Не заиграйся

      Она проснулась довольно рано. Лучи солнца щекотали её лицо и ложились неровными полосами на жёлтую подушку. Голова, будучи абсолютно пустой, начала медленно наполнятся тягучими мыслями. Одно за другим начали вливаться события вчерашнего дня. Почему-то мысль о том, что сейчас в её гостиной на диване спит Малфой, нисколько не испугала девушку. Хотя она и не знала точно, что делает парень, по царящей тишине легко можно было определить, что он до сих пор не встал. Как оказалось, по тишине определять ошибочно.       Как только она стянула с себя майку, оставаясь совершенно голой, дверь слегка приоткрылась. Она не сразу заметила, и, наверное, слишком поздно схватила лежащее на коленях одеяло.       В проёме показалась голова Малфоя. Он выглядел так заспанно, что она слегка прикусила губу, не контролируя себя. Но быстро пришла в себя.  — Малфой!  — Как я вовремя. — Его взгляд скользнул по её открытой шее и голым плечам, а Гермиона, лишь наблюдая за его радужками, успела понять, что всё очень плохо. По животу побежали мурашки, согревая хозяйку, а мозг… Мозг представил то, что было запрещено представлять трезвому человеку: его губы на голой коже, отпечатки пальцев по всему телу, горячее дыхание, мягкая чёлка. — И тебе с добрым утром. — Он на секунду вернулся к её глазам, а затем скользнул на тёмную дверь в углу комнаты. — А вот и ванная.  — Не… — но она не закончила, потому что он уже вошёл в её спальню. Его платиновые волосы были смешно растрёпанны, а на щеке значился еле заметный след очевидно от того, на чём спал парень.  — Грейнджер, ты не можешь запретить мне умыться, уймись.       Он бы хотя бы дал ей одеться, что ли!  — Возьми полотенце в шкафу, слева, — обречённо заключила она, понимая, что попросить его выйти уже не сможет. Он немного нахмурился, но всё же прошёл ближе и открыл дверцу гардероба. Гермиона плотнее прижала к себе одеяло.  — Это даже больше шмоток, чем у Астории, — Малфой криво усмехнулся. Схватив первое попавшееся белое полотенце, лежавшее в стопке на крайней полке шкафа, он быстро развернулся и исчез в ванной. Но не успела Гермиона выдохнуть, как его шевелюра снова замаячила в поле зрения:  — Одеяло, кстати, тебя не спасло.       Девушка честно пыталась разозлиться, но не смогла. Дверь захлопнулась.       Что, интересно, он подразумевал под словом умыться? Вряд ли то, что оно действительно значит, потому что он там уже тридцать минут. Она успела налить себе кофе по ежедневному рецепту, привести себя в приличный вид и даже прочитать пару страниц. Она ожидала, что её прервёт хлопнувшая дверь ванной, но тут произошло нечто совершенно неожиданное. Зелёная вспышка осветила комнату и даже немного испугала девушку, а из камина показалась лохматая голова Гарри.  — Гермиона! — Он как-то облегчённо вскинул руки, — С тобой всё хорошо?  — Да, — замялась совершенно сконфуженная девушка, обнимая друга. От него пахло дождём, очевидно парень недавно побывал на улице.  — Прости, надо было предупредить, просто… — Он потупил взгляд, усаживаясь рядом с ней, — Ты не занята?       Нет! Если не считать Малфоя в душе, проблем вообще никаких! Мысли с жуткой скоростью закрутились в голове. Что теперь делать?  — Нет-нет. — Гермиона поспешно поднялась на ноги. — У тебя какое-то дело ко мне?  — Просто решил поинтересоваться, как ты. — Вовремя, ничего не скажешь! — У тебя вода бежит? — Он оглянулся на дверь спальни.  — Да… Я хотела принять ванную.  — Вот как, — кивнул он, но видимо не посчитал нужным, позволить девушке осуществить задуманное.  — Я тогда… Пойду выключу воду? — Гермиона чувствовала себя максимально неудобно.  — Хорошо.  — Можешь налить себе чай или кофе. — Девушка попыталась выдавить улыбку — она получилась искренней, но нервной. Она ведь никак не объяснит Малфоя утром в своей квартире. Чёрт! Здесь, наверное, даже страшная правда насчёт будущего в её голове была бы лучшим решением, чем напрашивающаяся ложь, хотя об этом пока думать рано. Они ведь ещё не увидели друг друга.       Гермиона закрыла свою комнату заклинанием и с облегчением поняла, что вода перестала литься. С этим ей очень повезло. Она отворила дверь, которая оказалась не заперта изнутри, и моментально затаила дыхание. К ней обернулся Малфой, который был в одних лишь джинсах и вытирал волосы полотенцем. По его груди медленно стекали стеклянные капли воды. Она невольно замерла, не смея отвести глаз от его торса, игнорируя последние крошки адекватности. Она давно перестала слушать голос разума, когда дело касалось Малфоя. Боже, почему это происходит именно с ней?  — Грейнджер? Не смогла сдержаться?  — Тссс, — тут же кинула в него Гермиона, быстро накладывая заглушающие чары.  — Что случилось? — он насмешливо наблюдал, как девушка усердно пытается смотреть только на его лицо.  — Гарри здесь, — выпалила она.       Она глубоко дышала, а зрачки были чуть расширены. Наверное, от волнения, но такой вид девушки его задевал, в хорошем смысле. А её реакция на тело парня была просто волшебна, если бы человеческий глаз умел записывать происходящее, он бы пересмотрел этот момент раз двести подряд. Ему кажется, или она успела уже как минимум три раза пересчитать количество кубиков на его животе.  — Серьёзно? — Он выгнул бровь, ловя взгляд Гермионы, который следовал точно за блестящей капелькой, упавшей с его подбородка. Смотри сколько влезет, Грейнджер, ему не жалко. Только он бы пожелал остаться безучастным, но… Блять, кажется в штанах стало чуть теснее от этих жадных радужек.  — Да, — кивнула она, пытаясь дышать ровно, — Подожди… Это ты ему посоветовал меня проведать?!  — Не мели чепухи, — выплюнул парень, вспоминая тот вечер, когда писал письмо Поттеру.  — Не ври.  — Ты же мне врёшь.       Гермиона, сосредоточься, пожалуйста.       Она случайно перевела потемневшие радужки на искривлённые в привычной гримасе губы.       Сосредоточься на главной проблеме, а не на Малфое без футболки! Хотя, кажется, это и была сейчас главная проблема.  — Тебе нужно уйти.  — Ты этого хочешь?  — Ты издеваешься?  — Это не ответ, — он сделал шаг к ней.       Ванная была небольшой, поэтому он оказался прямо рядом с замершей девушкой.       Что он задумал?  — Чёрт, Гарри за дверью, что ты делаешь! Ты здоров?  — Это тоже не ответ, — он медленно наклонился к её лицу. Она перестала дышать не в силах сделать хотя бы маленький шажок назад. Её глаза, не переставая, бегали от его тёмных радужек к губам.  — Ты… — Её голос оборвался.  — Кто? — Слишком наглые чертята заполонили его глаза. Он улыбался, и эту улыбку она ещё ни разу не видела. Она словно разрешала делать всё, что угодно. От этого стало совсем не по себе.       Тот самый блеск в её глазах, который он видел тогда, перед их поцелуем, разлился в шоколадных омутах.       Он коснулся её кончиком своего носа. Ещё немного и их губы столкнулись бы, но у Драко был иной план. Он не поцелует её. Ни за что. Он не будет тем слабым мальчиком, который потакает собственной прихоти. Зачем показывать ей, насколько он и вправду её хочет?       По крайней мере, такой план был минуту назад.       Она закрыла глаза.       Почему ты такая спокойная? Почему ты не против? Грейнджер, что с тобой не так?       Она и сама не знала.       Вдруг парень резко притянул её к себе, понимая, что терпеть становится слишком сложно. Он нашёл губами её шею. Она шумно втянула воздух, опуская руки на его голую кожу, такие горячие, что волны мурашек разошлись внизу живота, словно землетрясение.       Это забвение для двоих продлилась всего несколько коротких секунд.       Он аппарировал, оставляя девушку наедине со своим дыханием.       Гермиона быстро сообразила, что он только что сделал, но далеко не сразу пришла в себя.       Какая же ты дура! Господи, это действительно произошло? Он действительно поцеловал тебя, когда за дверью сидел Гарри, и исчез? Хорёк, чёртов! Боже!!!       Нет, она не может отрицать, что ей понравилось! Она даже не может понять на что злиться: на то, что он поцеловал её, или на то, что ушёл.       Это неправильно! Нужно просто сказать себе, что следующий раз она такого ему не позволит. Пусть это ложь, но она хотя бы звучит разумно.       Гермиона почувствовала, что её коленки мелко дрожат, и облокотилась ладонями на раковину, находя глазами своё отражение в зеркале. Она была такой растрёпанной, словно это был не маленький поцелуй в шею, а побег от стада носорогов. Слава Богу, хотя бы не засос. Тут же, в отражении, она приметила его чёрную футболку, висящую на крючке. Ну конечно, он был слишком занят своими непонятными играми, чтобы помнить о таких мелочах.       Надо было обязательно её куда-нибудь спрятать от греха подальше. Она сжала мягкую ткань пальцами и тут же услышала приглушённый голос Гарри:  — Гермиона, с тобой всё хорошо?       Сняв заглушку, она поспешила к другу, по пути засовывая футболку под одеяло.  — Да-да! Просто вода переполнила ванную и вылилась за края, я ведь совсем про неё забыла!       Гарри был какой-то чересчур взволнованный, но увидев девушку живой и невредимой, расслабленно кивнул:  — Ясно. Я достал варенье, ты не против?  — Конечно, нет. Я как раз не успела позавтракать. Как Джинни? Тебе тосты сделать?  — Джинни — прекрасно. Правда извылась вся, пока я таскал её с собой по всем замкам. Мы были в Германии на чемпионате, прикинь? Только вчера вернулись.  — Ты мне скажи лучше, когда на её пальчике наконец заблестит то симпатичное колечко, — Гермиона загадочно улыбнулась, чувствуя, как напряжение отходит на задний план. С Гарри всегда было так легко.  — Скоро, — быстро ответил он и как-то стеснительно наклонил голову, стараясь избежать этого смелого взгляда Гермионы.       Девушка тем временем уже достала сковороду и кивнула парню на плетёную хлебницу, которую когда-то подарила ей мама. Гарри торопливо достал из неё крафтовый пакет со слегка зачерствелым хлебом, уже разрезанным на ровные ломтики.  — Это же из пекарни, которая здесь, за углом, да? — сообразил он, разглядывая чёрную эмблему с маленькой птичкой, держащей в клюве что-то похожее на ветку.  — Ага, — Гермиона включила огонь и установила сковороду на плите.  — У нас такая на Тисовой улице была, — фыркнул парень.  — Ну она же не виновата, что на той же улице поселились Дурсли.  — Кстати, я видел, что слизняковое варение открыто, — подозрительно нахмурился Гарри, — Хочешь сказать: рискнула?  — Оно не такое уж противное, — девушка улыбнулась, невольно вспоминая то самое утро.  — Серьёзно? Ну тогда они явно выбрали неправильный рекламный ход.  — Это точно. Хотя мне кажется, что есть слизняков не захочет никто, в любом случае.       Гарри подал Гермионе хлеб, и она сразу же начала раскладывать его на широкой сковородке с толстым дном.  — Надо было сразу вторую разогреть. Достань, вон там, ещё одну, — Гермиона прикусила губу, стараясь уместить пятый кусочек хлеба.  — Как фильм?  — Ты хочешь спросить: как Малфой?  — Ну вообще-то, да.        Да нормально Малфой. Только вот, наверное, никому из её друзей не стоит знать, что их с ним теперь связывает, и во что это всё рвётся преобразоваться. Да и в принципе, что он вытворяет, включая, например, различные сделки. Не потому что это настолько ужасно, что ребята захотят размазать слизеренца по стенке (хотя и это тоже). А потому что, кажется, Гермиона была не против некоторых деталей их взаимоотношений. Её всё устраивало, а от друзей по этому поводу дождёшься только осуждения.  — Мне кажется, он вырос, — хмыкнула Гермиона через секундную паузу.  — Да ну?  — Правда. Он стал вменяемым.  — Это всё твоё влияние, — улыбнулся парень, пристраивая рядом вторую сковороду.       Кто на кого влияет — неизвестно.       Гермиона умело переворачивала уже слегка румяный хлеб, орудуя деревянной лопаткой. Несмотря на то что сейчас она почти не подходит к плите, в детстве она очень любила готовить, и каждый семейный праздник неизменно помогала маме на кухне. — Ты осторожней с Малфоем, — продолжил Гарри, — Он может и повзрослел, но слизеренец в нём не умер.  — Спасибо за заботу, но когда это я со слизеренцами не справлялась, — усмехнулась в ответ девушка, заполняя вторую сковороду хлебом.  — Я в тебе не сомневаюсь, просто не вляпайся, а то мало ли…  — На что это ты намекаешь?  — Слушай, я ведь не просто так зашёл.  — А, вот оно что.  — Малфой написал мне письмо с не особо вежливой, но всё же просьбой побеспокоится о твоём здоровье! Малфой!  — Я не знаю, что на него нашло, — фальшиво не понимая, пожала плечами Гермиона.  — Конечно, — сарказм, — Он, блин, заботится о тебе? Или что это?  — Я не знаю, — немного обречённо выдала девушка, — Откуда я знаю, что у этого хорька на уме.  — Ко всему прочему, должны быть причины.  — Чего? — спросила она, хотя прекрасно понимала к чему он клонит.  — Даже Малфой забеспокоился! Что с тобой? И не смей отрицать!       В такие минуты вспоминаешь, что между лучшими друзьями не должно быть секретов, но ей так не хотелось портить им жизнь. Она расскажет. Позже. Возможно.  — Всё нормально, я ещё сама не разобралась, но всё правда нормально, — плохая попытка убедить.  — Либо ты говоришь, либо…  — Давай не сегодня, ладно? Я не хочу об этом.  — Ты меня пугаешь.  — Я здорова, хорошо? Просто, кажется, меня слишком перегрузили работой, — это была чистая правда.  — Ладно, — Гарри нехотя согласился и потянулся за тарелкой, чтобы сложить готовые тосты.  — Кстати, ты был в Министерстве? — как ни в чём не бывало продолжила девушка, стараясь не обжечься.  — Точно, да, но они тоже особо ничего не знают. Единственное, что меня заинтересовало, это частички золота в их… этих… вмятинках.  — Золота?  — Да, очевидно их продавили чем-то золотым. Остаётся гадать, с какой силой нужно было давить.  — Золотой кулон, — вдруг прошептала девушка.  — Что?  — Я ведь была у месье Мопси, в смысле Фарси. Помнишь, я говорила?  — Так. — Гарри помог девушке свалить уже вторую партию на тарелку.  — Но я вам не всё сказала. Целитель, наблюдавший за ним, сообщил, что Фарси говорил что-то про золотой кулон.  — Орудие убийства побрякушка? Это как?  — Вряд ли это обычный кулон. И не факт, что им именно убили.  — Ну да, только вот зачем это всё?  — Кто знает, — девушка пожала плечами, выключая плиту, — Главное, что нас это не касается. Завтракать?  — Самое время, — улыбнулся друг.       День выдался наредкость тихим. Из-за того, что Памела отменила на сегодня все запланированные дела, девушка провела всё время после ухода Гарри с книжкой в руках. А когда стрелка на часах уткнулась прямо в цифру восемь, её голову в семнадцатый раз посетила одна ужасно глупая и навязчивая мысль:       А он придёт сегодня?       Нельзя было отрицать, что она его ждала, причём слишком сильно. Малфой давно жил в её голове, но раньше она и представить не могла, что научится с ним общаться. Его сносное поведение только сильнее привязывало к себе.       Желание девушки исполнилось где-то полдевятого: раздался долгожданный хлопок, извещающий о прибытии Малфоя. Парень как обычно возник на её ковре, только на этот раз на нем была тёмно-серая футболка.  — Ты не спишь, — констатировал он. Драко выглядел каким-то чересчур уставшим. Раньше она никогда не замечала на нём следов большого количества работы, но сейчас это слишком явно бросалось в глаза. Бледные синяки, уставшие глаза и вялые движения, хотя конечно же, не без аристократической грации.  — Как видишь, нет. — Она бросила на него наигранно мимолётный взгляд. — Ты какой-то замученный.       Он слабо улыбнулся, находя её глаза своими. А затем плюхнулся на диван рядом с ней, словно они сидели так каждый вечер.  — Ну не у всех же сегодня выходной. Как Поттер?  — Неплохо. — Гермиона немножко напряглась. Он понял это по вздернувшемуся подбородку и дрогнувшим плечам. — Но не пиши больше письма моим друзьям у меня за спиной.  — Так он тебе сказал, — кивнул парень.  — Конечно, и был в шоке, что тебя волнует моё состояние. Да и я тоже.  — Ты всё ещё думаешь, что мне на тебя абсолютно плевать? — Он посмотрел на неё как-то слишком открыто. Сейчас его глаза и эмоции были доступны для Гермионы. Ей казалось, что если она захочет прочесть его мысли, он позволит.  — А это не так?  — Грейнджер, я в твоей квартире! И между прочим прошлую ночь я спал на твёрдом диване.  — Он не твёрдый, — смешно нахмурилась девушка, вновь расслабляясь.  — Но кровать-то мягче.  — Резонно.       Они оба замолчали. Как ни странно, им обоим сейчас было хорошо и спокойно. Гермиона не переставала удивляться поведению Малфоя. Его как будто подменили, и вместо него посадили нормального парня. Наверное, она впервые видела его без маски. Она ведь никогда даже не пыталась узнать его ближе, между ними всегда была стена из статуса крови.  — Давай так, — вдруг выдала девушка, разглядывая его лицо: он приподнял одну бровь, недоверчиво смотря на внезапный энтузиазм соседки.  — Мы задаём друг другу по три вопроса, на которые обязаны ответить правду. Если отказываемся отвечать, выполняем действие.  — Что за игра для сбежавших из сумасшедшего дома маглов? — парень развернулся к ней лицом.  — Хорошо? — коротко спросила девушка, смотря на него воодушевленными радужками.       Чёрт, Грейнджер, с каких пор я не могу тебе отказать?       Он медлил, но она видела, что он уже согласился.  — Ты первая задаёшь вопрос.  — Ладно, — Гермиона заметно обрадовалась и прикусила губу. Ей потребовалась всего секунда, чтобы выдать:  — Тебе правда понравилось варенье из слизняков?       Парень усмехнулся.  — Я уже ел его раньше.  — Правда?  — Забавы слизеренцев, так сказать.  — Ты не ответил на вопрос, — она улыбнулась уголком рта.  — Я не любитель сладкого, и не назову эту штуку ни вкусной, ни отвратительной.  — Скучно.       Он задумался, смотря себе на руки, сцепленные в замок:  — Почему вы разбежались с Уизли?       Она почему-то ожидала такого вопроса:  — Мы созданы дружить, — лишь ответила она, пожимая плечами и как-то грустно отводя взгляд, словно сожалея. Ему не понравилась такая реакция.  — А кто был твоей первой любовью? — вдруг продолжил он.  — Это второй вопрос, — насторожилась девушка, вновь сталкиваясь с ним взглядом. Он лишь привычно поднял одну бровь.  — Я… — Она замялась.  — Да брось, это простой вопрос, — Малфой даже немного удивился. По его чуть разгоревшимся радужкам стало ясно, какой огромный интерес сейчас трепетал в его груди.       Да, вопрос был бы простым, если бы ответом не был… Девушка выдохнула, не сводя с него глаз. Она почувствовала, как внутри что-то вибрирует, там где ключица и дальше, чуть ниже.       Перед глазами, словно кадры из фильма, пронеслись семь школьных лет. Каждый год — всё новые воспоминания о Малфое. Его первая кривая усмешка в её сторону, его первое оскорбление и гневные серые радужки, сто пятьдесят «грязнокровок», Малфой на метле под дождём, Малфой после бутылки чего-то крепкого, Малфой в обнимку с Паркинсон, Малфой, который старается казаться неприступным, Малфой, которому на всех плевать, и наконец, его чёрная метка, которая сейчас была скрыта заклинанием от посторонних глаз.  — Ты. — Она хотела себя остановить, но какой-то странный азарт не дал ей удержаться. Гермиона сразу пожалела, что предложила эту игру.       Парень замер.  — Что?  — Ты слышал, — тихо ответила девушка, отворачиваясь и нервно дёргая руками.  — Но… — Он ощутил горячие волны, которые пронзили его в области рёбер. Лучше бы это было возбуждение. — Это невозможно.  — Думаешь? — Она снова осторожно опустила на него свои радужки. Нельзя было понять, что парень испытывал в тот момент, но выглядел он определённо ошарашено. — А я была уверена в этом все десять лет.       Он не знал, что и думать. Всё словно перевернулось. Какова хера, Грейнджер? Что это значит? Первая любовь? Она его любила? По-настоящему? Ещё тогда, в школе? Бред.  — Твой вопрос, — глухо выдавил он.       Гермиона тихо прочистила горло:  — Что значат буквы на твоём браслете?       Он дотронулся рукой до серебряных буковок «А. Д.», вдавленных в чёрную кожу ремешка. И чуть улыбнулся, но как-то презрительно, будто был здесь совершенно не причём.  — Это идея Астории.  — Драко и Астория? Серьёзно? — девушка не смогла сдержать смешок.  — Единственное, с чем я согласен, что это полный ад.  — Так почему ты с ней?  — Это второй вопрос.       Гермиона слегка сощурилась:  — Ладно, не отвечай.  — Не отвечать?  — Нет, — она мотнула головой. И вместо продолжения потянулась к его запястью. Он сначала не сообразил, что она хочет сделать, и понял это только тогда, когда в её тонких пальцах уже щёлкнула застёжка браслета. Она стянула его, прикусив губу, и положила на стол позади дивана.       Его губы расплылись в насмешливой улыбке:  — Грейнджер, а ты собственница.  — Хочешь его вернуть?       Он уронил голову на грудь, и она услышала его смех.  — Нет, не хочу, не бойся.       Она не понимала, зачем это сделала, но чувствовала, что ей это было нужно. Что-то билось о рёбра с огромной силой, так, как никогда до этого.  — Ты вообще любила Уизли? — Он вновь посмотрел на неё и сразу заметил, как по черствели её радужки. Кажется, он задел то, что не следовало.  — Действие, — сухо ответила она, снова отвернув голову, не давая ему до конца разглядеть всё, что кишело у неё в голове на тот момент.       Она знала ответ, но никогда не произносила его вслух. Это было бы доказательством огромной лжи, которую она лелеяла годами. Нет. Гермиона ещё давно заставила себя смирится и забыть. Тогда она слишком много боли пережила и слишком много причинила.  — Хорошо, — тихо согласился парень, будто чувствуя, что что-то не так, — Тогда… Твоя кровать моя.  — Что? — Гермиона сразу встрепенулась, — Ты серьёзно?  — Да. Ещё одной ночи на диване я не вынесу.  — Какой же ты наглый! — Девушка чувствовала лёгкую злость, но она была настолько слаба, что обращать на неё внимание не было смысла. Она шумно выдохнула, открыв рот.  — Зато я не буду таким вредным, как ты, — он улыбнулся.  — В смысле?  — Можешь спать со мной, на моей кровати, — его глаза открыто смеялись.  — Ты… Такой… Заносчивый! — Она аж растеряла весь свой словарный запас и слабо стукнула его рукой по плечу, но несмотря на это девушка тоже не могла сдержать улыбку, — Мне и диван нравится! — заключила она, скрещивая руки на груди.  — Как хочешь. Давай, твой вопрос последний.  — Ты ведь знаешь, о чём он, — значительно тише сказала девушка.  — Догадываюсь.  — Не скажешь?  — Если ты про сделку, то нет. Действие.       Гермиона вздохнула. Она надеялась, что он всё-таки расскажет, кому нужно было её разбитое сердце на блюдечке. Но он молчал, и этому должны были быть причины.       Она перевела взгляд на Малфоя: он ждал вердикта.  — Ты не закончил кое-что утром, — почти прошептала она, и осознала, что все посторонние мысли сразу пропали. Гермиона увидела, как за секунду расширились его зрачки.  — Что именно? — Его голос был слишком сдержан.       Девушка вновь не понимала, что к чёртовой матери происходит, но не могла себя остановить.  — Ты же хотел меня поцеловать, нет? Если нет, то ничего страшного, а если да, то… - Её голос дрогнул, когда она словила глазами его приоткрытые губы, - Поцелуй меня.  — Ничего страшного? — Он почти незаметно придвинулся ближе. Гермиона ощутила его желание и напряжение, которое действительно можно было почувствовать физически. Он дышал глубже, чем обычно.  — Главное, чтобы решал ты.  — То есть ты этого не хочешь?  — Неважно, ведь это моё действие.  — И я должен его исполнить? — Малфой придвинулся ещё ближе.  — Да, — Она знала, что он делает. Он пытается довести её, чтобы она сорвалась первая, — Ты должен, — вновь повторила Гермиона, слегка задирая подбородок.  — Ладно, — кивнул он, шумно вдыхая ставший таким живым запах девушки.  — Ладно? — Их носы столкнулись.  — Я тебя поцелую, — подтвердил парень и тихо добавил, словно ему были противны следующие слова, — Я ведь должен.  — Чёрт, Малфой! — ещё немного и она правда сорвётся первая, — Я сказала, что ты ничего мне не должен. Ты сам этого хочешь? - Её пробивала дрожь от того, насколько ей хотелось услышать от него ответ.

Сука

 — Х-хочу.       Ещё пару секунд парень смотрел на её губы и наконец притянул к себе.

Что-она-со-мной-твою-мать-делает?

      Она вытянула из него самое запретное, а ведь когда-то он молчал под Круциатусом. Но что-то не дало ему промолчать, что-то заставило его дать ей услышать. Он хотел, чтобы она услышала, сколько власти имеет.

Это ненормально. Но похуй.

      Его тепло моментально залило её с головой. Она почувствовала дрожь в животе.       Наконец-то.       Она снова утонула в нём, прижавшись всем телом и запуская пальцы в платину. Он облокотился двумя руками на диван позади неё.       На этот раз не было камеры, не было сценария, поэтому всё было абсолютно по-другому. Их совершенно ничего не сковывало. Малфой резко поднял её на колени, и теперь они стояли друг на против друга. Руки парня тут же обвили её талию, обтянутую тонкой майкой. Она чувствовала, что ему было её мало. Он словно одичал после голодовки и старался урвать кусочек побольше.       Ладонь парня, как бы невзначай, наткнулась на её грудь. Грейнджер дрогнула, но не отшатнулась.       Его губы продолжали ласкать девушку, и это никак не позволяло сосредоточиться. Но несмотря на все эмоции, она всё же нашла силы внезапно отвернуться.  — Завтра смена, в пять, а уже пол-одиннадцатого.  — Блять, Грейнджер, серьёзно? — Он не отпустил её, продолжая вжимать её тело в себя. Она кивнула, слушая его дыхание где-то у себя над ухом.       Девушка ощущала бедром его эрекцию, но боялась зайти дальше. Это ведь Малфой, и что между ними непонятно, а «сейчас не время» — вполне нормальное оправдание для страха.