Не заиграйся

      Здесь было жутко темно и достаточно прохладно, но она старалась не дрожать. Тонкая кофта, вся в зацепках, перепачканная в пыли, ничуть не помогала, а только затрудняла движения и подгоняла мурашки. Она осматривалась и не забывала делать вид, что торопиться. Кажется, Полумна говорила что-то о двух поворотах направо. Хотя может и нет, может, мозг просто подкинул ей «два поворота», сказанные голосом Полумны.       Но все мысли разом вышибло, когда Гермиона услышала крик. Такой чёткий, пронзительный и настоящий, что каждый нерв её тела зашевелился. Этот крик принадлежал тому, от кого услышать его сейчас — было на удивление болезненно. И путь нашелся как-то сам. Она даже не поняла куда повернула, и вот уже стояла в тёмном небольшом помещении. Как интересно камера может здесь что-либо рассмотреть? Откуда-то взялся затхлый ветер, вобравший в себя всю сырость земляных стен подземелий. На полу скорчился Малфой. Его лоб упёрся в каменный пол, а руки обхватили живот, словно после Круциатуса. Расстёгнутая на три верхние пуговицы рубашка была влажной от пота, белые волосы спутались, кожа налилась неестественным вездесущим румянцем, а глаза плотно сжаты. Всё выглядело так правдоподобно, что закружилась голова, что на несколько секунд она просто выпала из реальности, разглядывая представшую перед ней картинку. И только новая струя света из палочки «Волдеморта» заставила её очнуться. Грейнджер подбежала к парню, но её откинуло в стену мощной волной магии. На секунду она подумала, что сейчас будет больно, но в том месте, куда пришёлся удар, камни словно ожили: сделались упругими и мягкими, поэтому она почти ничего не почувствовала.  — Ты как выбралась, грязнокровка? — послышался хрипловатый и немного гундосый голос актёра. На самом деле это был очень даже милый, гладко выбритый старичок, с которым она часто сталкивалась в столовой и перекидывалась парой наболевших шуток. Если быть действительно честными, то он сам был ребёнком магглов. Но сейчас при звуке его голоса её замутило. Она промолчала, разлепляя глаза и чувствуя что-то холодное и липкое, стекающее по виску. «Кровь»  — Не тронь её, — голос Драко, подорванный болью. Ему правда больно?!  — Ух-ты, какая прелесть! Защищаешь это отребье? — старик чуть ли не хихикал. За этими словами вновь последовала яркая вспышка, и сдержанный стон парня, — Хотя мне всё равно, тебе в любом случае суждено сдохнуть.       Гермиона тяжело дышала, изо всех сил стараясь медленно встать и не привлекать к себе взглядов.  — Последние слова? — По сравнению с ухмылкой Малфоя, оскал новоявленного «Волдеморта» был просто жутким. Девушка даже на приличном расстоянии чувствовала запах гнили его чёрных зубов.       Драко не мог ничего сделать, у него не было сил даже поднять голову, не то чтобы сопротивляться.  — Зачем тебе моя смерть?  — Как зачем? Чтобы ты не смог убить меня. Логично, не правда ли?  — С чего ты взял, что мне это нужно?  — Птички нашептали, — голос старика черствел с каждой минутой.       К тому времени Грейнджер уже чувствовала, что сможет устоять на ногах. К счастью, или просто по сценарию, «Волдеморт» был так увлечён своей жертвой, что и вовсе не обратил внимание на отползшую в сторону Гермиону.  — Ты веришь в пророчество? — Драко попробовал изобразить издёвку, наблюдая, как соперник безмятежно крутит палочку в пальцах.       В тот момент девушку приметил другой Пожиратель, бесшумно схвативший её, прижимая спиной к своему холодному твёрдому телу. Что в комнате вообще ещё кто-то был, она честно не замечала до этого самого момента, наверное из-за того, что углы помещения были погружены в настоящую кромешную тьму.       Как только она почувствовала чужие руки, в ней будто включился запрограммированный ранее механизм. Гермиона моментально вспомнила всё, что они отрабатывали задолго до этого дня. Девушка оттолкнулась от парня и пихнула ногой старика, как можно слабее, ведь тот всё равно упадёт. Палочка выскочила из трясущихся старческих пальцев, и со звоном стукнулась о пол прямо рядом с Малфоем.  — Ах-ты чертовка! — вскипел старик, сразу же кидаясь обратно к оружию, но конечно же, было поздно. Кончик палочки упёрся прямо в шею «Волдеморту».  — Рискни, — противно улыбнулся тот, словно ему вовсе не грозила смерть, смотря прямо в туманные глаза Драко, — Если дёрнешься, твоей подружке конец.  — Зато такая тварь, как ты сгинет навсегда, — голос незаметно дрогнул. Гермиона тревожно всматривалась в тело парня. Он дрожал, словно у него почти не осталось сил, но если это всего лишь игра, тогда в чём проблема? Неужели он настолько прекрасно управляет своим телом, что правдоподобно играет даже истощение?  — Ну тогда вперёд! — завизжал старик.       Рука Малфоя не дрогнула.  — Ты слишком спокойный для того, кто сейчас распрощается с жизнью.  — Думаешь, сможешь меня прикончить?!  — А почему нет?  — Смелее.  — Если ты надеешься на свои крестражи, то зря.  — Ну же, — подбадривал старик.       Драко сощурился, вглядываясь в бледное, мягкое лицо, пытаясь вычленить блеф.  — Перегрин! — затянувшуюся тишину прервал крик Гермионы, но было поздно, потому что Малфоя уже схватил ещё один приспешник носатого злодея. Впрочем это не помешало ему выкрикнуть смертоносное заклятие, прежде чем его заставят разжать руку. Зелёная вспышка ударилась о стену, промахнувшись.  — Молодец, ты прибавил к своей жизни пару минут, — всё так же нахально пропел старик, кивнув в благодарность Пожирателю, теперь державшему Малфоя, — Спектакль окончен. «Га-а-асне-е-е-ет свет» — пронеслось в голове у Гермионы, за секунду до того, как едкое и ненавистное проклятие вырвалось на свободу и устремилось в Драко.  — Нет! — она почувствовала настоящие слёзы на своих щеках, но не смогла вырваться из потных лап актёра, — Нет, нет, нет! — шепот, — Пусти, чудовище!  — Не подпускать её к нему, нечего этой грязи оплакивать чистую кровь.       Старик выпрямился во весь рост, казалось секунда, и он для наглядности пнёт обездвиженное тело Малфоя.  — Пустите! — слёзы текли по щекам. Она сама удивилась, насколько из неё вышла потрясающая актриса. Хотя, наверное, время для съёмок просто слишком подходящее, — Умоляю, пожалуйста!       Пожиратель, которого она очевидно достала своей истерикой, кинул её на пол так, что она должна была болезненно приземлиться на колени. Но боли снова не было. Сообразив, что случилось, она потянулась к телу парня, всё такому же горячему, но смогла лишь задеть его кончиками пальцев:  — Я люблю тебя, Драко.       Внезапно воцарилась гробовая тишина.  — Господи, я всё испортила! — до Грейнджер дошёл смысл её роковой ошибки. Слёзы сразу высохли. Каждый Пожиратель в этом помещение замер в смятении, глазея на девушку, а «Волдеморт» вскинув брови, слегка откашлялся.  — Мне всё нравится, — высказался на угрызения совести гриффиндорки труп-Малфой. Гермиона поймала его слабую улыбку. С ним что-то не так.  — Ничего страшного! — наконец отреагировала Полумна, — Возвращаемся на несколько секунд назад, как в машине времени. Мы потом всё смонтируем! Никому не паниковать!

***

      Гермиона уставилась в стенку своей гримёрной, слушая собственное дыхание и вдыхая аромат, исходящий из кружки с травяным чаем. Она не знала, о чём думать. Мыслей то ли вообще не было, то ли они были настолько запутанными, что слились в одну сплошную кашу.       Ещё минут пять она совсем не шевелилась, даже взгляд не претендовал на другой ракурс. А потом девушка наконец отставила уже остывший чай и поднялась на ноги, решив, что и вовсе сойдёт с ума, если что-нибудь сейчас же не сделает. Мозг, который явно переутомился от всевозможных дурацких выходок своей хозяйки, в том числе отсутствия сна и составления странных цепочек полностью нелогичных догадок, лениво запульсировал болью и, чуть поразмыслив, направил ноги к двери. Гермиона не сопротивлялась. Пару шагов, и она остановилась уже в коридоре, оглядывая привычную тьму. Ей были открыты все пути, но хотелось пойти только по одному: через холл в прохладный, по своей сущности зелёный кабинет. Даже если хозяина там и вовсе нет, почему бы не посидеть на том диванчике? Она побрела вперёд, собирая мутными глазами посторонние взгляды, ловя отрывистые реплики, выпущенные знакомыми лицами в воздух, и вдыхая уставшими лёгкими смесь пряных и даже немного горьких запахов. Тёплая нежная толстовка свободно болталась на худых плечах, а рукава, превосходящие длину рук, ритмично бились о кисти. Она не заметила пройденного пути и поймала себя только тогда, когда его дверь уже замаячила перед глазами. Но, к её огромному разочарованию, рядом с дверью она приметила долговязую фигуру миссис Гринграсс. Она всем своим видом распространяла небывалый восторг, старческая, обычно чуть блёклая улыбка цвела. До Грейнджер долетело что-то вроде:  — Дорогой, я знала: вы меня не подведёте, несмотря на вашу недавнюю жестокую выходку. Если честно, то тогда ваше заявление повергло меня в лёгкий шок… — При этих словах её аристократический нос сморщился, будто она только что увидела гусеницу и выдала вычурное «фи». Увидев Гермиону, миссис Гринграсс сморщилась ещё больше. Теперь она излучала полнейшее отвращение, что, впрочем, не помешало девушке искренне улыбнуться и твёрдо поздороваться:  — Добрый день, как поживает Астория?       Но в ответ Гермиона удостоилась лишь ядовитого:  — Мерзкая девчонка.  — Не обращай внимание, — шепнул Драко, уже зарывшись носом в волосы Гермионы, обнимая со спины. Он жутко нервничал, и это почувствовал бы даже Рон. Девушка хотела спросить у Малфоя насчёт очередного визита члена семьи Гринграссов, но не стала. Что-то не позволило ей раскрыть рта. Наверное, жажда спокойствия, дерганые движения парня, напряжение, которое не давало ступить и шага, затягивая, словно они все попали в гигантскую банку с мёдом. Ну или просто: она ему верила.  — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила девушка, прижимая к себе его руку, перекинутую через её плечо.  — Ты о чём?  — Мне показалось, что что-то не так. Ты странно выглядишь ещё со съёмок.  — Всё в порядке, — мотнул головой он, — Лучше думай о себе, — беззлобно заметил Драко.       Она развернулась к нему лицом.  — Что значит, думай о себе?  — Гр…  — Если есть что сказать, говори.       Драко выдохнул, проводя пальцами второй руки по её сухой щеке.  — Со мной всё нормально, правда, — Последние несколько дней Гермиона слишком сильно зацикливается на всем подряд, цепляется за всевозможные детали, ища во всем подвох. Но нужно расслабиться, как бы трудно это ни было.       В холле застучали розовые каблуки новых громоздких синих туфель Полумны, украшенных павлиньими перьями и кучей разноцветных, звенящих камушков.  — Я вас везде ищу! — Она заглянула к ним, и сразу же расплылась в улыбке, — Во-первых, ещё раз поздравляю с великолепным завершением нашего чудесного проекта! — На голове у неё была аккуратная укладка с вплетёнными магией тонкими ленточками. Они забавно трепетали, словно перешёптываясь друг с другом.  — Спасибо за изумительные поздравления! — нарочито весело отозвался Драко.  — Не за что. Но я к вам с просьбой. Вы ведь оба дружны с Блейзом, да?  — Вроде, — кивнул неуверенно парень.  — Что значит вроде? — не поняла блондинка, кажется, будучи уверенной, что ответ должен был быть положительный.  — Мы с ним недавно кое-что не поделили, — уклончиво ответил Малфой, вызывая немного грустную улыбку Гермионы.  — Ну, я надеюсь вы сможете поговорить с ним об одолжении. Команда хочет устроить вечеринку по окончанию проекта, и мы думали насчёт его клуба.  — Забини очень щепетилен по отношению… — начал было Драко.  — Думаю, он согласится, — сразу перебила Грейнджер.  — Прекрасно! Тогда целую, обнимаю, отправишь мне сову с его ответом, хорошо? В любом случае, надеюсь у нас получится! — Полумна сияла. Было очевидно, что она чертовски вдохновлена всем происходящим. Окончание фильма для неё, всё равно что поход собственного ребёнка в первый класс. Серые глаза буквально светились озорным светом, а руки немного дрожали от волнения.  — Ты правда думаешь, что он согласиться? — приподнял бровь парень под удаляющийся стук розовых каблучков.  — Странно: вот вы друзья, но так плохо друг друга знаете…  — Неправда, я знаю о нём даже больше, чем положено, — начал защищаться Драко, на что Грейнджер только улыбнулась:  — Расскажешь?  — Ах вот значит как, — сощурился Малфой, но на его губах тоже сложилась, хоть и чуть язвительная, но улыбка.       Она проследила за его невероятно чёткими движениями, когда он убирал стопку каких-то идеально ровных бумаг в свой сейф. Небольшой металлический ящик стоял не там, где обычно. Зачем-то Драко пристроил его прямо у себя на столе. Гермиона с удивлением поняла, что он его даже не закрыл. Просто прикрыл дверцу и всё.  — Что за бумаги? — поинтересовалась девушка неожиданно для себя. Она ни в коем случае не хотела лезть в его дела, но рот её не слушал.  — Да так, ничего интересного, — он сказал это нарочито спокойно, и Гермиона поняла, что он соврал. Очевидно, что они имеют какое-то отношение к миссис Гринграсс, которая как раз недавно вышла из этого кабинета. А значит, могут иметь отношение и к самой Грейнджер.

***

      Гермиона запахнула поплотнее своё серое пальто, которое выбирала вместе с Джинни ещё в прошлом году. Моросил дождик, но она предусмотрительно оградила свою как всегда грандиозную причёску для очередного интервью водоотталкивающим барьером. Пара мелко завитых локонов щекотали её висок, а в ушах приятно переливался шум улицы, падающей воды и цокот её собственных красных шпилек. После того, как она перешла маггловскую улицу, в нос забилось сплетение ароматов свежего хлеба и пончиков со сладкой глазурью и черничным джемом. Гермиона не сдержалась и облизнула губы. Мелодично зазвучали колокольчики в тот самый момент, когда она толкнула тяжёлую тёмную дверь в совсем маленькую пекарню «Уютная». Оглядевшись, она сразу приметила приветливо машущего и как всегда взъерошенного Гарри. Как ни странно, они часто зависали в таких местах, и на это были достаточно весомые причины. Во-первых, только в мире магглов им удавалось спокойно поболтать без опасений, что их снова щёлкнут, попросят автограф или рассказать в сотый раз, каково это быть Героем Войны. А во-вторых, маги почему-то не принимали в ряды своих сладостей чизкейки. И Гермиона с Гарри считали это большим упущением.  — Привет, — Гермиона обняла друга и плюхнулась напротив.  — Джинни позже подойдёт, — вместо приветствия констатировал он.  — Хорошо, — Гермиона улыбнулась подошедшей хрупкой девушке в синем фартуке, — Можно капучино, чизкейк с манговым сиропом и пончик с воздушным кремом.       Гарри вздернул бровь.  — Главное преимущество моего положения, — невозмутимо заявила девушка после того, как парень буркнул «Американо и эклер, пожалуйста», — Это то, что красивая фигура мне уже не понадобиться.  — Возможно, а скорее всего, всё пройдёт прекрасно, и на показе вашего фильма ты будешь с нами в одном ряду, — неодобрительно ответил Гарри.  — Ваш оптимизм похвален, — с излюбленной интонацией Макгонаглл кивнула Гермиона.  — А твой пессимизм отвратителен.  — Я реалистка.  — И давно?  — Всегда ей была, — нахмурила брови девушка.  — Герми, я то знаю, какой ты романтик.  — Почему все друзья так мало друг о друге знают?       Гарри помолчал.  — Всё будет хорошо, — Он положил свою ладонь на её руку.       Она лишь сглотнула и сделала вид, что тот ничего не говорил.  — Я должен пойти с тобой, завтра, к книге под Азкабаном, — добавил он, чуть погодя.  — Может ещё и Рона возьмём? — Тут уже Гермиона не смогла смолчать.  — Ты язвишь прямо как Малфой.  — Я сразу сказала, что пойду одна, — Гермиона была непоколебима, в прочем, как и Гарри, — Ты хочешь окончательно меня добить? Хочешь, чтобы я там разрыдалась? — На её глазах неожиданно выступили слёзы.  — Нет…  — Тогда пойми, что мне без вас действительно проще!  — Я же не предлагаю собрать всех Уизли.  — Все Уизли для меня всё равно, что ты один.       Гарри снова ненадолго замолчал.  — Даже Малфоя не возьмёшь?  — По крайней мере попрошу, но он… Он Малфой.  — Блин, а я Поттер.  — Да, поэтому должен меня понять!  — Хорошо, — сдался он, но в его тёмных глазах всё равно металась расшалившаяся жажда спорить и защищать. Её даже пытаться угомонить не стоит.  — И кстати всё случиться не завтра.  — Ты опять решила сдвинуть? Только не говори, что сегодня!  — Нет, послезавтра. Завтра Полумна устраивает вечеринку у Блейза. Хочу его увидеть. Зови всех рыжих, — слабо улыбнулась вдруг Гермиона, — Думаю, никто не будет против вашего присутствия.

***

      Пока Грейнджер в тепле и уюте сидела за одним столиком со святым Поттером и, растягивая каждый глоток горячего напитка, слизывала наваленный с горкой крем пончика, Малфоя распирало от сдержанной ранее злости. Дождь заметно усилился, и теперь шум воды перекрывал все остальные звуки. Пару капель скатились ему за воротник, вызывая неконтролируемую дрожь. Волосы промокли насквозь за считанные секунды, теперь ощутимым грузом наваливаясь на лоб и направляя струю пресной воды в уголок его губ. Он ждал её. Ту, из-за которой влюбился в Грейнджер, ту, из-за которой чуть её не потерял. А кто знает, что ещё она ему подарит?       Наконец знакомая фигура вывернула из-за угла, направляясь прямо к белым дверям «Гринготтса». Он быстро шагнул вперёд и перехватил руку, уже потянувшуюся к ручке. Вокруг неё зияли защитные чары от воды, поэтому идеальный макияж с приторной помадой обыденно и безупречно излучал высокомерие.  — Ты спятила?  — Драко? — удивлённо улыбнулась она, но актриса из этой ведьмы никудышная. Она знала, что встреча с ним неизбежна, — Ты разве не должен быть с лохматой, обеспечивая мне нормальную жизнь?  — Нет.  — Ты опять повыпендриваться решил? — словно маленькому мальчику, который отказывается есть кашу, пролепетало она. Малфой чувствовал, что злость вскипает с новой силой, — Помнишь? Мы скрепили сделку?  — Помню. Но ты решила подстраховаться и попытать меня Круциатусом?  — Не понравилось?  — Ещё раз что-то подобное выкинешь, и я скорее сдохну, чем продолжу играть в это.  — Заметь, я всё равно получу своё. Покалеченное сердце, вырванное с корнем. Тогда жизнь моей семьи наконец наладится.  — Тогда умрёт она, а не я, — продолжал наступать Драко.  — Ты можешь грозиться, но мы оба знаем, что ты этого ни за что не сделаешь.  — А я тут причём.  — Не мели чепухи, — быстро вздёрнула носик женщина, стараясь не потерять своё напускное величие, — А теперь пусти.       Драко только сейчас заметил, что всё ещё сжимает в кулаке её рукав, и незамедлительно разжал руку. Не потому что она так сказала, а потому что стало противно. Позвоночник передёрнуло от боли, но он не подал виду. Всё тело ныло после выходки этой ведьмы. Подкупить актёра, пытающего его в кадре, чтобы тот и правда, по-настоящему вжился в роль — не очень умно. Но он знал: это лишь напоминание о его должке.

***

 — Я отправил Забини сову, но ответа пока нет, — Малфой наблюдал, как Гермиона, стоя босиком на полу, собирает волосы в хвостик, держа резинку в зубах.  — Ы дольжень быль шним, — Она быстро вытянула резинку изо рта, — Лично поговорить.  — Я был занят.  — И чем же?  — Закрывал финансовые вопросы фильма.       Грейнджер только вернулась со своих посиделок с дружками. От неё пахло кофе и манго — странное сочетание, которое заставляло живот скручиваться в трубочку. Она была в футболке Малфоя, той самой, чёрной, забытой в её квартире ещё очень давно.  — Смотрю, ты присвоила себе кое-что моё, — Он не переставал скользить своими мутными глазами по её фигурке.  — Ты против?       Он прикусил губу прежде чем ответить:  — Да.  — Да? — Гермиона вздёрнула брови.  — Верни её.  — Ладно, завтра постираю и…  — На кой чёрт она мне завтра? — жутковатые чёртики наполнили его расширенные зрачки, — Верни сейчас. Прямо сейчас.       Секунды две Грейнджер смотрела на него, совсем ничего не понимая. Она стояла перед ним, так и не успев сесть на диван. На столе красовалась уже пустая кружка из-под чая, которую очевидно раннее осушил Малфой, а рядом с ним на подушке лежала открытая и перевёрнутая книга с полностью чёрной матовой обложкой. Гермиона догадалась, что название появляется только для читателя, а может, владельца. Она уже порывалась развернуться, чтобы снять эту чёртову футболку в своей комнате, когда он встал.  — Ну? — Он протянул руку. Брови Гермионы слегка нахмурились.  — У меня под футболкой ничего нет.  — Думаешь, я не знаю? — ухмыльнулся он.  — Ну ты и… — Но она не нашлась, как его обозвать, и просто спокойно стянула с себя футболку. Еле заметный холод обдал кожу, но она почему-то вообще не чувствовала скромности. Его серые радужки с некоторых пор сдавали ей все его мысли, а ради таких строчек, она бы сделала что угодно. Футболка тут же оказалась на диване, а его пальцы на её груди.       Удивительно, как быстро один человек может затмить всё. Секунду назад было столько проблем, требующих, как ей казалось, незамедлительного решения, а теперь существовал только Малфой. Его чуть-чуть влажные волосы свидетельствовали, что он тоже оказался под дождём, но и это сейчас совсем не волновало девушку.       Драко тоже ощущал магию провалов памяти рядом с Грейнджер. Но с ним всё обстояло гораздо хуже. Он никогда не любил: ни одна девушка не западала в его сердце. А теперь, впервые сорвавшись, он просто не знает, как это контролировать. Как вампир жаждет людской крови, он желал каждую секунду её внимания. Это было самым жутким, что ему удавалось почувствовать, никакая физическая боль уже не затмит то, что беспощадно настигает его в минуты слабости: безмятежное счастье и угрозы наступающей потери. Он не хотел отпускать её, но это и для него теперь единственный выход. Она в любом случае умрёт: либо от будущего в её голове, либо от его дурацкой сделки.       Она не должна заполучить сердце Гермионы.       Дыхание сбивалось. Её горячее тело резко контрастировало с комнатным воздухом, который пах холодным дождём. Малфой чувствовал, как внутри всё дрожит: от предвкушения ли или от рвения не упустить ни секунды — ему уже давно себя не понять, так что он даже не пытался обозвать скопившиеся в нём чувства подходящими словами. Он впивался пальцами в кожу на её бёдрах, поглощая мягкость, то и дело прикусывал шею девушки, желая оставить себя на её теле, как бы внушая ей, хотя в первую очередь, конечно, себе, что всегда будет рядом с ней.       Её пальцы стянули с плеч грубую рубашку, а затем сползли по голому телу к ремню брюк так медленно, что все его мысли собрались в том месте, где она касалась его. Внизу живота образовался тугой клубок из огня и молний. Её губы высасывали из него кровь, скользили по щеке или собирали влагу на его шее. Этот момент хотелось сохранить навечно, впрочем как и всё, что имело хоть какое-нибудь отношение к ней.       Они сначала даже не заметили терпкий стук в окно. Белая нахохлившаяся сова ёжилась от холода и непрерывно отряхивалась от неприятной мороси. Дождь пока не начался, но птица чувствовала, что сухая погода не продлится дольше пятнадцати минут, поэтому лучше этим людям открыть чёртово окно. Письмо чуть натирало лапку. Этот полупьяный мулат даже завязать его нормально не смог, поэтому по дороге сюда она вообще боялась его потерять, чего с ней, конечно, никогда не случалось, как и с любой совой её уровня мастерства. Вот бы письмо опять приняла та женщина. Она всегда угощала её аппетитными мышами, хотя и немного тощими, а руки у неё всегда такие нежные и пахнут молоком…       Но надежды совы не оправдались, и около окна возник взъерошенный и полуголый парень. «Лютый кошмар», — подумала про себя птица, чуть наклоняя голову и ещё раз оглядывая блондина своим лаймовым глазом, — «Совсем совесть потеряли, уже даже не скрывают позорное отсутствие перьев.» И тихо хрюкнув, сова нехотя, но в то же время так нагло и уверенно, вытянула вперёд лапку.  — От Блейза? — слишком громко спросила появившаяся сзади девушка. Люди всегда говорят громко, будто бояться, что их не услышат или что эти слова никому не нужны.  — Да, — пробормотал Малфой, — Смотри-ка, оно до тебя дошло.  — Я вижу, но остальные видимо затерялись, — как-то неуверенно предположила девушка, укутанная в бордовый плед. Сове она нравилась куда больше этого самодовольного блондина, который только что наконец отвязал письмо от лапки, но последние слова девушки повергли птицу в ступор и заставили пару раз глупо моргнуть, собирая мысли. «Как это затерялись? Не может быть. Каждое письмо было доставлено по адресу её собственной персоной!» Пернатая точно помнила, как отдавала все письма той женщине, принимая взамен тощих мышей.