Не заиграйся

— Ну и куда вы оба пропали? — Полумна требовательно оглядела их с Малфоем с ног до головы. Они по отдельности подошли к столу, как ни в чём не бывало садясь на свои места. И только Гермиона заметила, что теперь стул Драко стоял к ней чуть ближе, чем прежде.  — Вы о чём? — делано и даже немного холодно удивился Малфой.       Полумна ничего не ответила, и лишь перевела взгляд сначала на Хилари, который казалось вообще ничего не замечал, затем на Скитер. Рита быстро жевала кусок стейка, настолько тщательно перетирая еду, что её челюсть определённо должна была отвалиться.  — Продолжим? — подал голос Адольф, но его интересовали финансы, поэтому женскую половину стола в разговор не брали. Драко долго что-то объяснял, но единственное, что уловила девушка, — это то, что денег потребовалось дофига.       Затем паренёк робко попросил рассказать какие-нибудь факты о членах съёмочной группы или смешные воспоминания. И обед медленно приближался к концу.              Всё это время мысли Гермионы слишком часто возвращались к Драко и его словам в мужском туалете. Это действительно что-то изменит? Глупая девочка не переставала об этом думать. Если да, то по коленкам и животу расползались озёра мурашек, а в груди теплился страх. А если нет, то пекло глаза и бесполезная грусть ударялась о голову, трескалась и заполняла содержимым всю девушку целиком.         — Ну что ж, — Скитер педантично промакнула уголок губ белым платочком, а потом, когда пустые тарелки уже исчезли, сложила руки перед собой — Как вы думаете, этот фильм будет иметь успех?  — Вполне, — пожал плечами Малфой.  — Что для вас является наиболее выигрышной линией: сюжет, ваши отношения… может, декорации?  — Думаю, всё в совокупности производит должный эффект, — откликнулся Холт.  — Что вы думаете о работе с коллективом? — вставил паренёк.  — Я рада, что мы оказались именно таким составом, и мне очень приятно с ними работать, — ответила Полумна.  — Ребята показывают свой профессионализм и, возвращаясь к вопросу о выигрышной линии для публики, думаю — это всё-таки игра актёров, — подхватил мистер Холт.  — Какие сцены сыграть было труднее всего?  — Сцены, которые возвращали меня в годы войны, — тихо ответила Гермиона.  — У меня больше нет вопросов, — пытливый огонёк окончательно погас во взгляде Скитер. Видимо она не смогла ничего интересно выудить из скучных ответов своих жертв и наконец оставила это дело.  — Зато мне есть, что сказать, — вдруг подался вперёд Малфой. Гермиона непонимающе уставилась на парня. Что это интересно? — Вы нас сначала так усердно допрашивали о наших отношениях с Гермионой, так вот, подводя черту, думаю, мне повезло, что в партнёры мне попалась именно она, — он посмотрел на Гермиону, но недолго, сразу возвращая внимание к оживившейся Скитер.  — И в чём же заключается ваше везение?  — Ну во-первых, теперь я могу похвастаться, что целовался с героиней войны, — улыбнулся он, — А во-вторых, она оказалась не таким уж плохим человеком, и если бы не этот проект, я бы никогда об этом не узнал, — Малфой снова перевёл взгляд на соседку и с удовольствием подметил, что выглядела она довольно ошарашено. Её зрачки быстро бегали изучая его лицо, а губы приоткрылись, впуская в организм свежий воздух.              Что он делает? Почему он ведёт себя не как Малфой? Он действительно это сказал? Репортёрам?              У них всего неделя.        Она не понимала, что делает. Всё случилось так быстро, что если бы сейчас её попросили вспомнить: думала ли она вообще? Она бы не ответила с точностью, с которой должна отвечать вечно уверенная в себе гриффиндорка. Она помнила только его изумлённые глаза, ощущение его гладкой щеки под подушечками пальцев и губы с оставшемся на них, еле ощутимым, кисло-сладким соусом.       Когда Гермиона наконец вдохнула полные лёгкие воздуха, когда у неё слегка закружилась голова, а пара серых радужек с любопытством впилась в её лицо, думать было поздно. Все звуки вокруг замерли. Остались болтать только какие-то дамочки за дальним столиком, и отчётливо слышался скрип пера. Ни Драко, ни Гермиона не обратили внимания на вспышки фотоаппаратов, они полностью утонули в этом странном моменте.         — У нас одна неделя, — одними губами прошептала девушка так, что понял только Малфой.              И он улыбнулся, наверное, как никогда раньше не улыбался за всю свою жизнь. Девушка даже не сразу поняла, что передней самая настоящая и искренняя улыбка Драко Малфоя. Она была даже красивее, чем она представляла в своих дерзких фантазиях.              Хотя стало быть, фраза «у нас всего одна неделя» не несла в себе поводов для счастья, но зато в ней было прекрасное место для слова «нас». Наверное, эти оба впервые поняли насколько они действительно похожи на местоимение «мы». Вместе. И это определённо говорило о том, что в это мгновение для них всё кардинально изменилось. Всё, начиная от их повседневной жизни, заканчивая отношениями с друзьями.         — Вы…? — начала Скитер, но Драко её перебил:  — А это уже не ваше дело, — он отодвинул собственный стул, вставая на ноги и протягивая руку Гермионе.  — Мне нужно официальное подтверждение! Куда вы уходите? Вы пара? — Казалось, ещё чуть-чуть и изо рта этого назойливого репортёра пойдёт пена. Она тоже хотела встать, но Адольф не дал ей этого сделать, положив руку на её плечо.  — Майкл, я тебе напишу о встрече, — обратился вдруг Малфой к пареньку, — И ты станешь первым обладателем сенсации, договорились?  — Д-да, сэр, — Майкл аж подскочил со стула, пожимая руку Драко. Тем временем и Гермиона уже была на ногах, с нескрываемым интересом наблюдая за дерганьем Скитер и совершенно спокойным Малфоем, который уже сжимал в пальцах свою палочку. Девушка нагнулась, чтобы обнять Полумну, которая на прощание шепнула подруге на ухо:  — Завтра ещё поговорим, — и хоть звучало это угрожающе, на лице блондинки красовалась широкая довольная улыбка.              Через десять секунд Гермиона уже лежала на своём диване, скинув тяжёлые туфли за пределами ковра. Афигеть, некоторое время назад она переживала, как бы никто не догадался о их связи с Малфоем, а теперь…  — Малфой, — лениво позвала она.  — Ммм? — он пил воду где-то на кухне, вне видимости Гермионы.  — Во-первых, ты так и не вернул мою палочку, — девушка перевернулась на спину и уставилась в потолок, — А во-вторых, что мы только что сделали?  — Мы… Чуть-чуть заигрались, — она услышала, как глухо стукнуло древко её палочки о столешницу, и шелест кинутого пиджака, а боковым зрением уловила движение и повернула голову.       Драко растянулся на ковре рядом с ней.  — Ты хоть представляешь реакцию Рона?  — Уизли? Нахрен мне её представлять?  — Он, наверное, всех в округе перебьёт.  — Тебя это так волнует? — Малфой смотрел на неё снизу вверх, пристально разглядывая всё, до чего дотягивался взгляд.  — Он мой друг, и я за него волнуюсь, — Драко отвернулся тоже переводя глаза в потолок.  — Ничего с твоим Уизли не случиться.              Тишина.              Вдруг Гермиона села. Чёрт, у неё была настолько прямая спина, что кажется, по ней можно измерять прямой угол от пола. Она легко соскочила с дивана, поправляя за собой плед и обходя голову Малфоя. Он не сказал ни слова, провожая её безразличными радужками.              Зайдя в свою комнату, она тут же принялась разгребать свой шкаф в поисках старых, но так любимых джинсов. В её голове металась идея, не покидающая её слишком давно, чтобы сдаться. Девушке стало спокойнее только после того, как она наконец вставила ноги в белые кроссовки на высокой платформе и засунула длинные хвостики шнурков внутрь. Порывшись в комоде с той одеждой, которую не носила уже несколько лет, она вытащила чуть-чуть помятую короткую голубую футболку с белыми рукавами.         — Ты зачем вырядилась? — спросил Малфой, когда она выбежала в прихожую, чтобы найти серую и тёплую спортивную куртку.  — Давно хотела так сделать.  — Одеться? — Он сидел, облокотившись спиной на диван.  — Да нет, — отмахнулась девушка, — Я хочу кофе.  — У тебя есть кофе машинка, а ещё волшебная палочка, — Малфой явно не понимал, что происходит с этой девушкой.  — Какой же ты нудный! — Она подошла к нему, протягивая руку и изо всех сил пытаясь поднять его с пола, — Потерпишь магглов ради меня?  — Сложный вопрос, — Драко улыбался, наблюдая за её попытками, но всё же поддался.  — Аппарировать нельзя, так что пойдём пешком.  — Куда?  — За кофе.  — Но ведь…  — Заткнись! — Наконец не выдержала девушка, проводя руками по его груди в белой рубашке, — Там зима.  — Я не замёрзну, — Гермиона не сдвинулась с места, — Грейнджер, я маг. Знаешь, что такое согревающие чары?       Она ещё пару секунд смотрела на него и наконец зашагала в сторону коридора.  — Это была забота?  — Ну, а зачем мне простуженный Малфой?         — Мне кажется, или ему совсем не нравится его работа? — Драко словно оказался в зоопарке. По крайне мере это было написано на его лице. Он разглядывал каждого прохожего, словно у них сейчас же должен вырасти хвост павлина и уши, как у слона. Гермионе приходилось постоянно его отдергивать, ведя дальше, и объяснять очевидные вещи, например, почему машины не бастуют против порабощения, а большинство магглов болтают сами с собой.  — Чокнутые создания, — хмыкнул Драко.  — Чего? — сразу напряглась Гермиона.  — Я про машины.       Даже когда девушка уже сидела по-турецки на подоконнике прогретого помещения маггловской кафешки, Драко не переставал глазеть на людей, пристроившись рядом с Гермионой.  — Может быть.  — Но зачем он тогда работает?  — Деньги нужны.  — Пусть найдёт другую работу.  — Это его жизнь, пусть делает, что хочет, — хмыкнула девушка, которую, в отличие от парня, мог привлечь только огромный стакан с латте и внушительной горкой взбитых сливок. Перед Драко же стояла кружка с очень крепким кофе, чей запах был настолько сильный, что казалось, они пропахли им насквозь.              Вдруг парень толкнул голову Гермионы так, что кончик её носа оказался полностью в липкой сладкой массе сливок.  — Драко! — Она посмотрела на него вспыхнувшими глазами. Ему захотелось каждый момент, проведённый с ней, каждую её бурную реакцию, каждый взгляд и прикосновение вырезать у себя в подсознании ножом, чтобы ни в коем случае не забыть.  — Всегда мечтал так сделать.  — Дай салфетку, — потребовала девушка.  — Зачем? — Он обнял её рукой за плечи и притянул к себе, сцеловывая сливки с её носа. Она смеялась.       

***

             На завтра был назначен последний съёмочный день. Осталось воссоздать всего одну сцену, и съёмки официально закончатся. И самое ужасное, что завтра уже почти наступило. За день до смерти, тебе кажется, что у тебя полно времени, но когда солнце, в своем кровавом плаще, ускользает между пальцев, то ты понимаешь, что это конец. Всё. Точка уже стоит. Ты не убежал, ты остался стоять как вкопанный, хоть и пытался сдвинуться с места.              Эта неделя пронеслась слишком быстро, почти незаметно. Они изо всех сил пытались её растянуть, но ничего не вышло. Время беспощадно забирало день за днём, игнорируя немые, но в то же время неприлично громкие мольбы. Оно слишком эгоистично и принципиально, чтобы уступить, и сейчас, лёжа в обнимку на всё том же диване Гермионы, они прекрасно это понимали. Девушка чувствовала его безграничное тепло, крепкие руки, надёжно спрятавшие её от постороннего мира, слышала мерное дыхание и даже стук его сердца. Девушка медленно, смакуя каждую секунду, перебирала все воспоминания, которые они успели создать, все разговоры и поступки, которые они воплотили, забивая на посторонних. И наверное, можно потратить вечность, описывая каждое мгновение этой короткой недели, но нельзя превратить эту неделю, во что-то более весомое.         — Я даже не успел познакомить тебя с матерью, — шепнул он зачем-то.              Зря.        От этой фразы по щеке Гермионы скатилась первая слеза. А как известно, за первой могут вылиться ещё литра три. Она старалась не дрожать, но это было трудно. Парень не видел её лица, он уткнулся носом в макушку, и она хотела сохранить в этом вечере последний будничный покой. Но каждый вздох давался ей с трудом, сдавливая лёгкие, всхлипы становились отчётливее. Кажется, он не замечал, и Гермиона терпела. Ей нельзя плакать. Нельзя, нельзя, нельзя…         — Я не хочу умирать, — выдавила она и сорвалась, — Я хочу жить, очень хочу жить.              Комната расплылась перед глазами, а плед под её головой уже насквозь промок. Драко молчал. А что можно сказать. Сочувствую? Эти бесполезные слова чаще только ранят, создают видимость заботы и волнения, но на деле ничего. Они не нужны. Точно не ей.         — Я не хочу умирать, нет, не хочу…              Руки цеплялись за край дивана, пытаясь удержать девушку, но она уже была в пропасти. Голос не слушался.              Малфой развернул её к себе, позволяя ей спрятаться у него на груди, на шее, разрешая залить слезами рубашку. Он позволит ей всё, если это поможет справиться. Он хотел забрать себе хотя бы маленький кусочек боли. Грейнджер и так слишком много пережила и осталась в живых, увернулась от судьбы. За что ей такое?         — Я люблю тебя, — прошептал он, но она уже спала. Мирно сопела, хотя слёзы всё равно лились из её глаз ручьями, безрезультатно пытаясь заглушить боль.              А у самого внутри было холодно, будто кто-то отнял то, что подарил неделю назад.       

***

        — Драко, я не могу!  — Ты должна, — он держал её за плечи, потому что боялся, что она упадёт, если отпустить. Уж слишком сильно она дрожала. В глазах метался страх и серое отчаяние, словно весь шоколад выжали, оставляя только безвкусный запах.  — Я правда не…  — Ещё одно «не могу», и я уйду.  — Уходи.  — Грейнджер, это же твои дружки, куда ты без очкастого чудика и двух его рыжих подружек?  — Они не должны видеть меня такой, — голос хрипло шептал.  — Не всё так плохо.  — Правда? — вообще никаких эмоций.  — Нет.  — Ясно.  — Ты и правда похожа на мёртвую.  — Спасибо, — она не злилась и, кажется, даже не думала.  — Просто поговори с ними, станет легче.  — Я не смогу, — дрожь.  — Ладно, пойдём вместе.              Они стояли перед камином в гостиной Гермионы рано утром, и девушка была уверена, что в доме Уизли никто уже не спит. Ещё несколько секунд и её гостиная расплылась перед глазами в большие бесформенные пятна и наконец полностью исчезла, поглощённая зелёным светом. Она крепко держалась за руки Малфоя, чтобы не потеряться. Хотя такого с ней никогда не случалось, сейчас она чувствовала себя совершенно беспомощно. Ноги опустились на твёрдый пол, но равновесия не прибавилось. Тёплый живой и слишком яркий свет ударил в глаза.  — Малфой? — знакомый суетливый голос, — Боже, девочка моя!              Шаги, топот, шуршание. Вот она уже начала различать цвета.         — Малфой?! Отойди от неё! — крик Рона. Сто процентов.  — Заткнись, Уизли, — тихий голос Драко, совсем рядом. Девушка чувствовала его опору и, наверное, только это заставляло как-то участвовать в происходящих рядом с ней событиях.  — Гермиона, что с тобой? — снова Рон, — Что ты с ней сделал?!  — Уизли, у тебя совсем мозги разъело?              Драко уже устал от его голоса, высокого и как-то болезненно воспринимающегося его барабанными перепонками. Какой же он был противно тупой, энергичный и к тому же жутко неопрятный. Светло-коричневая помятая рубашка наполовину заправлена, наполовину торчит в разные стороны, а штаны вообще чем-то заляпаны. Драко перевёл взгляд на вышедшего в проём Поттера. Тот всегда ему казался более разумным и вменяемым, что уж скрывать. Брюнет молча кивнул в знак приветствия, переводя немного мрачные и до краёв встревоженные радужки на Гермиону. Малфоя начало мутить от того, что в этой комнате все считали Грейнджер своей собственностью.              Миссис Уизли подняла лицо Гермионы за подбородок.  — Какая ж ты бледная!       Её глубокие и бескрайне добрые глаза светились заботой, что снова слишком ощутимо надавило на самообладание девушки. Глаза вновь налились кипятком, а дыхание сбилось.         — Драко, зачем? — прошептала она, но услышали все.  — Так правильно, — выдохнул он, словно куклу, передавая Гермиону в руки миссис Уизли.         — Ты больна? Гермиона, что случилось? — барахтался Рон.  — Блять, — выругался Малфой, на что сразу поймал строгий взгляд хозяйки семейства:  — В моём доме, пожалуйста, обойдитесь без подобных выражений.       Было так странно осознавать, что эта добрейшая мягкая женщина в расшитом цветами фартуке, от которой пахнет яблоками и корицей, совершенно его не боится. Кажется, она подсознательно зачислила Малфоя в ряд своих сыновей. Какая гадость.         — Что ты вообще здесь делаешь? — продолжал орать Рон. Малфой, вспоминая слова Гермионы, что она волнуется за этого психопата, вскинул брови и невольно на секунду сжал кулаки, чтобы вновь ничего не высказать.  — Рон, — одновременно прикрикнули на парня миссис Уизли и вбежавшая Джинни.         — Боже, Гермиона, — вскричала рыжая недо-Поттер и с опаской уставилась на Малфоя, спокойно прислонившегося к стене рядом с небольшим комодом.         — Джинни, хватит глазеть и принеси воды, — миссис Уизли вела себя совершенно достойно, что у Малфоя даже начало просыпаться уважение к это женщине.              Гермиона сидела на обтёртом, кое-где продырявленном, местами прожженном диване, поджав под себя ногу и усердно пыталась сдержать слёзы. Ей нужно было быть сильной, Малфой прекрасно это знал. А всё происходящее сейчас, просто рушит её устои и путает без того слабое сознание.              Вдруг Малфой оттолкнулся от стены и лениво подошёл к Грейнджер, присаживаясь прямо перед ней.  — Тебе надо выговориться, — тихо сказал он, на что Гермиона замотала головой, — Ладно, тогда я всё расскажу.       Она молчала, раздавались только всхлипы.  — Хорошо, — Малфой снова встал на две ноги, — Грейнджер возможно умрёт завтра. Где-то под вечер.              Тишина.         — Что ты несёшь, ублюдок?! — вспылил неожиданно Рон.         — Я не буду продолжать говорить, если этот… кретин, извините миссис Уизли, не покинет данную комнату.  — Да как ты…?  — Рональд, выйди прогуляйся, — обернулась миссис Уизли.  — Что?!  — Тебе надо остыть. — Казалось, что у рыжего сейчас пар из ушей не просто повалит, а выстрелит плотной струёй со скорость света.  — Я не…  — Рон Уизли! — ещё раз повторила мать тоном, не терпящем возражений.              Парень наконец-то молча перевёл гневный взгляд на Поттера, который только пожал плечами, а затем стрельнул молниями на Малфоя, который даже при всех обстоятельствах не сдержал ухмылку. Драко дождался пока тот со всей силы хлопнет дверью и продолжил:  — Честно, я сам в это слабо верю, но это единственное имеющееся у нас объяснение происходящего. Хилари Холт рассказал нам всё.  — Ваш продюсер? — переспросил Поттер.  — Сам в шоке. Он как-то отвёл нас в одно место, где-то рядом с Азкабаном, и показал нам пустую книгу, в которой должно быть написано будущее. Звучит, как бред, но факт, — кивнул Малфой на непонимающие взгляды, — А будущее, собственно, хранится в голове Гермионы. Она в этом не виновата, просто так сложились обстоятельства. Будущее повредилось, и теперь его надо оттуда достать, что может привести… к плачевным последствием.              Блондин понимал, что вся история звучит очень сумбурно и тупо, но она действительно таковой была. Все рыжие, включая Поттера, который для Малфоя тоже причислялся к клану рыжих, молчали. Наверное, пытаясь уловить смысл слов.         — Почему завтра? — тихо переспросила Джин, у которой из взгляда напрочь стёрлось осуждение.  — Завтра оканчиваются съёмки. Гермиона сделала бы это давно, но мы решили, что следует доснять фильм.              Девушка встала со своего места и, стараясь не стучать небольшими каблуками своих приторно розовых туфель, села рядом с Грейнджер на диван, обнимая подругу.  — Ты должна была сказать раньше.