто из-за каких-то бумаг. Сегодня, например, она осталась на обед, чтобы пообщаться с Полумной насчёт дальнейшего развития проекта.       Гермиона присела к ним, смотря куда-то в пустоту.  — У тебя завтра фотосессия, помнишь? — отчеканила менеджер, пытаясь вернуть девушке осознанность, но не вышло.  — Мне кажется, ей нужен выходной, — улыбнулась Полумна.  — Милая, ты меня слышишь?  — Да, я… — Гермиона попробовала сконцентрироваться, — Я в порядке.  — Точно? — волнение в глазах Полумны лишь слегка утешило её.  — Точно, — кивнула гриффиндорка.  — Хорошо, тогда завтра в 7:00 у тебя…       Гермиона потянулась за солью и случайно задела стакан с тёплым компотом Полумны. Он с грохотом упал на стол, выливая всё содержимое на девушек.  — Боже, простите! — забормотала тут же Грейнджер, вскакивая на ноги и хватая салфетки, совсем позабыв о палочке, — Я тебя облила, — виновато сказала она Полумне, на чьём бежевом платье теперь красовалось тёмное пятно.  — Ничего страшного, — заулыбалась блондинка. Вопреки всему Гермиона поняла, что по её щекам вновь текут горячие слёзы. Серьёзно?  — Эй, ты чего? Это просто платье, — Полумна даже немного испугалась.  — Простите… я… Господи, такая неуклюжая, — Грейнджер не могла успокоиться, чувствуя себя настолько глупо, что хуже было уже некуда. Что с ней?       Памела отобрала у неё намокшие салфетки, которые девушка успела скомкать и порвать:  — Знаешь что? Иногда я забываю, что не все такие роботы, как я, — она тепло улыбнулась, ловя лицо Гермионы, — Забудь про фотосессию завтра, и про сегодняшний ужин, хорошо?       Грейнджер кивнула, хотя слёзы всё ещё текли, и она, чёрт возьми, не знала почему. Кажется, и её нервная система теперь давала сбои. Хотя может, это действительно переутомление?  — Иди умойся, срочно, — лицо менеджера стало чуть суровее. Словно до этого она на секунду забыла про свою работу, но сейчас всё вернулось на круги своя.  — Лад-дно, — заикаясь выдавила Гермиона, и выбежала из зала.       Она не привыкла так показывать эмоции, но в данный момент не могла с собой ничего поделать. Конечно, она не одна из змей, которые вечно прячут всё в себе, но чтобы остальные видели её слёзы… это ужасно. Такое уничтожающее чувство, которое било по её выдержке. Только не реви. Хватит. Гермиона безуспешно пыталась себя успокоить.       Она свернула в собственную гримёрку.       Холодная вода освежила лицо, снимая противное ощущение легкой головной боли. Она не спала всю ночь из-за этого дурацкого будущего, которое мучило её почти до самого утра. Понятное дело, что и сейчас у неё болела голова от недосыпа. Она почувствовала, как от ледяной воды начали неметь пальцы.       Вдруг кто-то закрыл кран прямо перед её носом.  — Малфой, — обречённо констатировала она.       Гермиона подняла голову и уткнулась носом в его ключицу. Буквально секунду она обжигала его холодную кожу дыханием, затем быстро отодвинулась и почувствовала возрастающую снова мигрень.  — Ты вновь ошибся дверью.  — Что ты творишь?  — Я умывалась, параноик, — вскинула бровь Гермиона.       С её ресниц капала вода. Щеки покраснели от холода, а сама кожа стала ещё бледнее. Под глазами залегли тёмные синяки.  — Я слышал ваш разговор, — Малфой аккуратно разглядывал её. Вид у него был такой, словно он боялся её спугнуть.  — Молодец, — кивнула Грейнджер, которая медленно потянулась к нему. Но секундой позже стало ясно, что она просто сняла с крючка рыжее махровое полотенце.  — Это просто стакан, чокнутая.  — Ты это пришёл сказать?  — Нет.       Платиновая чёлка вновь лезла ему в глаза неряшливыми прядками. Губы сложились в тонкую линию, а глаза сощурились.  — У тебя снова был приступ?  — Нет.  — Да ладно, тогда что с тобой?  — Ты даже на могилку мою не придёшь, хватит играть заботу.  — Это из-за приступа ты не спала, я прав? — настаивал он, игнорируя её попытку вывести его из себя.  — Нет, — она поджала губу. Её глаза избегали его радужек.  — Не ври мне. Она промолчала.  — Я ещё раз спрашиваю: у тебя был приступ?  — Малфой, отстань от меня! Хватит строить из себя непонятно кого! Я ещё раз повторяю: это не твоя забота, так что отвали от меня!       Она толкнула его и вышла из ванной. Его запах начинал плохо на неё влиять: она переставала думать.       Малфой пошёл следом, словно чёртова нянька.  — Уйди, — он замер, — Я прошу уйди, — шепотом продолжила она.       Гриффиндорка, блять. Решила, что справится сама. Ну и ладно. Это и вправду её выбор. Он сделал всё, что мог, хотя и не должен был. С него хватит. И парень просто развернулся и вышел, оставляя её одну.       Она выдохнула и осела на диван. И снова эти долбаные бесполезные слёзы. Её начинала бесить собственная реакция: с каких пор она стала такой ранимой? Сейчас ты сама оттолкнула Малфоя, так чего рыдать? Она не знала, что вообще происходит с её организмом. Она теперь не понимала своих действий. Логика, которой она гордилась всю жизнь, просто испарилась, оставляя беспомощную девушку наедине с собой.  — Скорее всего, кровь этого создания просочилась в твой мозг, а видения, вызывающие у тебя приступы, теперь встречаются тебе во снах, — обречённо кивнул Хилари.  — И что теперь?  — Теперь невелика вероятность, что ты ещё разок нормально поспишь. Гермиона не ответила.       Они находились в холодном кабинете Хилари. Камин едва подавал признаки жизни, и ветер мог себе позволить безнаказанно сновать из угла в угол. Она облокотилась спиной на мраморную колонну, которая вычурно смотрелась на фоне современного мрачного помещения. Хилари сидел за собственным столом, а перо перед ним продолжало что-то строчить без ведома хозяина.  — Что это за воспоминание? — спросил вдруг старик. Гермиона слабо улыбнулась, словно вспомнила какое-то уютное местечко.  — Это… Его глаза.  — Кого? Девушка печально скользнула глазами по лицу Юджина и уставилась в пол.  — Боже, это глаза Драко? Она кивнула.  — Из всех тебе попался именно он. Ну, я могу с ним поговорить.  — Не надо, — быстро мотнула головой девушка, — Не надо, пожалуйста. Он всё знает, поэтому выбор за ним — не нужно его заставлять.  — Тебе не кажется, что ему надо сделать хоть что-то полезное? Она снова промолчала.  — Ты сейчас не имеешь права думать о других, особенно, о таких, как он, — продолжил мистер Холт, — Плевать на всё, если он может тебе помочь, надо пользоваться. Повторяю: ты не в такой ситуации, чтобы отвергать доступную помощь.       Гермиона до сих пор не подняла головы, разглядывая оборки кружевного платья, в котором её держали в плену в этом самом замке.  — Ты меня поняла? — это прозвучало даже как-то грубо, — Не загоняй себя в могилу раньше времени. Твоя жизнь ещё не кончена.       Думать, о том, что тебе осталось совсем немного, было легко. Наверное это защитный механизм, который не позволял тебе осознать и половины.  — Да, — робко выдавила она, всё ещё не смея поднять глаз, — Только я сама с ним поговорю.       Её снова заперли в той темнице. Здесь не пахло сыростью и ржавчиной, но смотря на всё вокруг, девушка почти физически чувствовала этот запах. Она опустилась на землю, тихо наблюдая за копошением снаружи. От всех остальных её отделяла металлическая дверь с небольшим зарешеченным окошком. Тёмные толстые прутья делили его на три довольно широкие вертикальные полосы. Но всё равно света и воздуха здесь было немного, поэтому у неё начала немного кружиться голова.  — Милая, — к окошку подошла Полумна, — Как себя чувствуешь?  — Нормально, — Гермиона смахнула со лба прядку волос.  — Она вам и из гроба «нормально» скажет, — послышалось за стенкой, где-то совсем рядом.  — Я в порядке, — повторила твёрдо в ответ девушка своим излюбленным тоном самого умного человека на свете.  — Как скажешь, — она наконец увидела Малфоя. В его глазах блеснула какая-то опасная холодность.  — Так, ребята, все знают, что мы снимаем?  — Да, — бросил парень, но, кажется, Полумна ему не поверила.  — Смотрите, Герми сидит здесь уже больше недели и ей, конечно, страшно, одиноко и грустненько. Наш мальчик, сходит с ума и ищет пути, чтобы её вытащить. В этой сцене он понимает, что действительно её любит. Ясно?  — Да, — на этот раз кивнула девушка.  — Ну что ж, начинаем? Она отошла из поля зрения Гермионы, не дождавшись ответа. Но уже через несколько секунд она услышала усиленный магией голос Полумны:  — Начали!       Тут же сквозь стену вовнутрь просочился объектив камеры. Ещё пару дней назад Гермиону бы это смутило, но сейчас ей было совершенно всё равно. Она услышала выдох Малфоя, который по-видимому облокотился на железную дверь с другой стороны.  — Я слышу, что ты здесь, — прошептала девушка, но ответа не получила, поэтому продолжила, — Я слышу твоё дыхание каждую ночь. Зачем ты приходишь? Молчание. Но несколько мгновений спустя, его глаза всё же показались в окошке.  — Ты до сих пор не поняла?  — Чего я не поняла? Я знаю только то, что ты меня обманул, и все твои догадки насчёт моего отношения к тебе сбылись.  — Ты ненавидишь меня?  — Да, — слишком непоколебимо ответила девушка, задрав голову.  — Ты хоть знаешь, что такое ненависть? — ухмыльнулся он.  — А ты знаешь, что такое предательство?  — Я тебя не предавал.  — Ты предал всех таких, как я.  — Но ты не можешь меня судить.  — Хочешь оправдаться?  — Нет, просто хочу, чтобы тебе было легче.  — С чего это?  — Чёрт подери, я люблю тебя, Гермиона.       Она пыталась этому не верить, но поверила. Мгновенно поверила этой откровенной лжи. Из его рта это звучало так желанно, что она замерла всем своим существом, чувствуя, как что-то трепещет внизу живота. В его серых радужках, к удивлению девушки, мелькнула боль. Почему?  — И ты меня любишь, — продолжил он, заглядывая в неё, — Но тебе плохо от того, кем я являюсь.  — Неправда, — прошептала девушка, сама не воспринимая свои слова всерьёз. Он не стал спорить.  — Я вытащу тебя от сюда, слышишь? — через слишком длинную минуту наконец выпалил он, — После этого ты обо мне не услышишь.  — Хорошо, — ещё тише, робко выговорила она. У него что-то свело в районе грудной клетки. Слова сценария про любовь дались ему легко, но почему так противно на душе? В тот момент он смотрел в её глаза и заметил то, что перевернуло его мир с ног на голову. Это было что-то похожее на влюблённость. Да. Очень слабую, но такую доверчивую и тёплую, что захотелось сбежать подальше от этих радужек. Что-то отдалённо похожее он видел кучу раз в глазах у других девушек. Только более пошлое, фальшивое и грязное. Но, блять, сейчас это была Грейнджер — та, до которой он попросту не дорос. Его враг номер один в школе, грязнокровка, грёбаная зубрилка, которую он терпеть не мог. А главное — девушка, котороя его терпеть не могла. А если он видел всегда лишь то, что она хотела ему показать? Зачем ты так, Гермиона? Зачем ты сейчас решила всё выпустить? От этого всё стянуло. Он, кажется, выполнил уговор, но теперь ему так херово, как не было никогда. Он заставил её сломаться, он подставил её под удар, и она ему не безразлична.

***

      Он сидел в своём кабинете, считая секунды. Жёсткий зелёный диван, дубовый стол, высокий стул и огромный стеллаж с собранием редких и слишком дорогих изданий — идеальная обстановка для такого слизеринца, как он. Но сейчас всё это бесило его. Всё было так не к месту, что ещё мгновение, и он, наверное, разнёс бы всё к чертям, но дверь отворилась, и внутрь вплыла она.  — Дорогой, ты хотел со мной поговорить?  — Да, — он даже не посмотрел на неё.  — Что-то не так?  — Она умирает.  — Что? — её радужки буквально прожигали его, — Что за бред?  — Ещё немного, и она распрощается с жизнью. Малфой услышал её тяжелый вдох. Он ощущал напряжение.  — Почему?  — Я не могу сказать, это не моя тайна, но как только съёмки кончатся, она…  — Чушь! — её глаза метались из угла в угол, словно оголодавшие псы. Он никогда не видел её такой нервной.  — Тебе лучше знать, не так ли? — он усмехнулся, смотря на её возгорающееся отчаяние.       Она помолчала, кажется, обдумывая дальнейший план. Он почувствовал тошноту от этой изворотливости. Она ведь найдёт выход. Только теперь без него, ведь он так решил.  — Тогда тебе пора спешить! — наконец выдала она, — Надо закончить всё до конца съёмок.  — Ты чокнулась? — она не понимающе глянула на него, — Я не собираюсь этого делать. Ты за кого меня держишь? За совсем отбитого?  — По крайней мере ты таким был, — холодно отчеканила она, — И это ты на это согласился, забыл?  — Я передумал.  — После всего, что сделано, ты решил спрыгнуть? Бросить нас?  — Я наигрался. У неё заблестели глаза:  — Да как ты можешь? О чём ты думаешь?  — Это нужно вам, а не мне. Причём ты даже не говоришь зачем. Она замерла.  — Неужели ты что-то к ней чувствуешь? — она подошла ближе к нему, — И на Драко Малфоя нашлась управа, надо же. Но почему именно она? Ты был самым чёрствым подонком, каких я знала!  — Мне плевать на неё всё так же.  — Ну тогда сделай это.  — Я хоть и Пожиратель, но не садист.  — Серьёзно? — она издевательски приподняла бровь, — Она тебя приручила. Ах, Гермиона. Кто бы сомневался в её способностях. Он не ответил.  — У нас сделка, — твёрже повторила она, смахивая с себя пелену злости и паники. Ему не понравился этот тон.  — Уже, нет.  — Ты не можешь так поступить, — тихо повторила она, словно убеждая себя. Кажется, она начала понимать, что это его окончательное решение.  — Но…  — Я не разобью сердце Грейнджер! — раздражение вскипело в его жилах, — Сделка расторгнута. Я не доведу дело до конца.  — Она начала влюбляться, так ведь? — прошептала она, словно чокнутый фанатик, коим, впрочем, и являлась.  — Только попробуй её тронуть.  — Это мне решать.  — Не смей!  — А тебе то что?  — Я соучастник.  — Просто не мешай мне, и всё.  — Тебе не кажется, что я слишком много знаю?  — Ты прав, — но она не успела договорить, как в дверь постучали…