Не заиграйся

      Сегодняшнее утро должно стать последним, — эта мысль незаметно проскользнула мимо, не задевая пока что сонное сознание. Гермиона тихо лежала, чувствуя тяжесть и тепло руки ещё не проснувшегося Малфоя, и вдыхала морозный воздух лондонской улочки, врывающийся в приоткрытые окна. В нём слились запахи выпечки, которую парень нёс своей маме, постоянно одёргивая колючий шарф, резины новых сапожек, вчера торжественно подаренных улыбчивой рыжей девчонке, теперь радостно прыгающей по холодным старым лужам из подтаявшего снега и дождевой воды, и странных цветов, небрежно высаженных в просторные круглые каменные клумбы.       Гермиона не хотела вылазить из окружающего её уюта, но реальность наступившего дня давила на нервы всё сильнее. Наконец, она заставила себя скинуть руку Драко и спустить голые ступни на прохладный пол. Ей надо было ещё кое-что сделать.  — Грейнджер, ты опять решила подскочить среди ночи?  — Сейчас уже восемь часов утра, — важным тоном констатировала девушка, заправляя спутанную прядку волос за ухо, хотя вряд ли в этом был смысл.  — Плевать.       Гермиона только закатила глаза, а Драко снова моментально провалился в сон.

***

 — Смотри, обездвиживаешь всю эту очередь, на продавца накладываешь Империус и…  — И прямиком в Азкабан, — угрюмо кивнула девушка.  — Боже, какая ты нудная, — закатил глаза блондин, прижимая её к своей груди за плечи. От него пахло чем-то мятным и алкогольным. Наверное, коктейли ещё со вчерашнего дня не выветрились из кожи. По силе, с которой он прижимал к себе девушку, с легкостью можно было определить насколько Малфой нервничает, но внешне он был как всегда пугающе спокоен. Да что там, они оба старались делать вид рассудительных людей, и пока что, у них это более или менее получалось. Дальнейшее развитие событий до сих пор виделось, как в тумане или через запачканное толстое стекло.  — Малфой… — тихо позвала она.  — Мм?  — Прости, — Грейнджер знала, что он будет протестовать, но совесть и правильность всё ещё занимали в её мозгу лидирующие позиции.  — За поцелуй с Забини? — не понял он.  — И за это тоже, — смутилась Гермиона, но сразу же собралась с мыслями, — За то, что вообще влезла в твою жизнь и за то, что… — она запнулась.  — Грейнджер, как бы ты не хотела влезть в мою жизнь, ты бы не сделала этого без моего ведома. Так что не делай из себя крайнюю.  — Всё было бы куда проще, если бы… — снова начала она, но Драко слишком не хотел продолжать этот разговор.  — Если бы я не заключил сделку, — выпалил он так, что впереди стоящая дамочка неодобрительно зыркнула на них, поджав нижнюю губу ярко-малинового цвета. Прежде чем сказать, Малфой успел подумать только о том, что эти слова должны заставить прекратить Гермиону винить себя.       Грейнджер глупо поморгала глазами, обрабатывая услышанные слова. Кажется, за это время она вообще забыла о сделке Малфоя, поэтому парень успел изрядно пожалеть о том, что напомнил, смотря, как её карие радужки постепенно наполнялись смыслом.  — Точно, — чуть язвительно, но всё равно разочаровано кивнула она, — Без этой сделки я бы так и осталась противной грязнокровкой.       Малфой не смог ничего возразить и лишь холодно уставился на меню с горячими напитками. Гермиона больше не промолвила ни слова.

***

      У неё тряслись руки от неизвестности и страха. Выпитое с утра кофе неприятно булькало и прыгало в желудке. Она закуталась в любимый чёрный просторный, но короткий свитер, из-под которого торчала футболка Драко. Хотелось кричать, плакать и спать одновременно — настолько её сознание распирало от всевозможных мыслей, идей и опасений. Гермиона стояла уже готовая к… собственной смерти. Это так странно — думать о прожитой жизни, совершенных ошибка и мечтать о будущем, когда знаешь, что сделать что-то ещё у тебя попросту нет времени. Но Грейнджер это не смущало. Она назвала свои мысли анализом, хотя понимала что заголовок «пытка» подходит гораздо больше.       Наконец, Драко вынырнул из её комнаты. Серая маггловская толстовка, в тон его глазам, уютно и мягко обворачивала плечи, на руке поблескивали часы, а молочные волосы непривычно спутались, делая Малфоя абсолютным магглом.  — Как я тебе? — Он слабо ухмыльнулся, разведя руки в сторону.       Гермиона в свою очередь сжала губы, очевидно предполагая, что это хоть немного похоже на улыбку и ничего не смогла из себя выдавить. Она видела, словно через холодное призрачное стекло, как в его глазах плещется неподдельный страх. Это заставило её съёжиться, сводя ключицы до боли.       Дальше настала череда красноречивого трагичного молчания: они молча взялись за руки, замерзая от этих касаний ещё больше, Драко вынул откуда-то палочку, и во всё той же шершавой тишине раздался хлопок трансгрессии.       Первое, что уловила Гермиона, пытаясь найтись в пространстве, это резкий и неприятный звук капающей воды. Он мерно колотил по мыслям, а игнорировать его почему-то никак не получалось. Она оглядела тёмное помещение, которое ничуть не изменилось с прошлого визита, и глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжёлый воздух давит на лёгкие. Те же тёмные шкафы, громоздящиеся по кругу, те же горы свитков и всякого хлама на полу, тот же удушающий затхлых запах.       Комната, в которой была книга оказалась запертой каким-то авторским заклятием, и Малфой только презрительно пробормотал что-то себе под нос, так и не сумев открыть дверь.  — Значит Хилари ещё нет, — притупленно констатировала девушка. У неё слегка тряслись колени, а попытки унять дрожь кончались провалом.  — Хорошо подмечено, Грейнджер, — его голос был теперь пропитан внезапно разгоревшейся горечью и злостью. Ожидание убивало Драко, съедая по клеточке его терпения с каждой секундой. Они оба хотели закончить этот день поскорее и наконец принять исход событий, каким бы он ни был, а тянущиеся бесконечно минуты неведения могли спокойно довести их до нервного срыва.       Гермиона не стала обращать внимание на его проклюнувшуюся язвительность и грубость, и лишь отвернулась, разглядывая книги. Но кое-что вспомнив, вновь обернулась к Малфою.  — Можно твою палочку?  — Зачем?  — Я оставила свою дома, — тихо пожала плечами Гермиона.  — Умное решение, — неодобрительно фыркнул Малфой и даже не шелохнулся.  — Так дашь?       Он ещё пару секунд неуверенно смотрел на неё, но в конце концов всё-таки протянул ей палочку, нехотя выпуская её из пальцев. Холодное гладкое дерево скользнуло к ней в ладонь и недовольно дрогнуло. Но, к счастью, повиновалось без проблем, и вскоре девушка поймала второй рукой два конверта, которые в этой бледной темноте казались бесцветными.  — Что это?       Гермиона не ответила и лишь быстро протянула их парню. Малфой принял конверты с осторожностью, тщательно оглядывая бумагу со всех сторон. На одном из них витым девчачьим почерком было выведено «Гарри Поттеру», на втором красовалось имя самого Драко.  — Только не говори… — начал Малфой уставшим голосом, но Грейнджер его сразу же перебила.  — Передай его Гарри, если я сама уже больше не смогу ничего ему сказать, — она сглотнула, — и свой открой только когда…  — Гермиона, я никогда его не открою, — и оба конверта тут же пропали из его пальцев.  — Почему?  — Потому что всё обойдётся, — слишком неправдоподобно уверенно сказал он.  — Малфой, мы должны быть готовы к…  — Я не смогу быть к этому готовым, — настойчиво продолжал он, — Ты думаешь, я недооцениваю то, что между нами происходит…       Гермиона протестующе замотала головой, но он не дал ей открыть рот:  — Я для тебя навсегда останусь частично тем предателем, который считал чистоту крови значимой штукой, а обзывательства — веским вкладом в развитие истории, так же как и ты для меня — той гордой заучкой, которая стремится к идиотским целям. Мы всё те же, Грейнджер. Для тебя до сих пор важна учёба, а для меня грубость — спасение, но… Мы вместе. Ты даже приблизительно не догадываешься, как трудно мне было принять твоё присутствие у меня в голове. Я до сих пор не понимаю, что со мной происходит, и не уверен во всём, ты права. Но я не жалею, что всё именно так, что я заключил сделку и впустил тебя в свою жизнь. Я счастлив, что я тебя полюбил, и плевать, что это больно, слышишь? Но не делай мне ещё больнее, считая меня непричастным к происходящему.       Гермиона тихо плакала. Она просто не знала, куда деть глаза, чтобы стало проще. Только теперь её колотило от тёплой любви, рвано стучащей по рёбрам. Пока Драко говорил, девушку бросало то в жар, то в холод, но она не сопротивлялась, а просто позволила себе прожить этот момент, глотая слёзы и впитывая искры его глаз. Она просто наслаждалась жизнью, словно заточённой полностью в этих нескольких минутах, и не знала, что сказать.       А он и не ждал ответа. Возможно последний, холодный поцелуй упал на её губы, отчего внутри всё горячо сжалось, а затем завибрировало. Она никогда не задумывалась насколько мучительно может быть целовать Драко Малфоя — внезапно самого желанного ей человека на этом свете. Который, вот так просто, стал для неё важнее всего остального, и чьих касаний ей теперь будет всегда критически мало.                              — Очень мило, — женский, до мурашек знакомый голос эхом пролетел по потолку и разбил идиллию пары.       Гермиона вздрогнула, разлепляя мокрые ресницы. Её взгляд поспешно кинулся в сторону, откуда слышался голос, но глаза поймали лишь солнечный блеск чьих-то глаз. — Честно сказать, не ожидала, что Малфой настолько отличный актёр, когда уговаривала Полумну рассмотреть его кандидатуру на роль в том тошном фильме. Впрочем, тогда из его талантов меня волновало лишь обаяние и смазливость мордашки.       Гермиона смогла наконец разглядеть статную женскую фигуру на высоких каблуках и в светлой рубашке, аккуратно заправленной в свободные джинсы. На её груди мимолётно сверкнул медальон.  — Вы кто? — твёрдо поинтересовалась Грейнджер, чувствуя, как её сердце начинает бунтовать и болезненно дёргаться от волнения и моментально нахлынувших опасений. Малфой тоже напрягся, крепко впиваясь пальцами в бока девушки и еле заметно притягивая её чуть ближе.       Но ответа не потребовалось. Через несколько секунд, по мере того, как эта женщина медленно подходила всё ближе, её волосы начали приобретать фиолетовый оттенок, а глаза наполнялись ярким золотым блеском.  — Памела? — Гермиона выдохнула, почувствовав прилив слабого облегчения, но Драко лишь сильнее прижал девушку к себе. Если бы здесь было чуть посветлей, то Грейнджер сразу бы прочла в его глазах лютую ненависть, подобие которой часто видела в школе. Эта была не просто эмоция, необоснованная и вспыльчивая, — это было нечто, что далеко не каждому довелось испытать. Такой чистый поток отвращения, что желание провоцировать сразу отпадает.  — Привет, Гермиона, — она улыбнулась своей обыкновенной улыбкой, но её глаза были залиты чем-то совсем чужим, — Кажется, ты не упоминала, что собираешься нас покинуть.  — Я…  — Как ты нас нашла? — тихо спросил Малфой, не дав девушке продолжить.  — Очень просто. Вам ведь нельзя аппарировать. Так что, как менеджер Гермионы, я могу отслеживать любое её перемещения в целях безопасности, — и, на мгновение поджав губы, она обратилась к парню:  — Драко, ты же собирался выполнить свою часть сделки, правда?       Тишина, которую теперь разрезало быстрое дыхание парня.  — Сделки? — на этот раз сердце Гермионы не сдерживало порывы выбраться наружу, она чувствовала, как в горле что-то пульсирует. — Ты же разорвал сделку… И причём тут…? — Она осеклась, снова ловя глазами полуулыбку Памелы, — Подожди… — голос дрогнул.       И тут будто кто-то шандарахнул по мозгу со всей силы, заставляя наконец увидеть самое очевидное, что когда-либо происходило у неё под носом. В один момент встали на место многие кусочки головоломки, кроме одного:  — Зачем ты так со мной? — шёпот, обращённый к собственному менеджеру.  — Ты тут не причём, тебе просто не повезло. План состоялся бы, будь на твоем месте кто-нибудь другой, — Памела буднично высокомерно и уверенно скрестила руки на груди.  — План? Но ведь ты сказал, что разорвал сделку! Я сама слышала, как…! — Гермиона начала говорить медленно, но голос заметно окреп. Она с силой отодвинулась от Малфоя, который теперь смотрел на неё как-то очень болезненно.  — Дорогуша, он и вправду однажды оступился. Но потом решил, что своя шкура всё же важнее жизни какой-то девчонки, — Памела уже явно наслаждалась происходящим. Гермиона никогда раньше не видела в её глазах такого сумасшедшего ребячества и открытой жажды, словно кто-то глубоко внутри неё наконец сорвался с цепи. Это чертовски пугало, ведь сейчас её менеджер напоминала пациента психбольницы, одержимого чем-то нереальным.       Грейнджер посмотрела на Драко, пытаясь разобраться, что она упустила. Его серебристые мёртвые радужки кишели уверенностью и болью.  — Это правда? — вновь совсем тихо спросила она.  — Гермиона… — начал он, ощущая внутри холод неизбежности, ярость и панику. Он видел по её глазам, что стоит сейчас хоть чуть-чуть пошатнуть её мир — она взорвётся, закроет все пути, ведущие к нему, и сотрёт себе память в надежде больше никогда его не видеть. И Малфой забыл, как говорить, — все слова теперь казались ему пустыми.  — Это правда? — кто-то безгранично тупой надеялся услышать от Малфоя «нет».  — Послушай…  — Малфой! — её радужки одновременно умоляли его и соврать, и сказать правду. Они искрились, прося пощады.  — Да, это правда.                       — Я должен ей твоё сердце в обмен на свою неприкосновенность, — холодно продолжил он. И ему показалось, что за него это сказал кто-то другой — совсем незнакомый (или же просто хорошо забытый) обладатель охрипшего, сухого и убитого голоса. То ли это защитная реакция, то ли идиотизм, но в этот момент он полностью закрылся, не вынеся больше такой непривычной резкой боли, которая разрасталась только от вида её разочарованных глаз.       Никто из них не заметил, как Памела в ту же секунду слегка махнула палочкой, призывая к себе прозрачную нить стеклянных слёз Гермионы и запирая их в свой медный медальон, блеснувший внутри золотом.       Они смотрели друг на друга: Грейнджер искала намёк на игру или большой обман, словно парень в ту же минуту должен был рассмеяться и сообщить, что всё в порядке. Хотя по его лицу она прекрасно понимала, что её надежды абсолютно несбыточны. Это непривычное отчаяние на губах Малфоя и страх в его глазах делали только хуже, она пыталась совладать с собой, но истерика подступала во сто крат настойчивее.  — Нет, — она покачала головой, стараясь разобрать мысли, — Нет. Нет. Я идиотка. Да как можно быть таким… Таким идеальным Малфоем!       Эти слова ранили глубже, чем должны были. Гермиона отвернулась, закрывая лицо руками.  — У меня не было выбора!  — Выбор есть всегда! — Грейнджер уже решила про себя, что не хочет ничего слушать: никаких дешёвых оправданий и никаких душевных раскаяний. — Я тебе доверилась, несмотря на все предрассудки, мнение моих друзей и здравый смысл! Хотя надо было ожидать, что всё окажется фарсом. Я ведь доверилась Драко Малфою!  — Этой ведьме ты тоже доверяла, — заметил Малфой, кивнув на Памелу.  — Вместо того, чтобы поговорить со мной, ты…  — О чём? О чём поговорить? Она бы сразу убила меня, в собственных интересах!       Гермиона нервно улыбнулась, но Драко продолжал:  — И знаешь, я был бы не против, если бы моя смерть не повлекла бы за собой твою! В любом случае, ей нужна ты.  — Хочешь сказать, ей нужна моя смерть? — тут Гермиона снова недоверчиво покосилась на менеджера, явно не собираясь верить собственным словам.  — Нет, мне всего лишь нужно твоё сердце, слёзы боли уже имеются, — уверенно объявила Памела, разглядывая свой матовый маникюр.  — Но ведь… — Гермиону парализовало.  — Твоя судьба меня всегда мало интересовала, — пожала в ответ плечами Памела.       Грейнджер моментально вспомнила, насколько здесь холодно. Терпкие колючие мурашки мелко прошлись по тёплой фарфоровой коже, и она почувствовала, как на голове медленно и незаметно шевелятся волосы. Ужас и страх кольнули затылок.  — Я не верю, — стадия отрицания продолжалась, Гермиона замотала головой. — Зачем тебе сердце?  — Насколько я знаю, все проклятия в этом мире имеют какую-нибудь свою фишку, особенно семейные. Чем изощрённее фантазия создателя, тем интересней от них избавляться.  — Что за проклятие?  — А с чего я буду вдаваться в подробности? — слегка насторожилась Памела, сохраняя в лице полное спокойствие.       Гермиона судорожно перебирала в голове все факты. Кажется, от её любознательности и умения задавать вопросы сейчас зависела её жизнь:  — То есть ты изначально поставила Драко со мной в пару… — пробормотала она. — Дайте угадаю, Адама тоже вы убили?       После этих слов послышался громоздкий хлопок трансгрессии. Хилари здесь! Мышцы груди и живота Гермионы чуть расслабились, ведь его приход обеспечивал Грейнджер больше шансов не остаться без сердца.  — Я? Нет, что ты! — возмутилась в свою очередь менеджер, будто её обвинили в чём-то непристойном. — На моих руках лишь кровь бывшего оператора «Чаровницы», как его? Ну этот… Чёрт, уже даже имя забыла.  — Что здесь происходит? — раздался слабый, но от этого нисколько не менее уверенный и твёрдый голос Юджина. Он изумлённо оглядел сначала Памелу и настороженно перевёл взгляд на парочку, чувствуя, напряжённую обстановку кожей.  — Мистер Холт, дорогой, может ты помнишь, как звали вашего бывшего оператора?  — Хьюго?  — Точно! То самое тупое имя! — обрадованно воскликнула менеджер, наслаждаясь этим дурацким спектаклем, который сама же и устроила.  — Что происходит? — снова повторил Хилари, явно болезненно воспринявший упоминание старого друга.  — Эта дамочка только что призналась, что убила вашего друга, — вдруг просто ответил Драко. По крайней мере большинству бы именно так и показалось, но на самом деле эти слова, взгляд направленный прямо в сознание Юджина и еле заметный кивок в сторону двери, из-под которой туманно сочился голубой свет, говорили продюсеру неприлично много. Хилари быстро махнул рукой, шепча одними губами слова на неизвестном им языке, и дверь сразу же бесшумно отворилась.  — Вы меня заболтали, — продолжала Памела, ничего не замечая. — Гермиона, будет чуть-чуть больно.       Менеджер быстро трансгрессировала, не пряча жутковатой улыбки победителя, которая была похожа скорее на улыбку голодавшего наркомана, добравшегося до новой дозы, и моментально оказалась почти вплотную к девушке. Гермиона сразу отшатнулась, но расстояние между ними как будто бы от этого нисколько не увеличилось. Душное дыхание Памелы задевало лицо, а в нос забился запах металла и тошнотворных приторных трав: не то водорослей, не то гнилого лука.       Грейнджер оцепенела, соображая, что лучше всего ей сейчас предпринять. Большая часть мозга вообще отказывалась верить, что всё это происходит на самом деле, ведь она готовила себя к немного другому развитию событий. Страх застрял в горле холодным склизким комом.       Она увидела боковым зрением, как к ней тут же рванулись Драко и Хилари, но спустя мгновение оба рывком остановились, словно что-то сковало каждую мышцу их ног.  — Что за чёрт? — выплюнул разъярённый Малфой.  — Семейная магия, — хмыкнула невзначай Памела, разглядывая запуганные, но всё такие же упрямые и живучие глаза Гермионы, — Побочный эффект проклятья.       Гермиона почувствовала холодные пальцы своего менеджера у себя на шее, и, к несчастью поняла, что почему-то тоже не может сдвинуться с места. Ступни будто окаменели: затекли и опухли так, что обувь теперь казалась на размер меньше, а голени словно засунули в какой-то ледяной капкан, не позволявший даже пытаться бежать. Стук сердца громко отдавался в голове. Гермиона почувствовала, как Памела чуть надавила в области груди, не отрывая своих пытливых, изучающих зрачков от радужек подопытной девушки.  — Блять, НЕ трогай её! Я всю твою семью вырежу! — смазанные отчаянные слова Драко, которые Грейнджер почти не уловила. Она словно впала в транс, чувствуя, как все её органы замедляют свою жизнедеятельность и застывают.       Из последних сил она потянулась, чтобы перехватить руку Памелы, которая давила уже с такой силой, что из груди рвался наружу крик. Пальцы девушки наконец коснулись холодного запястья менеджера. Гермиона увидела свою руку, будто впервые: кожа — смертельно бледная, вены проступают яркими сочно-голубыми полосами. И тут она ещё больше затряслась от ужаса: от локтя медленно и тягуче расползалось холодное тепло, что-то яркое, с золотым отливом, настойчиво заполняло руку, и хозяйка переставала, что-либо чувствовать, а золотистые полосы, длинными цепкими лапами, простирались уже до костяшек кисти.  — Ч-что это? — Гермионе нужно было сосредоточиться. Вернуть происходящее в свои руки — срочно контролировать ситуацию, иначе всё окончательно пропало.  — Золото. Весь кислород, который есть в твоём теле медленно превращается в золото, — Памела говорила медленно, почти по слогам, и продолжала давить, выдавливая слёзы из девушки. Гермиона снова попыталась заговорить, но поняла, что не выходит. Совсем. То ли от боли, то ли потому что «золото» добралось до связок. Через пару секунд по горлу пробежал последний взрыв паники, и наконец боль перекрыла всё.