Не заиграйся

      Холод бил в шею и грудь, прожигая любое доступное тепло. Руки потряхивало, словно она неслась в экипаже по грунтовой дороге, а между тем пыталась глотнуть горячего кофейку из аккуратненькой такой фарфоровой чашечки: лошадей заносило, кучер, больно подпрыгивая на деревянных козлах, кричал: «Живее, треклятые создания!», а твои попытки найти равновесие только ухудшали ситуацию — каждую секунду на тебя выливалось всё больше треклятого кофе. — Готова? Гермиона слабо кивнула.       Она, миссис Фильвен, Тейадера и Фиби собрались в просторном бежевом зале. Сложно объяснить, чем он отличался от всех тех, в которых гриффиндорка успела здесь побывать. Ведь, несомненно, и тут тоже царила та мраморная атмосфера торжественности. Однако всё-таки приплетался какой-то нехарактерный мягкий уют. Словно здесь вот-вот должен был начаться скромный бал с шипучими напитками и душевными танцами.       Тейадеру собственно сюда никто не звал, но того, у кого нет тела, прогнать довольно-таки сложно. Хотя Гермиона вообще не сомневалась, что миссис Фильвен способна и на это. Сама женщина уже несколько минут порхала около своей дочери. А девочка пялилась на Грейнджер, видимо до сих пор удивлённая возвращением в своего старого хранителя. — Страшно? — Фиби невинно улыбнулась. — Нет.       Гермиона чувствовала тревогу, которая разливалась прохладными волнами, затапливая горло. Её несколько часов подряд мариновали мыслями о детях, поэтому теперь она была на восемьдесят процентов уверена, что существует в мире лишь для того, чтобы породить на свет прекрасную двойню. Это единодушие среди мыслей её невероятно пугало, но сопротивляться она была не способна.       Кроме того, миссис Фильвен колдовала над её головой, восстанавливая и защищая сознание девушки, ещё где-то полчаса. К этой процедуре, по словам самой женщины, она готовилась всю жизнь, наращивая силу и усовершенствую формулу. Теперь голова Гермионы была настолько тяжёлой, что иной раз девушке приходилось прилагать усилия просто для того, чтобы держать голову в привычном положении. А мозг при этом словно залили бетоном. — Теперь, с этим антидотом, никакой «Сладкий Феникс» не сможет ничего сделать. Ты не представляешь, столько талмудов мне пришлось перерыть: восстановить легко, а вот модернизировать… Ты предупредила своих друзей? Кружки готовы? — Если внешне миссис Фильвен и была всё той же безмятежной леди, со своими идеально выглаженными волосами и воздушной юбкой, то по голосу легко было определить, что она предельно сосредоточена.       Грейнджер не ответила и сразу аккуратно нагнулась к открытой книге у её ног, чтобы точно перечитать последнее, краткое сообщение от Малфоя:

«20:54, 17 февраля.

Кружки на месте. Нам уходить?»

— Пусть отойдут от кружек, но будут поблизости. Тебе нужна будет моральная поддержка. — Звучит замечательно, — вздохнула Гермиона, сглатывая вязкую слюну, которая сдавливала возможность нормально дышать.       Она медленно подхватила перо, собирая последние ясные мысли, которые в ужасе носились по сознанию, спасаясь от Скорпиуса и его сестрёнки. Она надеялась, что напишет что-то адекватное, но была уверена почти на сто процентов, что в итоге сообщит друзьям какой-то бред, по типу нормального веса ребёнка после родов или цвета глаз собственного нерождённого сына. Вышло вот так:

Не уходите, но отойдите. Нужны подгузники, пелёнки, погр…

      Она с силой захлопнула книгу. «Чёрт. Чёрт! Какие к черту подгузники?» И чуть позже добавила сама себе: «Розовые в горошек.»

***

      Голова нереально болела, словно кто-то пытался разрезать мозг девушки на два полушария зубной нитью. Даже как-то неожиданно, что возвращение Фиби стало таким мучительным, ведь когда её не стало, Гермиона даже не заметила. Хотя, может, в тот раз она просто вырубилась от боли.       Ад на секунду закончился, но кто бы сомневался, что он тут же начнётся с новой силой. И вот, пожалуйста, мозг опять разбрызгивается на тысячи капель, заливая всё вокруг кровавыми лужами рассудка. Впрочем, Гермиона даже не могла как следует обдумать эту боль, потому что из-под закрытых век на неё смотрели пасмурные радужки Скорпиуса.       Грейнджер не чувствовала под ногами земли, будто её подвесили в космосе. И провисела бы так ещё очень долго, если бы один ошеломляющий факт не выбил бы девушку из её собственной чаши мечтаний.

Она почувствовала запах. Запах Земли.

      Это дало ей короткую передышку. Не долго думая, Гермиона направила оставшиеся крохи самообладания на то, чтобы представить себе те самые кружки, которые когда-то подарила ей мама и которые сейчас должны были безопасно притянуть её возвращение.

…

      Ей кажется, или она чувствует пол? Что-то определённо очень твёрдое и холодное уперлось ей в спину, постепенно давя всё сильнее. Каждая косточка её тела оживала, обретала вес и с пронзительной болью давала о себе знать. Хотелось закричать, но язык не поддавался.       Вот она уже ощущала все пальцы, но власти над телом у неё по-прежнему не было. Она безвольно смотрела в пустоту, каждый клочок которой был насквозь пропитан болью.

***

— Под… Подгузники? Чего? — Гарри выпучил глаза, уставившись на Малфоя, — Дай посмотреть. — Я что блять, на шутника похож? — Реально подгузники и пелёнки, — Поттер глупо уставился на последнюю короткую записку от подруги. — Вы хотите сказать, что она там залетела? — Забини в свою очередь глупо уставился на Поттера. — Какого чёрта? — Рон просто как всегда обладал чарующим глупым видом. — Сука, от кого?! — Малфой подскочил на ноги, запустив руки в волосы и пытаясь успокоить загоревшиеся щеки и взбунтовавшее сердце. — У неё же там тела даже не было, разве нет? — Забини совсем растерялся, не зная: тушить Малфоя или всё-таки попробовать найти логическое объяснение. Впрочем, быстро понял, что на второе не способен. — Может отвезти тело на УЗИ? — Рон весь покраснел и насупился, словно обидевшись на лежащую на ковре подругу.       Кроме того, она выглядела так умиротворённо и невинно, что в её беременность никто верить не хотел. — Куда? — не понял Малфой, а затем на всякий случай добавил, совершенно не понимая, что представляет из себя это УЗИ, — Не смей её трогать. — Ну к доктору, — попытался оправдать своим слова Рон. — Ага, — Гарри, сидящий рядом на диване в гостиной Гермионы, хлопнул его по плечу, — Скажем, вот вам труп, проверьте его на наличие ребёнка.       Рон фыркнул. — Сука, от кого?! — громче взвыл Малфой, — Какие блять подгузники?! — Так спокойно, — Забини сложил руки перед собой, принимая очень умное выражения лица, — Может она просто спятила. — Ещё лучше, — буркнул Поттер, но его не услышали. — Ага, с кем-то потрахавшись. — Драко, ты не знаешь… — Подгузники! — Ладно, хорошо.       Вдруг тело перед ними пробила дрожь. Все замерли от неожиданности, впервые почувствовав живые импульсы от тела Гермионы. — Она… — Рон открыл было рот, но Малфой быстро его заткнул. — Да.

***

      Запах больницы. Такой знакомый и настолько привычный, что захотелось разреветься.

Она дома.

      В груди сильно забилось радостное сердце. Она совсем забыла, как это: быть эмоционально полным человеком. В том мире все чувства словно дремали в зыбучих песках, лениво потягиваясь время от времени, но теперь… Теперь для Гермионы существовали краски, хотя она даже ещё не открыла глаза.       Она услышала шёпот. Самое удивительное, что по звуку она с лёгкостью могла определить, откуда он исходит. Грейнджер отвыкла от всего адекватного. Даже боль стала теплее и теперь имела чёткое местонахождение: чуть болела голова. — Думаешь? — Да, — шёпот разделился на два голоса.       Девушка сгорала от нетерпения, ожидая возможности поговорить с нормальными людьми. Но, к сожалению, сил до сих пор не было даже, чтобы пошевелить одним пальцем. Тело будто всё разом затекло, вот только ощущалось это вполне приятно. — Результаты пришли. — Что там? — голос набрал силу, и теперь Гермиона чётко различила хриплые нотки, которые складывались в голос Малфоя… Чёрт.

Малфой. Скорпиус Малфой!

      Вдруг в Гермионе резко что-то забурлило с невероятной силой, что-то отвратительно неземное. Адреналин заструился по венам и моментально переключил весь организм в режим паники и чего-то ещё, зудящего прямо в животе.       Она судорожно открыла глаза и села, игнорируя сопротивление тела, словно в одно мгновение получив бесконечный запас энергии. Глазами быстро найдя добычу, Гермиона приподнялась на кровати, порываясь встать на ноги. — Грейнджер, ты с ума сошла?       Лицо Малфоя за секунду сменило тридцать две эмоции: от страха, безумной радости до чуть ли не раздражения, когда эта чокнутая попыталась встать с кровати. Она выглядела такой живой, что он вполне мог захлебнуться чувствами, если бы не тот нездоровый блеск в её карих радужках. И самое грустное, что Малфой даже не успел насладиться видом её стройных, оголённых пижамой плеч или спутанных, таких домашних локонов. Он быстро подбежал к ней, намереваясь то ли обнять, то ли уложить обратно — ещё сам не решил.

Но поведение Гермионы нарушило все его планы.

      Она, как самый жадный ребёнок, потянула пальцы к его ремню. Чего блять? — Грейнджер, — зарычал Драко от внезапности и недоумения (или даже испуга), и сразу оттолкнул её от себя, но она, будто не в себе, попробовала свою затею снова, — Не терпится? Эй? Грейнджер, ты спятила?! Парень растерялся окончательно. Он никак не мог сообразить, что вообще стоит говорить, хотя в голове крутилось столько вопросов, что можно было спокойно и незаметно закопать в них мамонта.       Впрочем, девушке было плевать на его слова. В её мозгу теперь билась всего лишь одна навязчивая идея, которую нужно было скорее осуществить. Причём в её голове не возникало лишних вопросов: она просто начала делать то, что говорил монотонный внутренний голос. — Грейнджер, да что с тобой? — Драко спятил от изумления, еле удерживая руки девушки. Она начинала психовать, нервно дёргаясь и выбиваясь из хватки парня.       Подбежал Гарри, который замешкался только потому, что его руки были заняты гигантской стопкой документов. — Гермиона? — его голос сразу оказался тревожным, — Что происходит? Поттер, проследив за намерениями девушки, врос в пол и вскинул брови до такой степени, что они улетели далеко за чёлку. — Я не понимаю. С ней что-то не так, — Малфой даже покраснел от попыток удержать сумасшедшую, которая норовила снять с него штаны. Как только он собирался отпрыгнуть, она тут же цеплялась за него с новой силой, — Это не Гермиона! — Да нет, это она, — На лице Поттера замерла оцепенелая улыбка, — И кстати, она не беременна. Пока что. — Грейнджер остановись! — закричал взбешённый Малфой, который может быть с радостью и сам снял бы перед ней штаны, но не перед всей больницей же!       На его крик сбежалась парочка целителей, которые, как и предполагалось, тоже сначала опешили, но затем всё же пришли на помощь бедному Малфою.       Через некоторое время Гермиону удалось напоить снотворным зельем, точнее влить его ей в рот. Причём за этим занятием оба целителя настолько утомились, что их лимонные колпаки можно было теперь выжимать. А Поттер в свою очередь предусмотрительно увёл Малфоя подальше. — Что, чёрт возьми, это было? — выпалил блондин, тяжело дыша и оглядываясь на дверь. — Очевидно, её основная задача — продолжать род, — пожал плечами Гарри, который выглядел как раз настолько спокойным, чтобы выбесить Драко ещё больше. — И что с этим делать?! — Без понятия. — Это должно пройти, просто дайте ей время, — скрипнуло с потолка.       Услышь этот голос Гермиона, она бы завопила от восторга, умиления и удивления. Но парни живо переглянулись, а Поттер даже сжал палочку. — Спокойно. Я вам ничего не сделаю, — насмешливо хрюкнул голос. Малфою показалось, что с ними заговорила ближайшая открытая дверь, поэтому он мысленно уже наметил приём у психиатра. — Кто ты? — У-у-у-у, ты же тот блондинчик.

***

      С тех пор, как Грейнджер положили в больницу и сделали объектом особого наблюдения, прошло целых три дня. И кто бы сомневался, что на срок выздоровления пациентки Малфою запретили её посещать. За это время, само собой, он извелся окончательно. Последние полмесяца парень просыпался с одной лишь мыслью: вернуть Грейнджер обратно, но что теперь? Он потерял последний ориентир, добитый впридачу запретом на приближение к девушке. Впрочем, очень может быть, что это время даже пошло ему на пользу, предоставляя возможность хладнокровно закрыть некоторые вопросы по работе и привести дела в норму. Он ведь, в точности как и Гермиона, спасался от опустошения, загружая себя работой.       И хотя последний фокус, выкинутый Грейнджер в больнице, возглавил шествие самых неординарных случаев на его памяти, сейчас ему было уже абсолютно плевать: спятила она или просто бухой вернулась на Землю — Драко слишком хотел увидеть её снова. Тем более, что рядом с ней практически поселилась семья Уизли, считая себя в праве распоряжаться здоровьем, между прочим, его девушки. Они подпустили к пациентке Забини только после грандиозного скандала, а Малфой вообще получал лишь редкие весточки от Гарри, что Грейнджер всё ест, бредит и спит.       Наконец, в камине появилась очкастая рожа с невероятно тупой речью. Малфой даже не помнит, чем она закончилась, потому что на словах «её выписали», он подскочил на месте, как законченный пятиклассник, и сразу схватил со стула свежую футболку. — Как она? — Полдня провела в сознании, говорит: мыслей про скорую беременность больше быть не должно — всё, как и рассказывал тот странный голос с потолка. Кстати, Герм с ним знакома и у него даже есть имя… Тейтара, кажется. — Притащила с собой друзей из другого мира, — хмыкнул Драко, секунду пялясь на себя в потёртое зеркало. — Ты не представляешь, какая она счастливая! — Грейнджер? — Ага. — Представляю, — и на самом деле, не было и дня, за который Малфой хотя бы сотню раз не представил себе её улыбку. — Сейчас она выдвигается к себе домой. — Ясно. — Но… Не думаю, что тебе стоит… — Это мне решать, — слишком резко отрезал Драко. — Малфой, подумай о ней. А если что-то случится? — Ты издеваешься?! Я только о ней и думаю! — ярость вскипела слишком неожиданно.       Она была ему нужна, и терпеть дольше было невозможно! У него зудило, резало, кололо в груди самым острым, что только мог подкинуть его больной мозг садиста. И теперь он официально больше не мог контролировать ни одну эмоцию, словно сбежавший из психушки, а значит, набить морду Поттеру в ту секунду захотелось не на шутку. — Ей нужно время… — Зачем ты мне тогда вообще рассказал? — Малфой с трудом сдерживался, чтобы не швырнуть что-нибудь в огонь. — Ты должен знать, что её выписали. — Круто. Доволен?

***

      Обёрнутая в плед Гриффиндора Гермиона восседала на своём диване, держа в руках родной томик «Преступления и Круциатуса». За окном привычно бушевал лондонский ветер, искусно скрепя стеклом, а в душе у Гермионы впервые за долгое время царил мир и покой. Голова была ясной и лёгкой. Туда без проблем ложился текст книги и тихие размышления, дополняющие смыслом речь писателя.       Она вырядилась в самый уютный из своих свитеров и натянула носки с гиппогрифами, чтобы создать максимально домашнюю атмосферу. На столе в её любимой кружке дымился кофе, ну, а рядом, конечно же, красовалась баночка варения с примечательным названием «Кровавый шоколад». Первая ложка оказалась просто волшебной, и не потому что на языке смешались вкусы молочного шоколада и спелой малины, а потому что она сидела у себя дома, вдыхала запах дождя и наконец не чувствовала никакого давления или головной боли.       По правде, она ни за что не смогла бы сформулировать, что чувствовала в тот первый вечер у себя дома. Новая жизнь — слишком пафосно, но уж очень похоже на правду. И хотя Гермиона знала, что больше никогда не останется наедине со своим сознанием, она бесконечно радовалась душевному покою, почти со слезами оглядываясь вокруг и убеждаясь: всё вернулось на свои места. — Эй, — тихий скрип в тишине. — Ты ещё тут? — Гермиона вскинула голову к потолку и улыбнулась, — Ты же собиралась идти познавать мир. — Да, но тут ко мне пришла идея. А ты не купишь мне как-нибудь самопишущие перо? — Перо? Хочешь в репортёры? — В писатели, — Тейадера скромно прихрюкнула в конце. — Можешь взять моё, но только людей на улицах сильно не пугай. — Где оно? — Акцио! — Гермиона махнула палочкой, которая покоилась рядом с кружкой кофе, и слегка погнутое, припорошённое пылью перо выбралось из-под стопки бумаг в шкафу и приземлилось рядом с хозяйкой. Затем сюда же слетелись несколько чистых листов пергамента, — Прошу. — Господи, невероятно! — пропищала Тейадера, принимая подарок, который тут же уплыл вверх, — Ты же прочитаешь мою книгу, когда я её напишу? — Куда я денусь, — снова тепло улыбнула девушка и глотнула неостывающий кофе. В этом мире Тейадера вообще не имела тела, будучи лишь сгустком разумной магии, но её это устраивало. Причём она сохранила свою особенную магию разума, так что спокойно могла наслаждаться жизнью, осуществляя любые задумки. В её планы входил поиск сюжетов. Удивительно: то, что когда-то писала сама, теперь служило для неё вдохновением. Хотя чему удивляться: если бы ей действительно дали волю, в мире бы всё сейчас было по-другому. — А ничего не могло сломаться из-за того, что ты увязалась за мной в этот мир? — аккуратно спросила Грейнджер, чувствуя подходящий шанс для своего любопытства. — Там я была бесполезной, так что меня даже не хватятся. — А равновесие, все дела? — Книг больше нет. Значит, для меня освободилось местечко.       Гермиона удовлетворённо кивнула, но потом наморщилась снова: — А можно ещё один вопрос? — Валяй. — А ты не знаешь способа снять семейное проклятие? — Смотря какое… — Нет-нет, можно ли как-нибудь обойти инструкцию?       Тейадера притихла: слышалось только частое сосредоточенное почавкивание. — Я помню, у писателей была когда-то такая возможность — отменить любой косяк в сюжете. Ну знаешь, когда деталь оказалась лишней и дальше история всё никак не идёт. Но её давно никто не использует: слишком опасно. — Думаешь, это может вызвать апокалипсис? — Писатели прописывают только один вариант безопасного развития событий, поэтому, может, и нет. Но риск есть. — Это же, как я поняла, породит несостыковку с предначертанной вами судьбой? — Нет, ты ведь как раз её и меняешь. — Это какое-то заклинание? — Думаю, в этом мире может сработать и как заклинание. — Божечки! Хоть бы это было так! — Гермиона моментально воодушевилась, чувствуя, что проблема с лёгкостью уходит в закат. — Только вот у того, с кем ты хочешь это провернуть, сотрутся воспоминания с детства. — Зато она не умрёт, — с глупой уверенностью выпалила Гермиона, про себя думая: «Лучше бы Тейа мне этого не рассказывала.»       И кто станет спорить с этой мыслью.

Хлопок.

      Как бы Малфой хотел уметь аппарировать беззвучно. У него не было желания разговорить, слушать упрёки и не дай бог видеть её слёзы. Ему просто нужно было убедиться, что всё кончилось хорошо… Хотя кому, сука, он врёт? Споры, ругань, слёзы, боль — плевать! Главное, рядом с ней. Главное, почувствовать наконец, что она жива. А лучше, просто обнять…       И да, как видите, он не вытерпел. Да к чёрту вообще Поттера со своими советами! Зато после того разговора Малфой правильно сделал, что решил дождаться времени, когда она точно уже останется дома одна. Грейнджер вздрогнула и быстро направила взгляд в угол гостиной.       Малфой не чувствовал сердца: настолько бешено оно сейчас колотилось. Он медленно шагнул вперёд, до конца неуверенный, что делает. Гермиона замерла. В ту секунду она забыла абсолютно все мысли, нотации и предостережения, которые бережно лелеяла до этого момента. Она даже забыла упрекнуть себя за глупость и слабость: просто стоило его увидеть, как трезвость мыслей перестала её волновать.       Вот он. Прямо перед ней. Протянешь руку — коснёшься платиновых прядей. Глаза запекло от нахлынувшего тихого счастья. Она, сама того не понимая, отбросила книгу и соскочила с дивана, параллельно выпутываясь из пледа. И хвала Богам, что в ту секунду в её руках не оказалась кружки, иначе бы и она со звоном полетела бы на пол.       Драко просто расставил руки, хватая девушку и прижимая так сильно, чтобы её запах и фигура отпечатались на нём навсегда.