Не заиграйся

      В её голове роились странные мысли.        Будто бы даже непринадлежащие ей.              Как ни странно, но боли совсем не было. Хотя сказать сейчас, что есть, а чего нет, стало вообщем-то трудновато. Она не находила себя в пространстве, не чувствовала даже воздуха, ощущался только холод и не очень приятное покалывание по всей коже. Легкость наполнила тело: каждую косточку будто накачали гелием, а живот полностью опустошили.              Чуть закружилась голова, но это быстро угасло, не успев даже себя как следует обозначить. А потом и последние какие-либо ощущения просто пропали, оставляя девушку в полнейшем одиночестве и беззвучной темноте.       

***

             В ушах зазвенели тихие колокольчики, что скорее напоминало журчание воды, но настолько звонкое и острое, что точно можно было порезаться.        Приплыли. Я в раю.              Подумав это, девушка поняла, что даже мысли ощущает странно. Вроде они есть, а вроде и нет. Ты их слышишь, как слова другого, отбежавшего на несколько миль и пытающегося докричаться до тебя человека, но в тоже время, ты понимаешь, что это твои собственные мысли, которые прямо здесь, в твоей же голове.       Она оглядела себя, ожидая увидеть полупрозрачного призрака или что-то похожее на сияющее серебристое тельце патронуса, но ожидания не оправдались. Это была всё та же Гермиона, если, конечно, не считать сквозной дырки в груди с чёрными неровными краями, всевозможными жилками, рваными полосками мышечной ткани и оголившимися серыми косточками, кое-где грубо сломанными. У девушки не было особого желания разглядывать собственные внутренности, она просто отметила, что всё это ей нисколько не мешает и постаралась себя отвлечь.              Света тут было немного, хотя Гермиона не была уверена, что это действительно можно назвать светом, он был каким-то серым и плотным. А больше — ни стен, ни пола, ни даже запаха! Только невесомый перезвон хрусталя и абсолютная пустота.        И это рай? Да тут же второй раз умрёшь, только уже от скуки!              Гермиона поймала себя на мысли, что без неба всё ощущается как-то не так. Вроде понимаешь, на чём стоишь, а вроде и кверху ногами.         — Ты?!              Гриффиндорка однозначно испугалась бы, да только вот почему-то не вышло.  — Кто здесь? — слова звучали точно так же как мысли, что пугало ещё сильнее.         — Я Фиби, — голос лился откуда-то снизу, а слова прозвучали, как само собой разумеющийся факт и к тому же немного обиженно.              Гермиона огляделась, кажется, со всех возможных сторон, но всё равно ничего не увидела в этой светлой бескрайней пустоте.  — Ты где?         — Тут, — голос, каким представилась Фиби, был поистине ангельским, но что-то в нём было совершенно приземлённое, а может даже знакомое.         — А подробнее?         — Прямо перед тобой.         — Я не вижу, — девушка боролось с растерянностью и старалась не психануть и не топнуть ногой, как маленький ребёнок.              Она изо всех сил старалась найти глазами источник голоса, но всё равно не понимала: где здесь может быть это «тут»?         — Потому что не хочешь.         — Очень хочу!         — Тогда сосредоточься.              От этой фразы захотелось возмутится ещё больше, но Гермиона всё же замерла и попробовала последовать совету. Она подумала, что раз физически отыскать ничего не получается, нужно попробовать настроиться на результат мысленно. И как ни странно, но это действительно сработало: через секунды две вокруг наконец-то начали проступать хоть какие-то очертания. В конце концов она оказалась в абсолютно обычном современном помещении, правда совсем без окон, да и четвёртой стены не было видно, вместо неё сгущался плотный туман. В углу образовалась высоченная белая стойка. К удивлению девушки, на ней стоял обычный магловский компьютер и лежала стопка светлых журналов, какие обычно обитают в комнатах ожидания платных поликлиник или салонов красоты, чтобы скрасить скучные минуты посетителей. За стойкой следом появился стул с ворохом тёмных толстых тряпок сверху. На секунду её показалось, что они шевельнулись, но понаблюдав ещё немного, она сделала вывод, что это была игра света.       Гермиона оглядела остальной зал, и оказалось, что всё пространство, вплоть до той туманной перегородки, теперь было уставлено массивными низкими дубовыми столами, усыпанными различными желтоватыми бумагами и свёртками. Перед каждым столом на стуле лежало по кучке из всё тех же грязных тряпок.  — Теперь видишь?       Гермиона резко обернулась на звук и наконец-то вздохнула с облегчением.        Интересно, а можно ли в раю спятить?         — Вижу, — перед ней стояла совсем маленькая, худая девочка в двумя длинными толстыми косами цвета индиго. От её кожи исходило лёгкое перламутровое сияние с нежно-голубым оттенком, от этого она казалась совсем уж неземной, а может даже и немного больной. Голубые глаза, словно отражали чистое небо знойного дня, совсем не моргали и, кажется, слезились, хотя девчонка улыбалась. На ней было длинное, местами потёртое и выцветшее платье, которое по материи походило на те странные тряпки разбросанные по всем стульям.         — Почему ты здесь?              Гермиона чуть опешила от этого вопроса.        А не должна?         — Мы в раю? — уточнила она, не задумываясь, на что поймала сначала удивлённый взгляд, а затем хрустальный звонкий смех.  — Нет! Мы в мастерской забавных историй.  — Что? — тут Гермиона перестала понимать, что происходит.  — Кажется, я утащила тебя с собой. Прости.  — Утащила?  — Спасибо, что позволила мне вернуться сюда, иначе я бы точно потеряла все свои силы.  — Стой, ты…?  — Да, я хранительница будущего.  — Хочешь сказать: ты жила в моей голове? — пораженно выпалила Гермиона. Она ожидала столкнуться с чем угодно, но эта девочка выглядела вполне нормально!  — Не совсем, но привязана я была именно к твоему сознанию, ты права.  — Я мертва?  — Скорее да, чем нет.  — Скорее?              Но Гермиона не услышала дальнейших объяснений, потому что в полной тишине внезапно прорезался ещё один голос. Он был похож на что-то среднее между скрипящей дверью и хрустом сухих веток.         — Фиби?!  — Здравствуй, Тейадера, — без каких-либо эмоций отреагировала девочка, отряхивая платье от тёмной пыли.        Теа… Кто?         — Как ты сюда попала? Что происходит? — древесный голос звучал очень напуганно и суетливо.  — Где моя мама?       Только здесь Гермиона поняла, кому принадлежит второй голос, и невольно кивнула себе в знак поддержки. Кучка тряпок и правда умела шевелиться, вскоре можно было разглядеть даже что-то похожее на нос. Но если здешние обитатели выглядят как нестираное бельё, почему у Фиби такой человеческий вид?       Гермиона незаметно снова оглядела девочку.  — Я её позову, — поспешно брякнула Теа-что-то-там, чуть дребезжа, словно стиральная машина во время отжима.         — Она как всегда нервничает попусту, — тихо прошептала Фиби, как бы обращаясь к Гермионе, но как бы и нет.  — А кто она?  — Отлучённая. Теперь просиживает время за этой стойкой и читает книжонки про людей вместо работы.  — Какой работы?  — Как какой? Будущее само собой не напишется.       Гермиона складывала в голове факты и всё тщательно переваривала, составляя полную картину происходящего. Пока всё выходило очень даже логично: здесь (где бы они сейчас ни находились) пишется будущее, а эта девочка должна была, согласно пророчеству, показать его людям.  — А почему ты другая?  — Я не писатель, я создавалась, чтобы жить среди вас.  — Но…  — Но жить в чьём-то сознании оказалось проще и безопаснее, — кивнула Фиби, вглядываясь в ту далёкую туманную стену.  — А как мы сюда попали?        Может я смогу попасть обратно? А то этот дурдом мне не очень нравится.         — Через портал.  — Та книга?  — Да, таких на самом деле две, и одна всё время была здесь.  — Где? — гриффиндорка всматривалась в лицо девочки, жадно впитывая даже её милую мимику, похожую на ожившую анимацию из какого-то детского мультика. Мысли о том, что возможно она сможет вернутся в нормальный мир, сбила бы ритм сердца, если бы оно до сих пор имелось.              Но Гермионе опять не дали довести разговор до какой-то утешительной концовки. Вдруг за ничтожное мгновение стало совсем тихо, а воздух буквально пропитался уважением. Странная дрожь сковала ключицы. Гермиона проследила за взглядом Фиби и сразу сообразила, что к чему.       Высокая женщина, которая по-видимому была той самой, вышеупомянутой мамой, выплыла из туманной стены. Нельзя было понять, касалась ли она вообще пола, потому что её призрачное насыщенно-синее платье, бесшумно волочась, перекрывало любые признаки ног. Кожа у женщины была абсолютно бесцветная, а серые короткие волосы совсем не двигались, как если бы она стояла где-нибудь в безветренной пустыне, что выглядело очень противоестественно. А глаза у неё были точно такие же, как и у Фиби, что выдавало их возможное родство.         — Мам! — Фиби бросилась вперёд, но замерла примерно в метре, так и не дотронувшись до женщины.  — Я чувствовала, что что-то не так, — несмотря на весь свой грациозный вид, она не выглядела холодной, а в мягком голосе брезжило волнение.  — Противоречие с историей пришлось как раз на тот момент, когда сознание хранителя было под воздействием сильнейшей магии. Защита лопнула.        Что, простите? Противоречие с историей? Сильнейшая магия — это, наверное… охранные чары «Сладкого феникса». Значит, она не ошибалась, предполагая, что всё произошло именно в тот далёкий завтрак.         — Господи! Сколько времени прошло?  — Больше трёх месяцев. Но с помощью энергии я уже почти восстановилась.  — Бедняжка, — женщина склонила голову, изучая Фиби, но видимо не найдя на ней поводов для дальнейшего беспокойства, продолжила, наконец заметила Гермиону.  — Это кто?  — Хранитель.  — Хранитель?! — в нашем мире эта женщина обязательно бы подпрыгнула от такой новости, но здесь она лишь нахмурилась и выпучила свои бездонные, голубые глаза, — Но это невозможно.  — Моя энергия была рассредоточена, наша кровь смешалась, и её душа унеслась сюда вместе со мной.        Душа? То есть моё мёртвое тело… Господи!              Только сейчас Гермиона осознала, что в том мире её наверное уже оплакали! Что-то похожее на панику затопило сознание, ведь если даже и получится отсюда сбежать, есть большая вероятность, что она очнётся в гробу!         — Ясно, — наконец сдержанно кивнула женщина, — Как тебя зовут?  — Гермиона.  — Гермиона, — чуть сощурившись, повторила она, — Надо найти тебе комнату, а то ты слишком громко думаешь. Подожди здесь, тебя сопроводят.        Интересно, у меня есть выбор?         — Хорошо, — улыбнуться было нетрудно, да вот только Грейнджер не была уверена, что действительно улыбнулась. Фиби отошла к столам, любопытно разглядывая свитки, из-за спины писателей.         — И… — женщина вновь привлекла к себе внимание, но замешкалась и, то ли слегка смущаясь, то ли просто задумавшись, ещё секунды две просто пялилась куда-то в сторону, — Я… Должна вас поблагодарить, — она наконец поймала своими яркими радужками лицо Гермионы, — Если бы не вы, неизвестно, чем бы всё это закончилось для Фиби.  — Я сделала лишь то, что должна была.  — Но вы пожертвовали собственной жизнь, — грустно склонила голову женщина, — Даже если бы вы дотронулись до нашей магии раньше, это всё равно бы отняло у вас жизненные силы. Вряд ли такое способен пережить кто-то из смертных.       Гермиона не нашлась, что ответить. Она ведь, по правде, думала не только о будущем, но и о себе. Кто знает, что стало бы с самой Гермионой, не освободись она от этой девчонки в своей голове.  — Как ты нашла магический сгусток?  — Книгу?  — Да.  — Мне помог… — Гермиона секунду соображала, как лучше сформулировать, — Представитель семьи, хранящей пророчество.  — Ах, значит они ещё помнят об этом, — женщина была действительно удивлена и чуть улыбнулась.         — А у меня есть шанс вернуться домой? — аккуратно, но быстро, пока ничего никого не отвлекало, вставила гриффиндорка.       Уголки губ мамы Фиби дрогнули, а глаза наполнились пониманием, но каким-то серым и не очень воодушевлённым.  — Ты не из нашего мира. Ты перенеслась сюда только потому, что была частью моей дочери.  — То есть портал…  — Это не совсем портал в твоём приземлённом понимании. Это связующее звено между мирами, которое поставляло в ваш мир энергию для Фиби. Оно было создано исключительно для подзарядки, понимаешь? В этот раз она перенеслась, потому что была слишком слаба и, я думаю, сама напоминала сгусток магии. Кстати, книги теперь бесполезны, можешь сама в этом убедиться, — на этих словах она слегка кивнула вбок, и Грейнджер только сейчас заметила валяющийся с права от стойки потрепанный фолиант.        М-да, значит самый простой вариант — воспользоваться тем путём, которым сюда попала, — отпадает.         — А что теперь будет с Фиби?  — Ничего, найдём ей нового хранителя, как можно скорее. Хотя что-то подобное случается впервые, думаю, у нас не возникнет проблем, отправить её снова на Землю. Когда-то давно мы ведь уже это делали, верно? Затем и новый портал придётся создать… Кошмар, сколько муторной работы.  — А как вы отправляли её на землю? — Гермиона очень старалась, чтобы этот вопрос прозвучал как можно невиннее.  — Проще простого, писатели связали её появление с чьим-то рождением на Земле, прописывая в истории её нахождение, а затем её магия уже сама находила себе пристанище, после смерти хранителя, выбирая новорождённых долгожителей, которые появлялись в тот момент.  — То есть всё что они пишут — сбывается? — Гермиона снова настороженно оглядела заваленные бумагой столы.  — Конечно.  — Они и мою смерть прописали?  — Они не властны над Фиби. Она живёт вне истории, а значит всё случившееся не было под контролем. Более того, мы почти не видим жизнь хранителя, ведь наша магия не может подчинятся нашей же магии, а его сознание как раз полностью под защитой Фиби. В этом плане нам остаётся только не упускать жизни людей, окружающих хранителя, которые и направляют развитие событий в нужное нам русло.        Но никто ведь не уговаривал меня умереть. Хотя всё это хорошо объясняет, почему Хилари оказался так удачно с мной на одном проекте.         — Ты должна понимать, что люди в праве выбирать то, что им нравится. Хотя их выбор в большинстве случаев нам уже известен, он может и поменяться, отсюда же — противоречия с историей, о которых ранее уже упомянула Фиби.  — А как Фиби узнаёт будущее?  — Девочка, у тебя слишком много вопросов, — заметила женщина, приподняв одну бровь и недовольно скрестив руки на груди.  — Пожа-а-алуйста, в виде благодарности мне, — протянула Гермиона, желая наконец услышать все ответы.         — Энергия Фиби и есть то, что придумывают наши писатели, — выдохнув, смиренно продолжила женщина, ведь как оказалось: спасение Фиби зависело исключительно от Гермионы.        Как всё запутанно-то!         — А как они найдут тот момент, в который нужно будет вписать её новое появление.  — Момент твоей смерти, конечно.  — А можно вписать туда всё что угодно, или нет? — ещё аккуратней продолжала Гермиона.  — Не совсем, есть куча законов о неизменности свершившегося. Мы же не хотим переписывать все ближайшие 10 лет. Ну, а появление Фиби неизбежно, ради пророчества.  — А в чём всё-таки заключается пророчество?  — Мы пишем безопасное будущее, которое обеспечивает долгую жизнь вашему миру. Но истории суждено будет сбиться с намеченного нами пути, ведь как я уже говорила, люди в праве внезапно изменить ход событий, и мы не знаем, когда это произойдёт. Для этого и нужна Фиби: помочь не довести историю до полного краха. В нужный момент она обретёт физическую форму в вашем мире, за счёт огромной энергии из нашего мира, которую, к сожалению, хранитель не вынесет.       Гриффиндорка застыла, думая, что, кажется, в голову уже больше ничего не влезет. Она не заметила, что женщина в свою очередь уставилась на неё, ожидая новый шквал вопросов.  — Что-то ещё? — совершенно спокойно, но с какой-то настороженной ноткой наконец окликнула она девушку.  — Кажется, нет. Спасибо огромное за терпеливые ответы, — улыбнулась Гермиона с одной стороны довольная, что начинает понимать, как всё устроено, но с другой стороны совсем разочарованная тем, что варианты возвращения на Землю убежали сквозь пальцы.              Гермиона не стала провожать глазами удаляющиеся фигуры женщины с дочкой, вместо этого она стащила журнал со стойки, стараясь сильно не пялиться на существо из тряпок. Страницы на первый взгляд оказались абсолютно чистыми, но через пару мгновений начали проступать рисунки. И вы представить себе не можете её удивление, когда в незнакомом журнале отразилась её собственная гостиная. Хуже того, на диване восседал Драко со своей чёрной книгой, по-домашнему развалившись в тонких серых штанах и открыв новую баночку яблочного варенья.  — Что? — прошептала Гермиона, не решаясь ни захлопнуть журнал, ни перелистнуть страницу.         — Бумага отражает твои мысли и яркие картинки из воспоминаний, — трескучий голос постарался поспешно разъяснить происходящее.              Секундой позже по странице заструился текст, но увидев слова «Малфой», «футболка» и «виски» в одном предложении, Гермиона тут же захлопнула журнал, следом быстро удостоверившись, что страницы вновь пустые.  — Иногда очень интересно почитать даже собственные размышления, — продолжал голос. Грейнджер вообще не сразу сообразила, что с ней разговаривают, но быстро нашлась и улыбнулась.  — Здравствуйте, — это лучшее, что сейчас она могла из себя выдавить.  — Вы живёте с ним вместе?       Гермиона не поняла вопроса, перепуганно оглядывая журнал в руке. Неужели кто-то успел увидеть эти картинки?  — Кто?  — Этот блондинчик… Малфой, кажется.  — Вы заметили?       Эта фраза вызвала у отлучённой писательницы смех, а точнее ритмичное почавкивание и хруст.  — Я в принципе ничего не могу увидеть.  — Вы… Боже! Простите, — у этой кучки тряпок действительно не было глаз, — Но как тогда… — растерянно протянула девушка, уже понимая, в чём дело. От этого ей стало совсем уж не по себе.  — В этом мире главенствует сила разума, особенно у таких созданий, как мы. Мы ведь придумываем ваше будущее, как никак, — даже несмотря на странный тембр и качество голоса, Гермиона всё равно смогла уловить грусть в этих словах.  — А за что вас…  — Я слишком люблю хэппи-энды.       Гермиона вздёрнула бровями на такой ответ.  — А это плохо?  — Это посчитали нарушением баланса, за что я и оказалась тут. Теперь я лишь могу незаметно почитывать, что пишут нынешние писатели.  — Вы читаете мысли.  — Не совсем. Здесь особо не у кого читать. Но по отношению к таким созданиям, как ты, это действительно можно назвать чтением мыслей. Наше сознание просто скорее во внешней среде, чем в голове, оно служит для нас большинством органов чувств. Мы даже пишем с помощью одной лишь мысли.  — И много вы у меня прочитали? — чуть смущённо и как можно тактичнее спросила Гермиона, в ответ получив ещё одну порцию тихого смеха.  — Достаточно.  — А…  — Да, миссис Фильвен тоже слышала все ваши размышления.        Миссис Фильвен очевидно — мама Фиби. Господи, какой кошмар! Надо думать, о чём-нибудь адекватном, срочно!              Чтобы как-то себя отвлечь, Гермиона вновь огляделась вокруг, и взгляд сразу зацепился за тёмную книгу на полу. Этот талмуд, который раньше казался таким недоступным и по-настоящему магическим, теперь одиноко лежал, брошенный совершенно жестоким образом.        Миссис Фильвен сказала, что это уже совершенно бесполезная штука, так? Значит, наверное, ничего страшного, если я её полистаю?              Гермиона тихо и очень осторожно подошла к книге, боясь привлечь к себе лишнее внимание. Фолиант оказался весьма увесистым и рельефным. Матерчатая ткань приятно ощущалась в руках, выступая с поверхности узорчатыми складками. На страницах снова оказалось пусто, как Гермиона и предполагала. Девушка секунд пять пялилась на чистую, пожелтевшую кое-где бумагу, в надежде, что и тут что-нибудь появится, но нет, шершавые станицы оставались неизменны.  — Гермиона! — вновь раздался голос Тейадеры.       Девушка не стала бросать книгу снова на пол, поэтому зажала её в подмышке, неспешно возвращаясь к стойке.  — Видишь путь?       Грейнджер удивлённо огляделась вокруг, но далеко не сразу уловила бледную голубую полоску, которая тянулась прямо от её ног до туманной стены.  — Он приведёт тебя в комнату, где ты пока что можешь расположиться.  — А потом?       Тейадера засопела, слегка напоминая бульканье чайника, видимо обдумывая самый достойный ответ на безнадёжное положение Гермионы.  — А потом мы постараемся придумать, как тебя вытащить.  — Ты всегда здесь?  — И да, и нет.       Девушка выдохнула от этого удручающе неоднозначного ответа, но писательница, уловив недовольство, поспешила объяснить:  — Моё скромное ненужное тело всегда тут, ты права. Но моё сознание совершенно спокойно передвигается по всей территории мастерской. Даже этот путь, отчасти сформирован из моих мыслей. Так что если станет скучно, — здесь Тейадера постаралась вложить в голос как можно меньше надежды и прозрачного намёка, — Можешь звать меня когда угодно.  — Хорошо, — кивнула Гермиона, изо всех сил стараясь не подумать что-то вроде: «Интересно, как скоро она мне надоест?» или «А нужно ли мне будет вообще её общество?».              Путь до туманной стены казался нескончаемым. Сейчас она совсем не понимала, как Фиби и её матери удалось преодолеть его так быстро. Проходя мимо бесконечных дубовых столов, она рассматривала свитки, заметив про себя, что действительно нигде не было баночек с чернилами или перьев. Сами истории были написаны на странном смешение всех языков мира, кое-где попадались слова явно из французского, где-то были целые тексты на английском, а где-то предложения чередовались, например, одно на испанском, другое на португальском, не говоря уже о редком включении магических терминов и даже языков животных.              Наконец она стояла перед этой бледной расплывчатой туманной стеной, которая, казалось, через секунду снова незаметно отплывёт на приличное расстояние, поэтому не тратя времени впустую, Гермиона уверенно шагнула прямо внутрь. Туман совершенно никак не ощущался на коже, как будто его и вовсе не было. Зато при этом за ним скрывалась целая куча других, не менее просторных, комнат. Залы с всё теми же дубовыми столами по очереди замелькали перед глазами с бешеной скоростью, словно кто-то раскрутил гигантскую рулетку, но Гермиона тщательно следила за голубой полоской под ногами, поэтому очень быстро вышла из этой путаницы, попав в крохотную белую комнатку.       Из мебели здесь был лишь небольшой плюшевый диванчик, столик со стопкой уже знакомых Гермионе светлых пустых журналов, магловский автомат с горячим шоколадом и кофе и довольно громоздкий стеклянный стол с множеством разнообразных цветных пузырьков.              Гермиона нерешительно застыла на пороге, но оглянувшись назад, убедилась, что вариантов у неё немного, ведь стена позади была совершенно гладкая: без признаков двери или другого пути отступления. Наличие автомата с кофе её порадовало, только вот она не была уверена, что функция «пить» была для неё доступна в этом мире. Но несмотря на всю абстрактность происходящего ноги уже заметно ныли от усталости. Гермиона быстро оглядела стол, но ничего примечательно там не оказалось: только бодрящие зелья, что-то из обычной аптечки любого мага, парочка успокоительных настоек и «Сон без сновидений». Также с краю она приметила, наверное, единственную во всей мастерской баночку с чернилами и объёмное перо, брошенное сверху. Тут же Гермиона пристроила и открытую книгу, которую притащила с собой, на случай если что-то всё-таки начнёт проявляться. И наконец девушка аккуратно плюхнулась на диван, чувствуя, как отяжелевшие ноги расслабляются, подложила под спину мелко вязанную подушку и глубоко вздохнула.              С минуту Гермиона тупо пялилась на идеально белую противоположную стену. Мысли начали потихоньку упорядочиваться, открывая хозяйке всё новые темы для размышления. Желание отсюда выбраться побледнело, но, конечно же, никуда не исчезло. Просто сейчас, в минутку покоя, Гермиона наконец могла спокойно и тщательно осознать произошедшее и детально перебрать в голове всё забытое в этой суматохе. И первый вопрос, который требовал скорейшего решения, звучал так:        Так я мертва или нет?              Что-то ей подсказывало, что нет. Но в то же время, было очевидно, что в том мире осталось её абсолютно мёртвое тело, ещё и со смачной дыркой посередине.              В первую секунду на неё снова нахлынуло неизбежное отчаяние. Она мельком представила убитое, бесцветное лицо Драко, тихую истерику Джинни, холодное отрицание Гарри и красную злость Рона с примесью открытой паники, и почему-то тут же почувствовала колючую, беспочвенную вину, за то что подвергла их таким мукам. Её глаза в нашем мире обязательно наполнились бы горячими слезами, но здесь, к сожалению или счастью, она, кажется, не умела плакать.        Драко…              Это имя сейчас чувствовалось на языке особенно больно.        Почему? Почему он вернулся к той грёбаной сделке? Почему всё решил за её спиной? Почему просто не рассказал? Почему поступил с ней так, как с какой-то идиоткой без мнения? Почему вообще решил, что имеет право заключать подобные сделки?              Девушка почувствовала себя совсем разбито. Собственная важность с своих же глазах просто пропала. Все его слова, когда-либо сказанные, тут же встали под сомнение. Где-то в глубине души она всё же понимала резонность его действий, но почему просто не поговорить? Почему не сказать всё, как есть? Что из этого всего теперь правда? Можно ли ему дальше верить, или он продолжит без её ведома заключать дебильные сделки ради якобы надёжной защиты?              Куча спутанных мыслей и ничего ясного.              Гермиона оторвала наконец взгляд от противоположной стены и вновь лениво оглядела комнату.        Может попробовать попить кофе?              Но ни кофе, ни шоколад сейчас бы не влезли в её горло, она хотела чего-то успокаивающего. Например, кружку зелёного чая…         — Я не уверена, но кажется чай где-то был… — знакомый хруст веток внезапно прервал тишину. Гермиона вздрогнула и быстро огляделась, только потом сообразив, что ничего не найдёт, сколько бы ни искала.         — Ты всё слушала?!  — Только чуть-чуть. Я не виновата, что твои мысли такие громкие, сама напросилась, — то ли игривые, то ли ворчливые нотки на этот раз зазвенели сквозь пелену её хриплого, ломкого голоса.  — Ах ты…! — воскликнула тут же Гермиона, хотя сама ещё не поняла: сердится ли она или даже не удивлена, — Где чай?       На столике с журналами тут же появилась розовая пухлая кружка с дымящимся кипятком, а рядом быстро возник не менее милый заварник.         — Только подожди, ему надо настояться, — предупредила Тейадера.              В знак протеста Гермиона решила не спрашивать, где сахар, ну ещё и потому, что, кажется, видела на том столе подсластительный экстракт из земляных цветов.              И правда, на краю стола стояла парочка зелёных круглых пузырьков желанного сладкого зелья. Гермиона резко потянулась к ним, и по свой неуклюжести случайно задела пузырёк с чернилами. Перо медленно и элегантно слетело на пол, а тёмно-синяя жидкость, не жалея ничего, разлилась по столу, обильно попав и на книгу.