Не заиграйся

      Гермиона, наверное, впервые долго не крутилась перед зеркалом: пару раз проверила симметричность нанесённой бордовой помады и убедилась, что тонкие золотые ниточки серёжек не планируют запутаться. Она торопилась, ведь вечеринка у Блейза уже давно началась, несмотря на то что сейчас даже шести не было. — А ты не думаешь, что это платье коротковато? — послышался хрипловатый голос парня, прислонившегося к дверному косяку её спальни. Грейнджер удивлённо вскинула одну бровь, а выражение её лица заблестело забавным вопросом: «Малфой, температуру мерил?». Платье тёмно-зелёного тёплого оттенка, собранное в винтажные складки, расползающиеся от талии к плечам, было далеко не коротким. Памела назвала бы такой наряд непростительно скромным, а Джинни — доисторическим. Но Гермионе оно очень нравилось, особенно её привлекали вздутые смятые рукава. — Да я шучу, Грейнджер, — та самая знаменитая ухмылка исказила его тонкие губы при виде легкого возмущения и удивления со стороны Гермионы. И даже несмотря на то, что Драко был просто обворожительно неотразим в одном из своих дорогих чёрных пиджаков, отливающих космическим тёмно-синим, Гермиону переклинило. Её всю ночь и всё сегодняшнее утро переполняли самые разные истощённые сухие эмоции. Их было действительно слишком много, и при этом, каждая бурлила настолько сильно, насколько могла. Девушка одними губами призвала палочку. — Что ты делаешь?       Но уже через пару секунд парень понял цель действий Грейнджер и только оскалил зубы в смешке. — Серьёзно? — Да, — Гермиона аккуратно одернула своё платье, которое теперь стало на сантиметров шесть короче. — Ты слишком много себе позволяешь, — в его глазах просыпались знакомые чёртики. Впрочем, Гермиона не только давно их приручила, но и завела себе точно таких же, так что его тёмные радужки вообще нисколько её не пугали. — Неправда, — повела головой девушка, заметно довольная собой.       Малфою, в свою очередь, даже не потребовалась палочка, чтобы вернуть всё на круги своя, причём ему удалось вытянуть ткань так, чтобы она стала даже длиннее, чем прежде. — Малфой! — почувствовав это, воскликнула Гермиона, ощущая гневные искорки в горле. — Что?       Девушку подобное совершенно не устраивало, поэтому сдаваться своевольному колдовству Малфоя она не желала. Бедная ткань снова скукожилась и подвернулась по прихоти Грейнджер, но через секунду опять вытянулась во всю длину. — Малфой, перестань! — Она топнула ногой. — Перестать? — Да! — Это мне перестать?       Гермиона промолчала и попыталась снова укоротить юбку по своему вкусу, но она тут же упорно сползала обратно. — Ты зачаровал моё платье! — Она злилась, но пока что сдерживала себя, — Сними защиту! — Либо так, либо ты никуда не идёшь, — спокойно пожал плечами парень. — Ты ещё условия ставишь, — выдохнула упрямая гриффиндорка и плюхнулась на кровать позади себя, — Значит, я остаюсь дома. — Ладно, — И он медленно и лениво сел рядом с ней. Гермиона проследила за его фигурой своими карими радужками, которые гневно переливались в свете уже почти спрятавшегося за горизонт солнца, но он её игнорировал. Лишь спустя минут десять переспросил: — Точно не идём? — Я не иду из-за твоей вредности. Тебе никто не запрещает, — хмыкнула она. — Из-за моей вредности? — Малфой снова улыбнулся. — Да! — громче, чем нужно было, выпалила девушка. Её глаза заблестели от слёз, и это как всегда больно кольнуло Драко. Он сразу понял, что дело далеко не в платье: Гермиону бросает из стороны в сторону, потому что ей страшно — страшно прощаться с друзьями, страшно находиться среди сотни людей, каждому из которых интересно поковыряться внутри неё. Она жутко боялась, что не справится, что не сможет быть такой, как всегда, что не выдержит улыбок, возможно последних в её жизни. — Всё будет хорошо, — прошептал он, наклоняя её голову к себе и обнимая её разгоряченное тело. Робкий всхлип резанул тишину. — Ты мне причёску помнёшь, — наконец улыбнулась она, всё ещё утопая в кольце рук Малфоя и слушая его дыхание над своей головой.

***

      Здесь было на удивление совсем не душно, а пахло цветами и сладостями. Оглядевшись, Гермиона сразу почувствовала почерк Полумны: над головами многочисленных гостей парили пушистые ватные облака нежных кремовых оттенков. Они, будто продумывая траекторию, плавно извивались в воздухе, меняя высоту и скорость. Живые цветы, увеличенные в несколько раз магией, размещались в жёлтых гигантских вытянутых горшках по углам тускло освещённых залов. Позже девушка заметила, что корни растений свободно плавали в переливающейся золотой воде. Здесь были и обычные пышные ромашки и элегантные розы всех цветов радуги, но больше всего в глаза бросались раздутые напыщенные магнолии, яркие нежные бромелии с забавными белыми пятнышками и переливающиеся палитрой жёлтых, розовых и красных бегонии, каждый лепесток которой был словно подожжён по краям цветным пламенем. По правде, Гермиона очень любила живые цветы, поэтому при виде этого ботанического сада она невольно затаила дыхание. На появившихся из ниоткуда столах, которые теперь кружили вокруг маленьких пенящихся фонтанов с ароматными соками, газировкой и молочным горячим шоколадом, можно было приметить аккуратную лаванду, которая изящно растягивала свою расцветку от насыщенного синего до светло-розового, и, в заключение, кое-где ютились маргаритки, разбрасывая яркие светящиеся блики по потолку. На столах, обёрнутых шелковистыми винными скатертями, красовались горы сладостей и маленьких канапе, вызывающих слюнотечение лишь своим видом. В общем, это место было совершенно не узнать: на своих местах остались только охранник, презрительно оглядывавший всех грязнокровных гостей, но улыбнувшийся Малфою с Гермионой, и барная стойка, за которой стоял потухший Блейз. Самой Полумны видно не было среди толпы разодетых гостей.       Драко скорчился, по-королевски оглядывая любимый бар, превращённый в радужную полянку для празднования день рождения десятилетней девочки: — Жуть, — констатировал он, — Надеюсь, огневиски не посыпали сахарной пудрой, если, конечно, он тут вообще есть. — Здесь есть Блейз, значит алкоголя по-прежнему навалом, — ответила Гермиона, которую в отличие от парня, вдохновляла эта пряная обстановка. — Не факт, ведь здесь также есть и Полумна.       Грейнджер улыбнулась уголком рта на это чуткое замечание. Вспоминая командирский тон подруги, который никак не вязался с её ванильным голосом и который та последнее время зачастила выпускать на волю, она пробиралась на своё привычное место: её стул, к счастью, стоял никем не тронутый. Но как только она подошла поближе, её лицо моментально омрачилось. На соседнем стуле в безвкусно бархатном, изумрудно-зелёном наряде и в туфлях с привычно гигантскими, в этот раз прозрачными каблуками восседала Астория. Перед ней стоял массивный стакан чего-то бурлящего и, как позже выяснилось, очень сильно пахнущего персиками. Напиток она медленно поглощала из полосатой розовой трубочки, одновременно помешивая жидкость магией. Мех, пришитый вокруг воротника, очевидно мешал ей пить нормально, поэтому она постоянно приглаживала его рукой.       Малфой врезался в застывшую Гермиону. — Что? — Ничего, просто твоя бывшая почти жена, — выгнула бровь Грейнджер. — Брось, она тебе ничего не сделает, — Драко нашёл кисть гриффиндорки и накрыл своей холодной ладонью. — Знаю, но ты всё равно не оставляй меня одну, ладно? — По правде говоря, она боялась поведения Астории только по отношению к Малфою, но не скажешь же это ему в лицо?       Но Астория на удивление их двоих отреагировала совершенно спокойно: вход пошла её дежурная улыбка. Она лишь задержала взгляд на переплетённых пальцах парочки и чуть дольше, чем нужно, смотрела Драко в глаза. — Привет, — вежливо склонила голову слизеренка. — Привет, — садясь рядом с ней, настороженно кивнула Гермиона, усердно пытаясь не выглядеть стервой, но её карие радужки сами по себе болтали без умолку, то выплёвывая настороженность, то непонятное лёгкое осуждение, хотя девушка и сама не понимала, откуда всё это в ней берется. Она ведь даже толком не знакома с Асторией.       Блейз же словно вообще не заметил Гермиону и только крепко пожал руку Драко, севшему с другой стороны от Грейнджер. — Дружище, расскажи мне пожалуйста, как ты это допустил? — кивнул Малфой себе за спину, явно намекая на радужный дурдом, — Тебя пытали? Может, Империус? — А как ты мог не предупредить меня о вездесущем и безграничном энтузиазме этой чокнутой блондинки? — отмахнулся Забини, — Я так понимаю, тебе чего-нибудь покрепче? — Правильно понимаешь. — А тебе? — взгляд Блейза буднично прошёл по лицу Грейнджер. — Сам знаешь, — пожала плечами Гермиона и наконец поймала его глаза, тёмные, словно пропасть, слишком влажные, источающие остатки отчаяния. — Не делаешь сегодня исключений? — Нет, с чего бы? — чуть нахмурившись, пожала плечами шатенка. — И мне можешь подлить? — привлекая внимания к своей персоне, проворковала Астория.       Забини незамедлительно принялся за свою обыденную работу — его движения были очень быстрыми, даже скорее нервными, плечи зажаты, а зрачки тихие и непроницаемые. У Гермионы задрожало где-то в груди: ей хотелось видеть сегодня своего Блейза — лучшего друга, всегда саркастичного и беспредельно наглого, как его называет Памела: «цветущего слизеринца в расцвете своей склизкости». Того, кто вечно её смешит, кто был той тёплой опорой, за которой всегда хотелось спрятаться. Это звучит эгоистично, но ей действительно этого сейчас не хватало.       Стаканы с готовыми коктейлями, один за другим, звонко ударились о поверхность барной стойки, чуть-чуть расплескивая жгучее содержимое. Разговор не завязывался, и на то, на самом деле, была куча недосказанных причин, которые все читали друг у друга на лице, но озвучить никто не решался.       Вдруг за спиной Забини замаячила огромная деревянная коробка, из которой выглядывали всевозможные склянки алкоголя. Бутылки из цветного стекла ударялись друг о друга с противным щекочущим треском, трясясь от музыки и неаккуратных рваных движений смуглого мужчины, который нёс эту самую коробку. Все его накаченные руки были погружены в серую массу разных татуировок, но Гермиона обратила внимание только на Чёрную метку, будто светящуюся несмываемой мглой. Он безэмоционально скользнул глазами по Астории, а наткнувшись на Гермиону оскалился. Серые глаза налились металлической злобой. — Грязнокровка, — прошипел он, словно позаимствовав голос у своего покойного Лорда, — Да ещё и та самая, из Святой троицы, — уже громче выплюнул он, — Чтоб ты сдохла, тварь.       Блейз моментально выпрямился: — Майк, пасть закрой. — Не смей меня затыкать, — поморщился Майк, быстро облизывая нижнюю губу, — Ты слишком много на себя берёшь, Забини.       Гермионе стало тошно, но не от слов этого мужчины, а от всей ситуации в целом. На поверхность её сознания проступил стыд с ноткой глубокой грусти. Она взглянула на Малфоя, который внешне казался спокойным, но девушка чувствовала его холодный и жестокий гнев, набирающий силу. — А я имею право тебя заткнуть? — медленно вставил Малфой, поднимаясь со стула и поправляя рукава пиджака. — Малфой младший? — Собственной персоной, — жгучий лёд, разрывающий всякую смелость. В глазах Майка и вправду пробежал страх, видимо он не шибко хорошо научился быть Пожирателем, чтобы моментально скрывать эмоции. — Ты тоже водишься с этой грязью? От вашей семейки точно не ожидал. — А хочешь быть по-настоящему повергнутым в шок? — холодно предложил Малфой. Майк непонимающе пожал плечами, насколько это было возможно с тяжёлой коробкой в руках. — Она моя девушка.       Грейнджер не сдержала слабую улыбку, а лицо пожирателя моментально вытянулось. Неверие на его лице сменилось отрицанием. Блейз нервничал, видимо понимая, что мирно эти двое вряд ли разойдутся. — Так что я вырву тебе челюсть, если услышу ещё хоть что-нибудь в её сторону, понял? — спокойный размеренный тон Малфоя, без намёка на угрозу или злобу, вызывал жуткие мурашки даже у Гермионы. — Думаешь, я тебя боюсь? — не так уверенно, как прежде заявил Майк. Было чертовски заметно, насколько сильно он храбрится, ведь его водянистые глаза и дерганная мимика сдавали наигранность с поличным. — Думаю, да. — Ты предал наши принципы ради какой-то суки, — сморщился он, кивая в сторону Гермионы, — Потому что ты трус. Не думай, что кто-нибудь забыл твоего провала с тем жалким стариком.       Малфоя передёрнуло от этих слов. — Это ты Дамблдора жалким стариком назвал? — хихикнула Астория, — Ты хоть знаешь: кто он?       Малфой не обратил на её слова никакого внимания, продолжая сверлить противника взглядом. — Эй бро, Майк просто… — попытался предотвратить неизбежное Блейз, теребя друга за плечо. — Он просто предоставляет мне возможность поднять репутацию среди тупых отморозков с меткой, купивших себе свободу. — Ты хочешь… — невольно отшагнул назад Майк. — Да, я хочу тебя убить, — кивнул Малфой. — Драко… — позвала Гермиона, чувствуя, что он совершенно серьёзно. — Грейнджер, не переживай, это не займёт много времени, — успокоил её парень. Ну, наверное, он действительно думал, что успокоил, потому что смысл этой фразы где-то затерялся.       Гермиона уже хотела встать, но рука Астории остановила её: — Уймись, Героиня, — слово «героиня» несомненно было приправлено сарказмом, но не таким едким, как ожидалось, — Ты его не остановишь, поверь.       Драко мерным шагом посторонил Майка и исчез у него за спиной. Очевидно, мужчина должен был последовать за ним, но он лишь неуверенно мялся на месте, метая взгляд от Грейнджер к Блейзу и Астории, словно намекая, что все они к чёрту спятили. Несмотря на то, что Майк был гораздо старше и крупнее Малфоя, шанс, что он его одолеет, не был высок. Это ощущали все, кто следил за разворачивавшимся спором. Слава Богу, таких было немного, потому что отношения всё это время выяснялись достаточно тихо. Только парочка гостей за барной стойкой с цветными неоновыми волосами глупо пялились то на Гермиону, то на проход, в котором скрылся блондин. — Я подержу, — кивнул Блейз, принимая коробку с алкоголем на себя и угрюмо следя, как Майк тоже исчезает в тёмном коридоре, последний раз бросив озлобленный взгляд на грязнокровку.       Воцарилась неловкая тишина. Астория спокойно продолжала помешивать свой коктейль, шумно втягивая жидкость, будто ничего не произошло. А Гермиона сильно закусила губу, скрывая дурацкое волнение, которое так и норовило проделать дырку в груди. — Зачем столько алкоголя? — наконец выдала гриффиндорка, так как чувствовала, что если непременно не отвлечёт себя, то взорвётся как переполненный воздушный шарик. — Чтобы разбавить сок и газировку в фонтанах. — Серьёзно? — вскинула брови девушка. — Я владелец бара, а не детского сада, — подтвердил Блейз и после паузы вдруг продолжил, — Я, наверное, пойду… проконтролирую этих идиотов. Со стеклянным грохотом он водрузил коробку на барную стойку. Астория по-прежнему была где-то далеко, а Гермиона кивнула в знак согласия.       Девушки остались вдвоём.       Но Грейнджер сейчас это волновало меньше всего, с Блейзом ушла последняя возможность занять свои мозги чем-нибудь помимо ребячества Малфоя. Она огляделась по сторонам, игнорируя пристальный взгляд со стороны неоновой парочки, но никого знакомого так и не приметила. Конечно, почти каждое лицо в этом зале она видела не в первый раз, но лично ни и кем из них ей познакомиться не довелось, так что можно смело считать, что комнату наполняли совершенно незнакомые ей люди. Некоторые посматривали на неё уважительно и заискивающе, словно ждали момента заполучить автограф; некоторые так, как смотрят на зазнавшихся принцессок; некоторые, кажется не обращали никого внимания, когда как иные просто тепло улыбались, то ли с ещё неостывшей всеобщей благодарностью, то ли с похвалой в честь конца проекта. Гермиона отпила немного огневиски из изящного вытянутого бокала, и только тут заметила, что Астория её пристально разглядывает. — Что? — по-доброму вскинула бровь шатенка. — Я последнее время часто думала: почему ты? Ладно Блейз, у него любая — любовь всей его жизни, но Драко? Как у тебя получилось?       Гермиона приоткрыла рот, разглядывая спокойное и вменяемое лицо Астории. Она продолжала: — Он ни за кого никогда не заступался, — она слабо улыбнулась, словно погружаясь в школьные беззаботные годы, — Для него всегда было важнее собственное умиротворение и пресмыкание таких, как я.       Гермиона попыталась возразить, но Астория ей не дала, махнув рукой: — Но на тебя он смотрит по-другому, словно ты действительно важна, и это страшно. Потому что теперь он уязвим, а это ему совсем не знакомо. Поэтому постарайся не разбить его сердце, ладно? — Ты боишься за него? — Я слишком сильно его любила. — Значит, ты меня поймёшь, если я скажу, что разбивать ему сердце у меня даже в мыслях нет, — Гермиона искала во взгляде и жестах Астории что-то знакомое, что-то, что ассоциировалось у неё с ней раньше. — Я не совсем про это. Ты никогда до конца его не поймёшь. Ты слишком правильная, — Гермиона сощурила глаза, пытаясь вычленить хоть капельку осуждения, издёвки или отвращения в голосе слизеренки, — Ты никогда не сворачивала на кривую дорожку, потому что твои принципы всегда были очевидно верными. Но мы воспитывались не так, — На этом моменте в воздухе зависло сожаление, — Он может уйти в другую сторону в любое время. Главное, чтобы ты своей правильностью не раздавила его последнюю адекватность, не сломала его, требуя нереального. — Он сильнее, чем ты думаешь, справится, — это во-первых, — неуверенно ответила Гермиона, — А во-вторых, может я и не была на вашем месте, но всегда была рядом с вами. Может, я и вправду не пойму его, но… — Сострадание и жалость? — Нет, скорее поддержка, чтобы с ним не случилось, — на этих словах взгляд Гермионы померк, и она замолчала. Потом внезапно снова посмотрела на Асторию: — Если… со мной что-то случится, пообещай, что поможешь ему. — Случится? Ты о чём? — Никто не застрахован, — твёрдо заявила девушка, — Можешь не дать ему уйти в себя? — С тобой ничего не случится, — мотнула головой Астория. — Прошу, пообещай, что ты сделаешь то, что я прошу.       Астория внимательно, чуть сощурившись, посмотрела прямо в глаза Гермионе: — Я никогда от него не отвернусь. Обещаю.       Мышцы лица Грейнджер тут же немного расслабились, и она глотнула огневиски. Эта выходка была глупой, а просьба — бесполезной, но Гермиона просто должна была быть уверена, что он не останется один, чтобы хоть как-то успокоить внутреннюю гриффиндорку. Она не хочет сломать ему жизнь, хотя об этом и говорить смешно. Если бы она и вправду заботилась о нём, она бы не приблизилась к нему ни на шаг с того момента, как узнала о собственной смерти. — Знаешь, а я ведь тебе завидую, — протянула Астория. — Поверь, завидовать нечему. — Как скажешь, — пожала плечами брюнетка, — Но всё же тебе повезло почти во всём. Кроме того рыжего и волос на первом курсе.       Гермиона усмехнулась: — А что не так с Роном? — Да он… какой-то… — Астория не нашлась, как его не оскорбить. — Я непременно вас познакомлю, — улыбнулась Гермиона. — Жду, не дождусь, — она закатила глаза и подняла стакан, чтобы чокнуться с Гермионой: — За парней. — За парней.