Не заиграйся

       — Господи! Как красиво! — Нравится? — Очень! — Она старалась изобразить восторг, и по её собственной скромной оценке, выходило неплохо. — Как ты его нашёл? — Бывшие владельцы были друзьями моей матери. Они уехали из страны, как только началось восстание. Через месяц этот дом уже продавался. — Хочешь сказать: он наш? — Её глаза на этих словах светились таким головокружительным счастьем, что ему и правда захотелось подарить ей дом. А Малфою, как известно, это ничего не стоило бы. — Да, наш.       Гермиона, недолго думая, обвила его шею руками, приподнимаясь на носочках и чувствуя его пальцы на своей талии. Тепло. Бескрайнее тепло и блаженство от этих касаний растеклось от живота по венам до кончиков пальцев. — Ты ещё не видела его внутри. — Так покажи мне, — она прошептала это ему на ухо, словно какое-то очень заманчивое предложение. Он почувствовал, что неконтролируемо прижал её чуть сильнее. — Стоп! — Полумна сняла с себя дезиллюминационные чары, появляясь прямо перед ними. — Снято! Переставляемся в дом! — И тряхнув своим гнездом, довольная блондинка снова испарилась.       Как только её голос коснулся ушей Гермионы, она сразу же отпрянула назад. Руки Малфоя ей в этом даже помогли. — Противно обниматься со мной?       Малфой ничего не понимал, чувствуя только волны нервозности, возбуждения и злости, сменяющие друг друга с непреодолимой скоростью. Почему она так себя ведёт? Сначала обиделась из-за того, что он ушёл утром, хотя это не значило, что он не хотел остаться. А после утренней размолвки вообще старается не обращать на него внимания, убирая из своих глаз брезгливость, чтобы не казаться стервой.       Как же она его раздражает.       Грейнджер ничего не ответила на его вопрос и лишь отвернулась, махнув своими пышными локонами. Он поймал её за плечо: — Ты теперь со мной не разговариваешь? — Да, потому что не получила поцелуйчик в щёчку утром, — это был самый настоящий откровенный сарказм.       Его желваки заходили. — Зачем ты прятал от меня все письма Блейза? Где они? — Вдруг спросила она, как будто он знал, о чём речь. — Чего? — Письма, которые до меня так и не дошли. Где они? — Я без понятия. — Только у тебя есть на это слабая причина и возможность осуществления. — Грейнджер, я не трогал херовы письма.       Она по-детски сощурилась и вздёрнула подбородок.

***

      Гермиона шла вдоль кухонного стола, ведя пальцем по слегка пыльной столешнице. Малфой даже знал, каким заклинанием они добились такого эффекта. Было чертовски светло из-за дневного солнца, заглядывающего в чистое окно, и это его нервировало.       Она медленно подошла к нему, завершая обход комнаты, встала напротив и положила руки ему на плечи. Он вздрогнул, смотря ей прямо в глаза, непрерывно следящие за всем, что происходит внутри него. Шоколадная патока будто попала ему на язык, и он замер, наслаждаясь приторной сладостью, пока горечь не проступила наружу. — Он правда теперь наш? — Да. — Это… Это невероятно! — Она шептала. Наверное, маггловская камера, работающая без чар, даже не уловила бы шелест её губ. — Ты согласна жить вместе? — У меня могут быть причины отказать? — Да, но ты не откажешься. — Он притянул её тело вновь к себе. Она была холодной. Даже слишком.       Она улыбнулась, и тут в её глазах проскользнула голубая искорка. Чёрт! Камера видит всё сразу и с нескольких сторон, если Эдвард сейчас заострит на этом внимание, всё может очень плохо закончиться. Камера считывает мысли оператора, Эдварду остаётся только собирать в голове красивую картинку.       Малфой, чуть подумав, ну или же сделав вид для себя, что принимает разумное решение, обхватил ртом её нижнюю губу, заставляя Гермиону закрыть глаза. Он знал, почти видел наяву, как задрожат её ресницы, шоколад померкнет и веки сомкнуться. Этого не было в сценарии. Но вряд ли помешанная на романтике Полумна будет против такого поворота событий. — Стоп! — На этот раз голос режиссёра был словно в тумане. Он не отпустил Гермиону, хотя она и попыталась вырваться.       Прошло несколько слишком коротких секунд, и Гермиона прикусила его губу, выкрадывая время, чтобы отвернуться. — Малфой! — Гневно прошептала она. А сам Малфой усердно сдерживал смех. Красные щёки, блестящие глаза девушки подтверждают причину её злости, злости скорее на свою реакцию, чем на поступок парня. — Только не говори, что не понравилось. Вообще-то я старался для тебя. — Для меня?! — Ничего не чувствуешь? — Драко всё ещё держал одну руку на спине девушки. Она глупо перевела на него взгляд, не ожидая такого вопроса. — А что я должна чувствовать? — Твои глаза чуть не стали… — Дорогие мои, — Пропела Полумна быстро подходя к ним, — Вы знаете, я никогда не была против импровизации. Ваше решение очень неожиданно, но… — Мне показалось, что герои сделали бы это, если бы у них было право решать, — Рука Малфоя пропала со спины девушки, и он был совершенно спокоен, говоря это. — Хотите сказать, что нужно оставить так? — Полумна улыбалась своей ангельской, немного отсутствующей улыбкой, но её серые глазки живо бегали, разглядывая парочку. — Да, — кивнул Малфой. Он посмотрел на Гермиону и чуть не выругался. Её глаза снова светились голубым. Грейнджер смотрела на него, а значит, у него была секунда до того, как она снова уставиться на режиссёра.       В первый раз сработало, должно и во второй.       Он оказался прав. Когда Гермиона открыла глаза, чтобы понять, что не так с Малфоем, на него смотрели привычные карие радужки. — Так хотели герои или же вы? Впрочем, вряд ли есть разница. — Вы правы, — Драко не отводил глаз от Грейнджер, поэтому понял, что Полумна отошла, только по удаляющейся походке и мелькнувшему гнезду. — Что ты творишь? Совсем спятил?! — Гермиона пристально смотрела ему в глаза. — Это я у тебя хочу спросить. Ты только что, чуть не показала своему режиссеру, как классно умеешь освещать всё вокруг голубыми глазами. — Они… — Да! Где моё спасибо? — Обойдёшься, — Гермиона лихорадочно соображала, — Но боли не было. Слишком много твоих глаз, видимо они спасают только меня, но не это создание. — Или оно просто решило сообщить о своём присутствии.       Грейнджер запустила пальцы в свои кудри, опуская глаза. Они молчали. — Теперь все думают, что у нас роман. — А это определённо не так, — вдруг мрачно кивнул Драко. Он быстро отвернулся, и через мгновение на девушку повеяло прохладой от апарационного прыжка. — Милая, привстань чуть-чуть, — констатировал голос Полумны. Гермиона аккуратно приподнялась на руках, нависая над Малфоем. — Нет, чуть ниже. Гермиона терпеливо повиновалась, чувствуя, как руки начинают мелко дрожать от напряжения. Кровать была очень мягкой, что только всё усложняло. — Голову повыше немного, так. Девушка вздёрнула подбородок, на что Малфой только сильнее прижал её тело к себе. Его пальцы чувствовались горячим клеймом на спине и талии. — Теперь, после «начали», немного задержись, а затем делаем свои делишки, ясно? — Да. — Звук не пишем! Начали!       Её волосы щекотали его шею, нежно, но ощутимо. Глаза бегали, выдавая волнение. Она облизала нижнюю губу. — Нам нельзя больше спать, — вдруг сказал Малфой, со всей серьёзностью, на которую только был способен. — Что? Гермиона дернулась, чуть не посмотрев по сторонам. — Именно это я подумал этим утром. Грейнджер, успокойся, нас никто не услышит. — Подумал и ушёл? — Ну я ж не умер, — он сказал это очень тихо, — Ты хоть осознаёшь, что неделя осталась?       Она не ответила. — Будешь по мне скучать? — Блять.       Гермиона сглотнула. Затем наконец подалась вниз, ловя губами его скулу, щеку, губы. — Это больно, — вставил Малфой шёпотом, — Терять кого-то — больно. — Но я должна, — Воздух кончался, слепляя стенки лёгких, — Как ты не понимаешь? Чем дальше, тем хуже. В один прекрасный момент эта штука просто взорвётся, обесценивая пророчество.       Он молчал. — Так что в нашем распоряжении всего неделя.

***

      Гермиона не могла поверить, что сегодняшняя съёмка подошла к концу. Не взирая ни на что, она чётко понимала, насколько ждала этого момента. Хотелось в тишине подумать и во всём разобраться. Подальше от Малфоя, который безупречно путал даже самые очевидные вещи, подальше от гнезда Полумны, которое затмевало любую странность её жизни, и подальше от тарахтящей Рут, которая не переставая жаловалась на режиссёра, хотя до этого никогда не вела себя столь эмоционально. Вот сейчас, например, блондинка семенила рядом с Гермионой и говорила что-то по поводу свободы слова. Грейнджер не слушала: она кивала, поддакивала, но в суть совершенно не вникала. — …Она просто не имеет права на меня злиться! Я ведь права? — Абсолютно. Слушай, я хочу принять душ, так что… — Прости, я, наверное, достала тебя. — Нет, просто мне правда нужно приготовиться к сегодняшнему обеду. Это будет сущей пыткой. — Хорошо, только потом всё расскажешь. — До встречи. — И Гермиона наконец захлопнула дверь, создавая абсолютную тишину. Блаженное отсутствие звуков.       Но конечно же, именно тогда, когда Гермиона рассчитывает на покой, за дверью слышится знакомыЙ старушечий голос и любопытство берёт вверх. Она тут же приоткрывает дверь — как бы случайно, как будто вышла кого-то найти — и натыкается на того, на кого рассчитывала. — Миссис Гринграсс, не ожидала вас здесь увидеть. — Ну конечно, с чего тебе меня ждать? — Как у вас дела? — После того, как ты, маленькая грязнокровная стерва, посмела влезть в нашу жизнь, дела шли ужасно, но, кажется, нормализовались. — Простите? — Астория сказала: Драко решил поэкспериментировать с грязью. Ради тебя он бросил мою дочь? — Я без понятия, — Гермиона нахмурилась, не ожидая такого выпада. Зачем Малфой всё рассказал? А самое главное — что он сказал? — Не понимаю, что ударило мальчику в голову? Какое зелье ты в него влила? — Я ничего с ним не делала. Это был полностью его выбор. Не расстраивайтесь, что потеряли такое огромное денежное вложение в счёт вашей семьи. — Забини тоже неплохой вариант. — Блейз? — Ну, а кто же ещё? — Подождите, Блейз сделал предложение Астории? — Дыхание Гермионы замерло. Ей показалось, что она теряет почву, последнюю опору.       Он всё знает. Про неё с Малфоем. Другого варианта быть не может.       Глаза мгновенно запекло, а эмоции разбежались в разные стороны так, что теперь было неясно, что девушка в ту секунду на самом деле чувствовала. Желудок кувыркнулся в рвотном позыве, а горло зачесалось. — Так у вас правда роман с Мистером Малфоем? — Миссис Гринграсс презрительно вздёрнула подбородком, брезгливо рассматривая Гермиону, словно она была пылью на её дорогой мебели. — Это не ваше дело. — Так значит правда, какой кошмар! — Женщина сморщилась, а Грейнджер заметила, как задрожали старушечьи руки, — Он же себя погубит этими играми! Мерзость.       Тут хлопнула соседняя дверь от гримёрки Гермионы. В проёме появился Малфой, который сразу же внимательно оглядел сначала Гермиону, затем Миссис Гринграсс, но не подал виду, что удивлён или нервничает. — Здравствуйте, пройдёмте в кабинет, хочу разговаривать в более официальной обстановке, — Драко больше ни разу не взглянул на шатенку, как будто не знал её вовсе. Не было ни ненависти, ни дружбы в его жестах, глазах, походке. Они удалились, оставив Гермиону одну.

***

      Малфой брёл по пасмурной морозной улочке Лондона и перебирал в голове всё, что поселилось в нём за последний месяц. Мысли сновали, порою забегая в самые дебри и не желая приносить никакой пользы.       Здесь было очень тихо. Все люди закрылись в домах, спасаясь от безобидного дождика, который холодными каплями стекал по лицу. Ветер пробирал до самых костей, игнорируя плотное пальто, но он как обычно не обращал на погоду никакого внимания. Малфой не мог ничего решить, не мог придумать выхода. В голове слабыми извивающимися струями протекали события прошедших дней. Среди этого вялого водопада самым сильным потоком была история, где концовка — смерть Грейнджер. Он до сих пор не мог этого осознать. Война с Волдемортом принесла кучу смертей, но ни одна из них не была запланированной. Чуть слабее в мозгу парня переливалась заключённая им сделка… Сегодня: — Чего тебе снова надо? — Мы ведь не договорили. — Правда? — Драко на секунду закрыл ладонями лицо, прежде чем снова уставиться на гостью. — Она влюблена в тебя. — Ты этого не знаешь. — Да брось, у неё по-любому к тебе что-то есть.       Малфой даже бровью не повёл. — С чего ты взяла? — Это было понятно из нашего разговора.       Здесь уже Драко напрягся. Всё внутри него сжалось, не оставляя свободного пространства. — Ух-ты, теперь ты мне слушаешь. Знаешь, тебе не обязательно мне подыгрывать, есть и другие способы разбить девушке сердце, не так ли? Слухи, например. Или твоя смерть на крайний случай. Слёзы утраты тоже могут сгодиться. — Ты не убьёшь меня, — парень даже попробовал ухмыльнуться. — Да ну? Бывший оператор «Американской чаровницы» так не думает. — Друг Хилари? — Он самый. — Но зачем? — Думаешь, мне нужно только сердце?       Она выжидающе смотрела на Малфоя, прожигала глазами, которые словно созданы были только для того, чтобы совращать людей и манипулировать. Он чувствовал, что голова начинает побаливать. — Ладно. — Ладно? — Я сделаю то, что тебе надо взамен на свою неприкосновенность.       Она растянула губы в победной ухмылке: — Малфой спасает собственную шкуру. — Как всегда. — Договорились. И не затягивай, умоляю. Он поморщился от этих воспоминаний, словно та самая струя мыслей ударила ему прямо в лицо. Наконец Малфой остановился перед дверью бара с табличкой «Открыто с 2х часов ночи», и непоколебимо толкнул её, входя внутрь. Дверь не сразу поддалась, но, как известно, одно из преимуществ мага — игнорировать запертые двери. — Мистер, закрыто! — Захлопнись, — рявкнул он в сторону глупого бармена, и тот словно по волшебству, больше не смог вымолвить не слова, — У меня тут встреча.       Пахло затхлостью и спиртом. Он запрыгнул на высокий стул рядом с залакированной барной стойкой и призвал к себе бутылку из тёмного стекла, не обращая внимание на еле слышное мычание бармена. Не прошло и минуты, как Блейз приземлился на ноги прямо рядом с блондином. — Опаздываешь. — Астория не выпускала. — Так ты правда сделал ей предложение? — Малфой безэмоционально наблюдал за махинациями друга со стаканами и спиртным. — Кто-то же должен исправлять ошибки твоего сердца. — В поэты подался? — Драко вскинул бровь, с трудом проглатывая приторную жгучую жидкость, словно пытаясь проглотить вставший поперёк горла кусок. — Книжку прочитал. — Неплохо. — А как у вас? — Забини пытался скрыть блеск глаз. Выглядел мулат очень устало, хотя Малфой и знал, как может достать Астория, он был уверен, что причина не в этом. — Мы… Всё сложно. — Серьёзно? — Губы Блейза дрогнули. — Сложно? Ты нормальный? — Подожди, — прервал парень, вдыхая, задерживал дыхание и наконец выпуская воздух, — Я не знаю, как отнесётся к этому Грейнджер, но я должен тебе рассказать. — Ты о чём?       Малфой выдал только суть, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал, упуская подробности и всё то, что приплюсовывало его сознание самостоятельно, всё, что придавало трагизма смерти девушки и выдавало его истинные эмоции. Мулат замер, его глаза, словно выдавили с другой стороны. Он напрочь забыл о бокалах и льющемся алкоголе. — Она умрёт? — Девяносто девять процентов, что да, — Кивнул Драко с отсутствующем взглядом. — Ахренеть.       Воцарилась недолгая тишина. Слышалось только шипение коктейля, пролитого на столешницу и противное сопение магловского бармена. — Ладно, — наконец выдохнул Блейз, — Допустим, всё именно так, как ты сказал. Но между вами то, что сложного? — Её не станет. — И ты до конца жизни будешь жалеть, что ничего не сделал. — В смысле? — Ты обрываешь концы раньше времени. Малфой, ты не трус, по крайней мере я так думал. — Не могу же я… — Можешь. Ты мне должен, — Забини дрожал всем телом, вряд ли от холода, возможно от злости, а возможно от невероятности ситуации и сомнений.